Текст: Алена Медведева

«Нынешняя власть чувствует себя хозяевами жизни очень ошибочно»

«Кварталец» Евгений Кошевой — о том, как команду просят извиняться за шутки, как конфликт с Россией отразился на отношениях с коллегами и родственниками на Луганщине, почему скандалили с женой и каково это, когда тебя считают миллионером
ТЕКСТ: АЛЕНА МЕДВЕДЕВА
«Нынешняя власть чувствует себя хозяевами жизни очень ошибочно»
«Кварталец» Евгений Кошевой — о том, как команду просят извиняться за шутки, как конфликт с Россией отразился на отношениях с коллегами и родственниками на Луганщине, почему скандалили с женой и каково это, когда тебя считают миллионером
Евгений Кошевой – личность пунктуальная, на интервью появляется вовремя.
В пайте с капюшоном, сереньком пальтишке и черных модных кроссовках, с фенечками вокруг запястья, он похож на модно прикинутого, но пацана с района. За более чем час разговора нашлось время для обсуждения многих ипостасей, в которых звезде студии «Квартал 95» приходилось бывать не на сцене, а в реальной жизни: друга, мужчины, мужа, папы, сына, зятя, звезды, миллионера.
И рассуждениям о законах пацанов тоже нашлось место в интервью, ведь Евгений Кошевой вырос в промышленном Алчевске, в простой рабочей семье,
и отлично знает жизнь парней с районов. Но начинаем со злободневного.
Женя, скоро премьера новой политкомедии «Слуга народа-2»…

— Да, 24 декабря. Как и прежде, я там играю роль министра иностранных дел Сергея Викторовича Мухина...

… и вот интересно, как Евгений Кошевой разрулил бы проблемку, которая встала сегодня перед реальным министром Павлом Климкиным. В плане того, что Украина поддерживала на выборах Клинтон, а выиграл Трамп?

— Нужно пытаться договориться о партнерстве в любом случае. Я не дипломатический деятель и не знаю тонкостей и ходов, которые доступны настоящему министру. Это к счастью, потому что политика — еще хуже, чем шоу-бизнес. Хотя мнение нашей страны должно исходить от народа, а не от Климкина. Но в выборах Америки мы в любом случае ничего не решаем.

Когда команда является едва ли не единственным сильным отражением нашей действительности, она все время ходит по лезвию бритвы. Насколько часто вам, вашим ребятам поступали угрозы от тех, кто чувствовал себя хозяином жизни в тот момент?

— В начале я просто не понимал всей серьезности того, во что мы ввязываемся. Нас называли политическим театром. А теперь они вынуждены к нам прислушиваться. Они чувствуют себя хозяевами жизни очень ошибочно, если находятся такие прорехи в их деятельности, чтобы мы могли над этим шутить. Как только народ начнет говорить, что в нашей стране все хорошо, мы тут же перестанем шутить о власти. И потом, при любом правительстве мы так шутили. И если бы они не обещали сделать что-то конкретное, мы бы с них не спрашивали. А так они обещают и обещания не держат. Знаете, как происходит во дворе: пацан сказал – пацан сделал. А у них слишком элитный двор и слишком простительно, если пацан нарушил слово. Я считаю, что это неправильно.

Но подобные угрозы не поступают всенародно, они поступают тихонечко или на них намекают издалека.

— Тихонечко (усмехается)… Да уж, многие так «тихонечко» высказывают недовольство той или иной шуткой… Они вырывают фразы из контекста и потом ее лепят так, как им хочется это видеть. Знаете, я делаю то, что хочу, потому что люблю свою работу. Я в ней вырос из нищеты. Как и все наши. У нас не было денег, не было ничего...

И говорить о том, что мы ворочаем миллионами и получаем какие-то деньги из государства-агрессора — это, я считаю… Простите, мне придется употребить некорректное выражение, а при женщинах я этого стараюсь не делать.

А я вот считаю, что если у тебя позиция есть мужская, то давай поговорим: вызывай на разговор, при всем честном народе. Знаете, как говорят, опять же, во дворе: давай выйдем раз на раз. А мы все выросли в таких районах, что, поверьте, раз на раз ходили не раз. Тем, кто мне пишет, я оставляю свой телефон. И хотя бы один позвонил и высказал пусть не в глаза, пусть в ухо то, что он думает: каждый имеет право на мнение, так давайте обсудим! Но никто не звонит…
Часто вам поступают предложения попробовать силы в реальной политике?

— Нет. Но если бы поступили, я бы отказался и ни за какие деньги туда не пошел. Большая часть людей пошла в политику из-за денег. Потому что видят, как там, в поднебесной-то живут, и тоже так хотят. Так как тебя все любят, то оппонентам нужно будет сделать так, чтобы тебя возненавидели. Потому тебе будут ставить палки в колеса – 100%. Или выдавливать, или делать так, чтобы ты стал таким же, как они.

И все-таки, обвинять вас в действиях в интересах России — это уже не просто палки в колеса... У вашей команды там были успешные гастроли, контракты на съемки в кино, да и сюда «Квартал» приглашал многих российских звезд для съемок. Сейчас этого нет. Насколько весомыми оказались потери?

— Я не считаю, что это потеря. Ты должен оставаться верен своей стране в любой ситуации, будь то война, перемирие, перенос государства в другое место… Ты всегда должен оставаться в стране и работать в ее интересах, а не в интересах государства, которое вдруг почему-то на тебя наскочило. Что касается людей и потерь дружеских, то это из-за зомбирования. Но я ничего не потерял, когда сказал, что остаюсь в Украине. Мы в России были не настолько известны, как российские актеры известны в нашей стране. Это они потеряли около 40 миллионов зрителей. Сегодня они говорят, что мы – бандеровцы. Но погодите! Вы же приезжали и каждый – ну, каждый же – говорили: «Ах, я так люблю Киев. У вас тут так душевно, такая атмосфера, украинцы такие гостеприимные…». И к чему вы теперь несете бред?

Зато ваша студия осваивает новые рынки. Недавно «Слугу народа» купил Netflix. Как, думаете, отреагируют граждане развитых стран, когда увидят, что творится в украинской политике?

— Зарубежная пресса постоянно выделяет место, хоть какую-то колонку, для освещения ситуации, которая происходит между Украиной и Россией. Благодаря этому, думаю, где-то каждый 10-й житель развитых стран более-менее понимает, что здесь происходит.

И если каждый 10-й житель посмотрит наш сериал на оригинальном языке, с субтитрами, поймет, что происходит, и поделится этим с каждым пятым, то, таким образом, мы с вами получим каждого третьего, кто разберется, что у нас происходит.

Мне кажется, что наш продукт способен изменить мировоззрение людей,
которые плохо думают о нашей стране.
После просмотра они о нас хорошо подумают?

— Считаю, о народе Украины они подумают очень хорошо, раз он способен выживать в таких условиях.

Сегодня в Украине на тему политики сняты только комедийные сериалы или, вот, ожидаемый вскоре от вас полный метр. Но наши проблемы достойны как раз политической драмы. Как считаете, почему у нас до сих пор не возникло ни одного проекта типа «Карточного домика»?

— Драмы в нашей жизни как раз и так хватает вполне. Включаешь новости — драма, кино включаешь — драма, газеты читаешь – одни драмы. Сколько ж можно? И потом, если взять наших «Недотурканых», то он чисто комедийный, но вот «Слуга народа» как раз трагикомедия. Там сюжет показывает весь трагизм того простого человека, который стал у власти. Хочется ведь, чтобы народ верил в свою страну.

А еще хочется, чтоб те, кто обещает, посмотрели в глаза и хотя бы извинились.
Ведь нас иногда просят: вы извинитесь, пожалуйста, сделайте то-то, то-то, зачем вы так человека макнули? Хотя, как же это зачем? За дело.

Военный конфликт разлучил вас с родными. Получается, что на оккупированной территории у вас остаются мама и брат?

— Мама, отец там похоронен, там брат с семьей, крестная с мужем, бабушка, дедушка там. Фактически, вся семья.

Вы не пытались их забрать на свободные территории?

— Как-то, когда на Луганщине еще не было основных военных действий, я пытался их вывезти в Харьков. Но вы же понимаете, что такое мама? «Я не поеду: папа здесь похоронен, кто за его могилой будет смотреть (отец Евгения умер как раз в тот период, в апреле 2014 года. – «Репортер»)? Кто за бабушкой будет смотреть? У меня квартира, две кошки, на кого это все, я не могу». И ничего ей не докажешь (разводит руками). Если был бы жив отец, то, думаю, мы бы как-то находили общий язык. У меня была бы хоть какая-то поддержка. Жена брата с двумя детьми переехали, нашли школу и детский сад для младшего…

То есть, семья брата все-таки переехала?

— Переехала. И уехала назад, спустя какой-то месяц. Я не смог донести людям,
что так будет безопаснее.

Как раз в 2014 году у вас родилась вторая дочь, Серафима.
Бабушка-то хоть смогла ее увидеть?


— Конечно. В отпуск ее стараюсь вытаскивать, чтобы всей семьей. Когда наступает отпуск, я созываю свой гарем: Варвару, Серафиму, Ксению, тещу и маму. Собираю пять девчачьих чемоданов и свой маленький ридикюль. И мы все едем в отпуск. Я гуляю девочек!
«Я танцевал нижний брейк, я был пьяный! Но я был так счастлив, что не пошел после 9-го класса в техникум, на электрика»
Буквально на днях ваша старшая дочь Варя покинула телевизионное талант-шоу «Голос. Дети-3» и вся Украина узнала, что Евгений Кошевой, оказывается, очень сентиментален… Как папе дался этот проект?

— О-ой (вздыхает тяжело). Я думал, что операторы не поймают мою слезу, но они ее все-таки поймали. Мужчина не плачет, мужчина расстраивается. Я переживал страшно! Для Вари были полторы минуты песни, а для меня это были полторы минуты внутреннего страха и ужаса, чтобы у нее все получилось.

Это вы про отборочный тур?

— Да, на слепых прослушиваниях. Это был кошмарный день! С самого утра она находилась в жарком павильоне, и я все время думал: хоть бы она не перегорела. Выступала-то она уже часа в 4 часа дня. Зато, когда прошла, она так радовалась.

И я думал, какое это счастье, когда твой ребенок достиг того, чего так хотел. Ну, а после батла — естественно, было расстройство… (глаза Евгения снова увлажняются, но он сдерживает эмоции). Но ведь это опыт! Когда она шла на конкурс, мы ее готовили. Я спрашивал, выдержит ли она, если проиграет, Варя сказала: «Выдержу». Я ее предупреждал, что нельзя показывать свои переживания. Но так ребенок и учится принимать поражения с достоинством. Я сам через все это прошел, хотя и не в таком юном возрасте. И, конечно, очень не хочу, чтобы ее ассоциировали с тем, что она — дочь Кошевого. Потому ей постоянно говорю, чтобы она никогда не упоминала папу, а добивалась чего-то сама. Не хочу, чтобы она была мажором.

Варя как-то говорила, что ей в школе высказывали, мол, твой отец ничего не делает, только шутки по телику рассказывает… Как учите дочь держать такие удары?

— Я ей сразу говорю, мол, ты не слушай глупости, которые тебе говорят. Я понимаю прекрасно: есть дети, которые ей завидуют.

И взрослые люди друг перед другом меряются достатком и статусами,
а уж дети
тем более…

— Да, она хвастается иногда чем-то таким, что ее сверстники не могут «перебить». Ну, что ты расскажешь после того, как она показывает: «А я сфотографировалась с Настей, а вот я с Потапом, а вот я…»? Что тебе купили лего? Уже не сработает. Поэтому я ей говорю, чтоб она придерживала язык за зубами и не косячила в этом смысле. И с детьми или родителями, которые косячат, я тоже никогда не разговариваю – каждый сам должен воспитывать ребенка так, чтобы среди людей он выглядел подобающе и чувствовал себя в обществе комфортно. И когда моя дочь приходит, жалуется, я тоже говорю: «Варь, ну, ты же сама этого хотела. Иди, улаживай ситуацию». И ей самой приходится это разруливать.

А когда Варя впервые пошла на кастинг?

— (Задумывается). Для меня было очень неожиданно, когда она пошла на конкурс чтецов в 1-м классе. Стих читала и заняла первое место. Я был в восторге, конечно! Я же помню, как мне мама говорила: «Отучишься 9 классов — пойдешь в техникум. Будешь как брат, электриком». Я сперва соглашался, а потом сказал маме, что не хочу в техникум, что у меня другая мечта. И мы с папой пошли «на дело». Пошли в 11-й класс. Мама говорила, что у нас нет денег, что мы не пойдем на выпускной. Представляете, что такое сдать в 2000-м году 150 гривен на выпускной для семьи, в которой мама — воспитатель и отец — котельщик на заводе?
Мои обстоятельства не сильно отличались от ваших...

— Во-от! Значит, понимаете. И у меня была в итоге белая рубашка со стойкой, серебристая цепочка! А еще я взял жилетку брата, а там «Versace» было вот тут вышито (показывает в районе пояса). Потом, естественно, я танцевал нижний брейк, крутился на спине в этой белой рубашке в конце вечера. Я был пьяный! Но мне было так хорошо! Я так был счастлив, что не пошел после 9-го класса в техникум, на электрика. Если б вы знали! И потом, когда я сказал, что поеду в Луганск поступать в «кулек» (институт культуры и искусств. – «Репортер») — мать вообще была в шоке! Потому что это как в «Бриллиантовой руке»: «Мы вообще дальше Дубровки никуда не ездили». А мы дальше Исаковского водохранилища — это 8 километров от Алчевска — тоже никуда не ездили. И когда я в 17 лет уезжаю на полу-ПМЖ в облцентр, мать, естественно, говорит: «Ну, ты ж там, смотри, аккуратно...» (бьет пальцем по столу).

О-о, «кулек» это ж девочек сколько…

— Хах! Еще бы! Да вы представляете, что такое для мальчика, который в 17 лет приехал в Луганск, в общежитие, жить на этаже, где 30 пацанов всего и 150 чувих?! Вася, это ж на каждого по пять было. Боже мой, что происходило! Нет-нет, все было в рамках приличия, но был день саранчи, когда тебе дают 20 гривен…

Мама на неделю?

— Угу. А все съезжаются в воскресенье, чтоб пойти на пары в понедельник. Но в воскресенье у каждого по двацулику… «Ну что, ребята?» (смачно потирает руки) «Пати?», «Пати!».

А кроме «двацулика» еще ж сумки с консервацией… Вообще банкетище!

— Конечно, консервация, картошка, морковка, яйца… За нашим общежитием была семейная общага и там продавали по 3,50 самогон — вку-усный, зараза, кабздец! Но это все было один вечер (трагично вздыхает). А потом… (делает постную мину и рукой изображает, будто стучится в двери) — «Девочки, нет ничего пожрать?». Вот так это все происходило. Выжили. И как-то зарабатывали. Я в театре подрабатывал. А свой первый гонорар получил, играя на саксофоне. Я заработал сумасшедшие бабки на выезде!
«Я всегда говорю, что без «Квартала» я буду никем. И пока я в нем, на вопрос о том, кто я, могу ответить, что я – часть «Квартала». А это уже немало»
Сколько же?

— Около 150 гривен за один день. Стоял, играл на природе, а мне бабки совали в карман. Весна 2001-го года.

Ничего себе! Помнится, на железной дороге тогда месячный оклад мастера был около 200 гривен…

— Да я тогда не знал, что делать с таким лавандосом. А вообще, люди думают, если ты в телике —значит, миллионер.

Ну, гривневым миллионером на телике «лицу» канала стать можно. Но чтобы стать телеведущим на топовом канале, нужно выкладываться много лет, чтобы тебя заметили, за нерегулярные и порой очень маленькие деньги…

— В общем, да. Но люди думают, что миллионы так и сыпятся тебе на голову. У меня с этим связана одна история. В свое время моей болезнью были автомобили, я мечтал о них. Моей первой машиной было «Шевроле Авео» — на него отдал все гонорары. И думал: «Неужели это мое?». Прав не было. Потом я сдал (поднимает тональность голоса) — да, я сдал на права. Сам!

Но до того: вот ваша первая тачка, прав нет, как же вы на ней поехали?

— Ой, как раз вчера у Паши Сушко был день рождения… Паша — наш общий хороший друг. Тогда у него была «десятка», навороченная страшно! Вот он мне дал в первый раз порулить. Мы ехали от Харькова до Полтавы, и я проехал за рулем по трассе километров, наверное, 40. После чего Паша сказал: «Выходи! Я тебя больше за руль не пущу». Мы ехали очень страшно, я вообще не понимал, что такое механика. Но через месяц я купил свое «шевроле», и вот тогда понял, что такое механика. Фактически мне в этом и помогла та тренировка на Пашиной машине. И когда я потом встретил Пашу на Майдане и отвез его к себе в гости, он удивился, что я же раньше вообще не ездил, а тут — месяц прошел и езжу. Но вот как-то так у меня все быстро поменялось. Потому что я очень сильно хотел быть за рулем.
Но вернемся к истории о миллионерах на телике…

— Да! Потом я сменил несколько автомобилей, но между делом копил-копил деньги, чтобы реализовать свою мечту. И вот, наконец, я купил «Порш кайен». Турбо! Етить-колыхать, о чем же можно еще мечтать?

Материальное подтверждение статуса?

— Та! Машина умнее, чем я, в сто раз! Она не разогретая, я еду, а она мне говорит: «Аккуратней, Евгений». И мы в ней со Степой (Казаниным. — «Репортер») в перерыве на съемках поехали за едой в бистро. Заказали на всех и стали на парковку, ждем, пока приготовят. Подходит чувак: «Я вас узнал. Дайте 100 гривен на соляру». Я дал. Он ушел и тут снова возвращается: «Не хватило. Дай еще сто гривен». Я не понял, чего ему не хватило, а он мне: «Ну, дай 100 гривен! Ты ж миллионер, тебе что, жалко?». После этого я… не знаю, поменялся, что ли. Я теперь таким людям денег не даю. Лучше оставлю бабушке какой, которая покупает кило сахара и у нее на элементарное не хватает… Это было сильное разочарование.

Потому что люди, мягко говоря, не совсем понимают, как достаются ваши деньги?

— Да, это тоже колоссальная работа. Но я — еще ладно. А вот смотрю на Вову (Зеленского. – «Репортер») и думаю: где он только силы берет? Приходит сюда на 10 утра и вертится до поздней ночи, каждый день. Дома спит по 4 часа — и снова сюда. Как медом намазано! Понимаю, что я бы, наверное, так не смог.

Жень, а сколько вы в течение месяца, например, проводите в дороге?

— Смотря какой месяц. Если взять 12 месяцев, то из них, собрав все туры, перелеты, переезды в течение года, получится, что в дороге мы 4 месяца. В начале года, допустим, будут гастроли в Америке, Австралии и ты улетишь на три недели. А с 20-го декабря начнется новогодний тур, в котором 9 городов, 12 концертов. И переезды там могут быть разные. Ты садишься в автобус и понимаешь, что это твой второй дом, там у тебя кровать, кофемашина, телевизор… Все оборудовалось со временем, учитывались прихоти «звезд» (смеется). Если почасово считать, то мне кажется, мы уже весь мир по километражу объездили.
А чем же вы занимаетесь столько времени в дороге?

— Тем, чем не можем заниматься в обычной жизни: смотрим телик и лопаем! (хохочет). Да, порой ты устаешь себя ограничивать и в жизни хочется какой-нибудь гадости… Допустим, заезжаем на заправку, там ты покупаешь себе бутылку пива в автобус. И думаешь: блин, вот нет на заправке рыбки хорошей. Зато там есть вот этот, в пакетиках…

Желтый полосатик?

— Точно! Ты берешь три пачки и с таким удовольствием его глушишь! Естественно, после этого тебе нехорошо. Но мы всего этого лишены в обычной жизни. Потому что посмотреть кино нет времени, выпить пива – нельзя, ты все время за рулем или на работе. Соответственно, и полосатика этого ты без пива не поешь.

Вы в этом коллективе с 2004 года. Работа действительно напряженная: бесконечное количество текстов, переездов… Было ли желание послать все к черту?

— Не знаю почему, но это, наверное, самое последнее, о чем я думал. Если тебе нравится эта работа и ты идешь как на праздник, то тебе не нужны ни шоколадные батончики, ни энергетические напитки. Как бы это пафосно ни звучало, но энергетически я подпитываюсь от тех людей, которые здесь со мной рядом. А они — от меня.

По сути, у вас работа совмещается с неким мужским клубом, где вы реализовываете большинство своих мужских потребностей: мало того, что это работа, которая хорошо кормит, но это еще и мужская тусовка, где вы — свой среди своих…

— Пожалуй, да. Хотя тусовка у нас — вот там, в автобусе, во время гастролей. А подготовка к концерту — это другая жизнь. И дружеские отношения вне работы — это третья жизнь. Я всегда говорю, что без «Квартала» я буду никем. Да, наверное, я смогу найти работу, если его не станет, но я туда не смотрю. А пока я в нем, на вопрос о том, кто я, могу ответить, что я – часть «Квартала». А это уже немало.

Как вашим авторам удается так тщательно отслеживать ситуацию, чтобы рождать своевременные шутки на злободневные темы, особенно для проекта «ЧистоNews», где реагировать нужно ежедневно?

— Ну вот смотрите, эфир, допустим, записывается с трех часов дня. С 10 до 15.00 пацанам нужно взять новости, которые не совпадали бы с теми темами, что уже взяли другие авторские группы, обсудить из них самые актуальные, придумать шутку и это принести на читку. С 10 до 15 происходят целых три читки. Допустим, пописали час, затем — пришли, почитали.
«Во время беременности у женщин что-то меняется в мозгу! И сказать же ничего нельзя, потому что сразу: «Аааа… ты меня не любишь»
Затем услышали правки, что-то отсеяли, и снова пошли писать?

— Конечно! У каждой авторской группы есть свои дни, когда они следят за наполнением этой передачи. Кстати, сейчас ее нет в эфире. Но в целом — они ж вообще сидят каждый день, с 10 утра и до поздней ночи. Вот, 11 числа концерт — и нужно его полностью написать.

Кстати, правда, что у вас авторский состав полностью мужской?

— Ну, одна женщина есть, Лена Зеленская. Она ж еще со времен КВНа. Но пишет тоже в мужском коллективе, с Сашей Пикаловым и Валерой Жидковым. Не знаю, почему, наверное, так сложилось. Хотя у многих девушек, которые приходят на «Рассмеши комика», бывает очень качественный юмор. Но, думаю, что в нашем коллективе очень сложно сработаться (начинает смеяться).

Ах вот как! Дискриминация по признакам пола, значит?!

— Да-да-да, табу на женщин! (хохочет) Авторам их дома хватает, у каждого ведь дома по двое детей, да по жене. А тут – одна девушка среди авторов и одна – среди артистов.

Всегда было интересно, как Елена Кравец всех вас терпит столько лет… Но поскольку вы, Женя, не Лена, то лучше скажите, какие неудобства когда-либо испытывала мужская команда из-за того, что в ней одна девушка?

— Это не мы, это она испытывает. Мы-то при ней, допустим, можем переодеться, а она при нас — нет. Или мы же все пацаны такие… на людях разговариваем интеллигентно, но так хочется иногда выбросить эмоции, поговорить по-мужски. Естественно, только в закрытом автобусе, так, чтоб никто не слышал. Ленка тогда (делает жалобный голос): «Ребят, ну, не забывайте, что я здесь, ну, пожалуйста». И ты прекращаешь, и стараешься за собой следить, но не всегда получается (хохочет). Ни у кого не получается! Потому она – свой пацан, друг, при котором мы можем обсуждать любые вещи. И она очень любит свою работу и очень хорошо понимает, как здесь все варится.

Кстати, как вы поздравляли Елену с рождением сына и дочери?

— Каждый по-разному. Наша семья подарила наборы разного цвета для девочки и для мальчика, чтоб было понятно, где девочка, где мальчик (смеется).
Ну, сумбур из-за работы не мешает «квартальцам» становиться папами и мамами. У вас, вон, и Варя, и Серафима примерно так же появлялись… В мужской команде ведь тоже принято как-то отмечать такие глобальные события?

— Пф, принято ли… (закатывает глаза). Обидно в такие моменты, прежде всего, жене, которая лежит с новорожденным ребенком. Звонит из роддома: «Ты где?». А ты ей в трубку (утрирует, изображая выпившего): «Да ладно, малая, я сейчас к тебе приеду обязательно!». А потом ты звонишь ей на следующее утро и говоришь (делает виноватый голос): «Прости, пожалуйста. Я хоть тебе вчера не наговорил тебе глупостей?». Правда, когда родилась Серафима, был момент, что я уже приехал домой, мы только сели отмечать, и тут звонит Ксюха: «А, ты там отмечаешь? А я здесь одна!». А я ей: «Ах так! Я сейчас приеду». Поехал в роддом и ночевал вместе с ними. Я не почувствовал никакого дискомфорта от того, что не остался с друзьями, а провел ночь в роддоме.

И это была моя ошибка, что не поехал сразу, я стопудово должен был быть со своими девчонками. Но иногда, знаете, бывает такая минутная слабость, к тому же хочется кому-то рассказать о радости, а кому ты расскажешь, как не своим друзьям? И когда собираешь всех, то вот – выплеснул! Но на самом деле правильнее идти туда, исполнять свой отцовский долг.

Насколько тяжело ваша работа дается вашей семье?

— Иногда у супруги, конечно, бывают срывы. Плачет: «Вот, ты снова идешь туда, побудь с нами, почему ты выезжаешь на час раньше?». И ничего не докажешь, и я ее прекрасно понимаю. Потому что из 365 дней в году 100 дней в Киеве — это не то внимание, которого ей бы хотелось. Но если раньше я, скажем так, халатно относился к этому, то с рождением Вари я понял, что нужно быть ближе к ним и чаще с ними находиться. Тогда я начал понимать людей, которые после работы спешат домой. То есть, раньше, если я работал и Ксюха работала, то мы ждали друг друга, но не подолгу. А если долго – я мог поехать по своим делам. Сейчас ждем, сколько нужно, и вообще все стало намного сложнее. Дай Бог здоровья Маргарите Владимировне — это мама Ксении — она следит за Серафимой, когда нас нет дома. А Ксюха устала сидеть дома и занялась пошивом детской одежды.

Она ведь у вас тоже из шоу-бизнеса, танцовщица…

— Да, она тоже из шоу-биза, и для человека, который каждый день «гей-гоп» делал, долго сидеть дома – мука! Но из-за этого тоже в свое время у нас была куча скандалов. А когда она была беременной, я вообще не мог выдержать ни первый раз, ни второй! Думал, что сойду с ума за эти 9 месяцев…

Волновались, что жена в положении танцует?

— Дело не в этом. В этот период у женщин что-то меняется в мозгу! Какие-то постоянные наезды без причин! Почему мозг ее вдруг должен выдать мне вот это? (хватается руками за голову) И именно сейчас — ночью или утром, когда я ухожу, – чтобы я всю ночь не спал или думал об этом целый день, вместо работы? И сказать же ничего нельзя, потому что сразу: «Аааа… ты меня не любишь». Да люблю я, и ребенок мне нужен, но…

Ну да, мы, женщины, особенно достаем мужчин в этот период. Ведь против природы не попрешь, и вам нужно проявлять терпение…

— Да терпел, конечно. Главное ведь в семье — это любовь. Если чувства настоящие, то ты выдержишь любые испытания.
Автор: Алена Медведева
Фото: Сергей Харченко
Читайте также на «Репортере»