Судьбы Маугли

Про них говорят «настоящие Маугли», но волки в произведении Киплинга дали человеческому детенышу значительно больше полезных навыков, чем родители — некоторым детям. «Репортер» выяснил, как сложились судьбы детей-маугли, в разное время найденных на территории Украины
Маленький Юра с удовольствием общается с гостями. Увидев сбоку моего рюкзака бутылочку с йогуртом, Юра указывает пальчиком:

— У! — И заглядывает в глаза уже с вопросительной интонацией, — у-у?

— Можно, бери! — улыбаюсь.

Мальчик тут же выхватывает бутылочку и больше не расстается с ней. Минутой ранее он добыл точно такой же трофей у нашего фотографа. Мальчику интересно не столько выпить йогурты, сколько поиграть с бутылочками - он трясет ими, словно погремушками, слушая, как бултыхается содержимое, потом кладет на стол, толкает и всплескивает ладошками от восторга, глядя как они катятся. Как раз на йогурте реабилитолог демонстрирует нам, как умело Юра уже научился пользоваться ложкой. Он действительно ест сам, причем очень аккуратно: ни разу нигде не капнул. За это его хвалят, а он снова радуется.

По всем поведенческим признакам Юрчик, как все называют его в интернате, развит на 2,5-3 года. По внешнему виду ему можно дать лет 5-6: вполне упитанный розовощекий мальчишка, ростом примерно 1,2 метра, очень живой, любознательный и общительный. На самом деле Юрию Белоноге в апреле будет уже 10 лет. И то, чему он сегодня научился — невероятный прогресс! Теперь это невозможно представить, но еще 3,5 года назад Юрчик напоминал дикого зверька, у которого было всего лишь два рефлекса: хватательный и сосательный.

Про таких, как Юрчик, говорят «настоящие Маугли», но, увы, волки в произведении Киплинга дали человеческому детенышу значительно больше полезных навыков, чем родители — некоторым детям. «Репортер» выяснил, как сложились судьбы детей-Маугли, в разное время найденных на территории Украины.

Узники темноты

Изящные формы бывшего монастыря кармелиток, который построил польский магнат Станислав Жевуский в 1648 году, проступают даже из-под лохмотьев опадающей фасадной штукатурки. Теперь в бывших кельях каремелиток размещаются спальни воспитанников Роздольского дома-интерната для детей с особенными потребностями. Весной 2014 года сюда привезли двух новых мальчиков — и старинные стены содрогнулись от дикого, гортанного рева. Так новые воспитанники реагировали на приближение сотрудников.

Двух братьев, 14-летнего Любомира и 6-летнего Юрия, сотрудники служб по делам детей нашли летом 2013 года в одном из частных домов Львова. Их родители, 34-летняя Наталья Белонога и 43-летний Любомир Кучумов, никогда не выпускали своих чад из дому.
— Когда их нашли сотрудники службы по делам детей, у Юрчика были черные волосы по пояс, длинные ногти, — описывает нам психолог интерната Галина Сморгович. — Долгие годы дети лежали без свежего воздуха, в жуткой грязи, никогда не видя солнца. Их никто никогда не купал, одеты они были в лохмотья, ходили под себя. Одежда практически приросла к ним. Мама там была неадекватной, у нее обнаружили психическое заболевание, а отца сочли нормальным, хотя он почему-то был не в состоянии сгрести мусор и сжечь во дворе. Отец ходил на работу, он грузчик, и на заработанные деньги приносил им молоко. Любомиру наливал в плошку, и тот лакал, как песик, а Юрчик сосал из бутылки. Ели они раз в день, когда папа приходил с работы.

Совершенно случайно о детях узнали сотрудники службы по делам детей. После того, как детей нашли, они более полугода находились в детской больнице, где их подлечили и немного привели в чувство. А уж затем оправили в Роздольский интернат, чтобы там с братьями занимались специалисты.

— Сперва ребята всего боялись и особенно нас, чужих людей, — вспоминает учитель-реабилитолог Мария Стецька. — Забивались под одеяло, накрывались с головами и сидели, как дикие затравленные зверьки. Требовалось очень много терпени, не только моего или психолога, но и нянечек. В первое время их купали вчетвером, потому что мальчики вырывались. Кормили по чуть-чуть: держали и вливали, а иначе — как? Но они когда чувствуют насыщение, когда им тепло, хорошо, то начинают подпускать к себе. Через время уже не сопротивлялись кормлениям, купаниям.

— Самое первое, чем нас обрадовал Юрчик — начал сам ножками ходить, потом стал спускаться по лестнице. А уже затем перестал бояться и постепенно начал коммуницировать: поворачивать голову на свое имя, отзываться, — рассказывает об этапах успехов Галина Леонидовна.

Ходить ножками — это большой шаг в развитии, ведь когда братьев привезли, оба могли лишь ползать. Еще в прошлом году младший неестественно ставил ножку, и ему прописывали ортопедическую обувь. Сейчас не требуется и этого — движения мальчика выглядят абсолютно естественными, он обожает бегать, прыгать и резвиться.
Все время, пока внимание достается младшему брату, старший сидит в инвалидной коляске. Ноги Любомира закручены в позе лотоса, при этом он пытается подтянуть колени ближе к груди. Если их пытаются распрямить, то Любомир вяло сопротивляется, а затем тут же закручивается обратно.

— Он все время пытается принять позу эмбриона, — поясняет психолог, — потому что лежал так долгие годы.

17-летний Любчик тоже выглядит значительно младше — лет на 12. Паренек мал ростом и очень худенький: кожа да кости, а мышц почти нет: из-за того, что ребенок был лишен движения, они попросту не наросли. К тому же, все усугубляется врожденным ДЦП, который также очень запущен. Из-за этих факторов прогресс у Любомира наблюдается значительно меньший, чем у брата, но кое-какие успехи тоже имеются. Мария Романовна ему заказала у спонсоров специальный станок, чтоб паренек мог на него опираться и стоять, затем — ходить, чтоб мышцы хоть какие-то нарастали. И сейчас Любомир даже может стоять сам. Правда, недолго, секунд пять, но сам! Также он отзывается на свое имя.

Мария Романовна гладит Любчика по голове, массируя ему затылок — он явно подставляет голову под ее руку.

— Материнский массаж, — улыбается она.

— И-и-и-и, — подвывает Любомир.

У него почти на любое действие один звук: протяжное «и-и-и». Только в тот момент этот звук выражает, скорее, удовольствие, а минут через 20 он затягивает его совсем на другой манер, будто плачет и жалуется.

— Что, Любчик, что, маленький? — участливо наклоняется к пареньку Галина Леонидовна. — Он уже кушать хочет. Она приносит ему печенье, мальчик вяло грызет его. А потом воет еще громче и протяжнее. И успокаивается, только когда его накрывают одеялом: в реабилитационном корпусе довольно прохладно, но мы-то двигаемся, а он сидит практически без движений, вот и замерз.

— Привет, Любчик. Можно с тобой поговорить? — наклоняюсь к нему. Парень не выказывает признаков беспокойства и смотрит на меня своими глубокими черными глазами. Позволяет даже поправить одеяло.
В отличие от брата, Юра — звезда! Увидав, что внимание стало переходить к Любомиру, он подходит и, по-прежнему стараясь удержать обе бутылочки, берет меня за руку, приглашая играть. Больше всего ему нравится кататься на большом пилатесном мяче и прыгать в бассейн, наполненный шариками из пластмассы. Упадет на них и кувыркается там, заливаясь смехом от удовольствия.

— Он очень любит бывать здесь, в реабилитационном корпусе, потому что в спальном отделении для него окружение слишком тяжелое, — поясняет Галина Леонидовна. — И потому, когда он сюда приходит, то просто оживает. Уже можно и заставлять его что-то делать. Я, например, настаиваю, чтоб на него не надевали памперс. Потому что пока мы 10 дней были в Трускавце (братьев уже дважды отправляли туда на оздоровление), то я всего два памперса использовала, а так он у меня ходил в трусиках и брючках. Он постепенно привыкает к горшку. Часто сам достает его. Нужно просто следить и предлагать своевременно, как это происходит в нормальной семье, когда малыша приучают ходить в туалет.

Но главное достижение мальчика в том, что он начал разговаривать.

— Говорит баба, маба — вместо мамы, тато, ам-ам. А еще он как собачка гавкает, как кошечка мяукает и бормочет, как индюк, — перечисляет психолог.

Этот перечень пополнился на наших глазах. Мальчик залез в «теремок», свитый из шелковых, приятных на ощупь ленточек, который сотрудники повесили для развития тактильных ощущений и мелкой моторики воспитанников. Он заходит под нижний ярус с ленточками и начинает выглядывать в промежутке между ними, приглашая, чтобы мы его поискали.

— Юрчик хочет поиграть в прятки? Ку-ку, Юрчик, — поддерживает игру Мария Романовна.

Мы начинаем «искать» ребенка, повторяя «ку-ку, ку-ку», и вдруг он повторяет в ответ:

— Ку-к, ку-ху…

Реабилитолог умиляется едва ли не до слез — ребенок сказал новое слово!

Друг к другу братья интереса не проявляют. Как и к отцу с матерью. Наталья уже давно вышла из психиатрической лечебницы, Любомир-старший отсидел в тюрьме, и они стали интересоваться собственными детьми.

— Приезжают примерно раз в три месяца, — прикидывает Галина Леонидовна. — Привозят им йогурты, печенье. Сперва отец все горячился: я их заберу, заберу… Я думала, что из-за денег, что они оформляли какие-то пособия на детей. Но оказалось, даже на это ума не хватило. Теперь запал у отца сильно спал, уже никто никого не забирает. Мне кажется, им самим нравится то, что они видят. Но дети на них совсем никак не реагируют.

Сотрудники интерната верят, что Юра сможет достичь еще больших успехов. Может быть, не настолько, чтобы выйти в социум и жить там полноценной жизнью, но выполнять несложную механическую работу и общаться он сможет точно. Ведь если за три неполных года в Роздоле он достиг гармоничного развития трехлетнего ребенка, то кто знает, каких успехов можно ожидать в будущем, если его развитие сохранит динамику…
Пока мы разговариваем, Любчик начинает плакать все громче и громче, и тоненькое «ииии», перемежаясь со всхлипами, становится похоже на плач — он все-таки хочет кушать. Увы, в его случае надежды на большие успехи нет — слишком много времени потеряно. А ведь все могло бы быть иначе, если бы мальчиков нашли раньше.

— В том, что произошло с этими братьями, я виню, прежде всего, окружение мальчиков, — говорит директор дома-интерната Роман Корда. — Одно дело — их мать и отец, которые на 13 лет полностью изолировали своих детей от всего мира. Но вокруг же жили люди — соседи, райадминистрация… Любомира мама рожала в роддоме, и у ребенка врожденный ДЦП, что было отмечено в его медицинской карте. Это значит, его сразу поставили на учет медики. Но ни разу не спохватились, почему ребенок с таким диагнозом не появился ни у одного врача, не проходил прививок. А куда смотрел местный участковый? Как он мог не знать, что в частном доме, где живет такая неблагополучная семья, столько лет мучаются двое детей? Это преступное равнодушие и привело к тому, что теперь Любомир, скорее всего, проведет половину жизни у нас, а вторую половину — в доме престарелых, куда отправляются наши воспитанники после 35 лет. Ну, а на Юрчика у нас самые лучшие надежды.

дети подземелья

В том же 2013 году и тоже на Львовщине обнаружили еще двоих детей-маугли. Во Франковском районе нашли брата и сестру, которые жили в коллекторе КП «Вулецкое» с двумя взрослыми ромской национальности и полчищами крыс. Мужчина и женщина утверждали, что они — родители детей, но доказать это никак не могли. Дети умели разговаривать, девочке было 5 лет, мальчику — 10, однако в школу он не ходил и читать не умел.

Документов у ромов не было, они лишь рассказали, что приехали во Львов из Ужгорода. Нигде не работали. На еду зарабатывали попрошайничеством. В городской милиции тогда рассказали, что знают о проблемной семье: «Они не были замечены в воровстве или других правонарушениях. А жить в канализации — не преступление», — комментировали ситуацию с семейством в облмилиции. Пока соцслужбы и милиция выясняли обстоятельства, детей поместили в приют.

История франковских найденышей закончилась более благополучно. Как рассказали «Репортеру» в местной службе по делам детей, им сделали свидетельства о рождении, милиция провела следствие, в ходе которого удостоверились, что женщина действительно является мамой брата и сестры, и в итоге Франковский суд постановил, чтобы дети вернулись на воспитание в семью, которая теперь проживает в Закарпатской области.

жила с собаками

А вот Оксана Малая, которую называли самой первой украинской Маугли, уже давно выросла, но продолжает жить в Барабойском психоневрологическом доме-интернате (Одесская область). История этой женщины, которой сегодня 33 года, получила огласку в далеком 1991 году, когда ее 9-летней девочкой нашли на псарне. Тогда писали, что ее родители страдали от алкоголя и были настолько неспособны позаботиться о дочери, что Оксана, по одним данным, около шести лет, по другим — два года, прожила среди дворовых собак, которые ее согрели и не дали умереть с голоду. В итоге мир облетели фотографии, где Оксана бегала на четвереньках, дышала с высунутым языком и лаяла. Долгое время девочку обследовали и поддерживали в одной из одесских клиник, а затем направили в дом-интернат.

— Оксана категорически не желает общаться с журналистами, — рассказала директор дома-интерната Анна Чалая, — потому что эти истории расстроили ее общение с родными. У нее ведь есть братья, но все эти сюжеты, которые выходили в прессе, их сильно поссорили. В той семье было трое детей. Да, родители были неблагополучными – водка и все такое. Но после истории с Оксаной всех детей забрали у родителей и поместили в детские дома. Потому обида там зародилась еще в раннем возрасте. Потом, правда, братья пытались восстановить связь с сестрой, но судя по тому, что теперь Оксану никто не навещает, эти попытки не увенчались успехом. Сейчас один брат находится в тюрьме, а второй пытается жить нормальной жизнью. Но родители не научили их строить нормальные отношения в семье, потому младший брат уже какой-то десятый раз сменил жену, но построить крепкую семью у него не получается. Относительно родителей знаю, что отец детей умер лет восемь назад, осталась мачеха.

По словам Анны Чалой, младший брат пытался забрать Оксану к себе, хотел, чтобы она ухаживала за его ребенком, но все закончилось скандалом:

— Понимаете, брат жил с женщиной, которой 40 лет, ее старшему сыну — 18. Вот как-то они ее и застали в постели с сыном. После этого вернули обратно, в интернат.

Директор говорит, что в интернате Оксана тоже тянулась к собакам и приручила местных дворняг Дану и Рекса, однако теперь это уже цивилизованные отношения человека и собак. Также женщина уже много лет работает: ухаживает за коровами на ферме при интернате.

— Жизнь такая, знаете, как у людей в селе: встала с утра, умылась, оделась — и на дойку. А потом все по распорядку: завтрак, уход за животными, обед, свободное время… И в целом ее мало что интересует в этой жизни, кроме одного: бегает за хлопцами! Мы приходим в мужское отделение, а она там. Раньше у нее один мальчик был в фаворитах, а сейчас ей понравился Дима. У него была другая девушка, Лена, но теперь они ходят по территории втроем, Оксана вытесняет Лену всеми способами и, похоже, скоро победит. Такая линия поведения у нее тянется с детства, от собак она взяла навыки борьбы за выживание. Если ей что-то нужно, она всегда этого добьется. А если чего-то не хочет делать — никто не заставит.

Хотя Анна Терентьевна говорит, что нашла подход к воспитаннице:

— Все-таки с ней можно найти компромисс. Вот, например, Оксана сделала прическу: на макушке хвостик пальмочкой, а челку выстригла сама. Я ей подсказала, мол, давай, обратимся к парикмахеру, тебя подстригут красиво. Она согласилась, в итоге у нее сейчас аккуратное каре, и она говорит, что ей так тоже нравится.

Говорят, Оксана очень мечтает о собственной семье. Как-то даже была история, что парень из России увидел ее по телевизору и заявил, что хочет жениться на украинке. Знакомство состоялось, но оказалось, что парень не способен сам о себе позаботиться, да и его родители категорически воспротивились этому браку. Оксана обиделась и заявила, что ей такой жених не нужен. По словам Анны Терентьевны, что делать замужем, 33-летняя женщина не знает, по дому ничего делать не умеет, поэтому покинуть интернат у нее мало шансов:

— Да, у нее инвалидность из-за отставания в умственном развитии, и государство ей платит пенсию. Но она не маугли, она — нормальный человек! Однако выйти отсюда для нее сложно. Что, у нее есть жилье? Или, может быть, у нее есть хорошо оплачиваемая работа? Она очень мало что умеет. Желания получать знания у нее не появилось ни разу. Хотя были люди, которые готовы были ей помочь. В частности, узнав ее историю, к нам приехал учитель из Одессы, сказал, что готов с нею заниматься дважды в неделю. Мы сказали, что это не совсем правильно, если уроки будут проводиться только для Оксаны, он согласился обучать и других наших воспитанников. В итоге несколько ребят ходили, занимались, а она… не пришла ни разу: «Мне это не нужно». Потому до сих пор не умеет ни читать, ни писать. А здесь у нас четырехразовое питание, какое-никакое, но обеспечение от государства, так куда она пойдет?
комментарий ученого
«Если ребенок до пяти лет не слышал человеческую речь, то социализировать его уже невозможно»

Нана Войтенко
Заведующая лабораторией сенсорной сигнализации отдела общей физиологии нервной системы Института физиологии имени А. Богомольца НАНУ, профессор
— Исследования показывают, что связи внутри головного мозга формируются приблизительно до пяти, максимум до 8 лет. И если ребенок до пяти лет не слышал человеческую речь, то полноценно социализировать его уже невозможно. А если малышей растили дикие животные, и детей находили в возрасте 6-8 лет и старше, то некоторые даже погибали. Потому что они уже привыкли к другому положению тела, к другой пище.

Чтобы ребенок, который жил в антисоциальных условиях, мог социализироваться, необходима, прежде всего, активация центра речи, потому что разговорная, артикуляционная моторика напрямую влияет на общую моторику человека и наоборот. Также нужна активация центра двигательной активности. Под последней в данном случае подразумевается правильное, вертикальное положение тела, физическая активность и развитие тактильных ощущений. Если ребенок перемещался на четвереньках или лежал, то у него неправильно развиваются мышечные клетки и скелет. Также среди людей принято ходить в одежде, а дети, которые растут в нечеловеческих условиях, не могут ее принять, потому что у них не развито ее тактильное восприятие. Под физической активностью подразумевается не только ходьба или бег, но и определенный алгоритм бытовых движений, то, как мы держим ложку, чашку, ручку… Кроме этого, для социализации необходимо определенное питание. Потому что те ферменты, которые необходимы для расщепления человеческого сочетания белков, жиров и углеводов, у таких детей просто не вырабатываются. А в целом все центры связей в коре головного мозга активируются до 20 лет. После этого уже ничего исправить невозможно.
Автор материала: Алена Медведева
Фотографиии: Константин Гришин
Теги: дети-маугли