ольга чернцова

Невидимая сторона

Незрячая девушка рассказала, каким она ощущает окружающий мир и почему иногда лучше не видеть
Киевлянка Дария Коржавина потеряла зрение, когда ей был всего год с небольшим. Однако это не помешало девушке к 24 годам освоить профессию радиожурналиста и стать гражданской активисткой. Дария рассказала «Репортеру» о буднях незрячих людей, о любви, о фильмах на слух и тяге к экстриму. На встречу в центр города она приехала на метро в одиночку, полагаясь только на белую трость.
Об ощущении себя и мира
О своем диагнозе не люблю говорить. Зрение потеряла в год с хвостиком. Я не вижу света, не различаю день и ночь. Бывает, укладываю ребенка спать, и забываю выключить ночник. Не интересовалась, можно ли это исправить. Если такое и делают, то, возможно, только в Японии. И стоит это сумасшедших денег, которым неоткуда взяться.

Слово «слепой» – более широкого значения. Корректно – незрячий. Слово «инвалид» переводится как «недееспособный». Я себя такой не считаю. Поэтому лучше говорить «человек с инвалидностью». Ограниченные возможности могут быть абсолютно у всех – незнание какого-то языка, неумение плавать. Когда слышу про «особые потребности», хочется сказать, что у меня есть особая потребность сейчас в кофе с пряностями, в турецком массаже и сексе.

Если я не вижу, значит, так надо. Некоторых вещей в этом мире лучше не видеть. Взамен у меня есть другие чувства: острый слух, осязание, возможность чувствовать людей лучше. Мне неважно, как человек выглядит. Всегда важно, что у него внутри – это первое, что я начинаю рассматривать.

Узнаю людей по голосам. Но не все их запоминаю сразу. Иногда людей много, тогда различить не могу. Голоса бывают одинаковыми.

Чувствую взгляды, особенно выразительные. Иногда спрашиваю людей, почему они так на меня смотрят. Взглядом как будто давят. Чувствую, когда человек улыбается или грустит – что-то на уровне энергетики. Если человеку нехорошо – кладу руку на голову и ему становится легче.

Бесит, когда трогают лицо, сама я так не делаю. Это некультурно и некрасиво. Мне достаточно представлять человека, когда он разговаривает с мной. Если я долго общаюсь, тогда позволю себе потрогать человека – люблю волосы «посмотреть». Когда мне интересна внешность человека, прошу кого-то из друзей описать. А выводы делаю сама. Мама может описать так: «Как по мне, я бы не назвала девушку симпатичной, но кому-то она может такой показаться».

Цвета воспринимаю подсознательно. Розовый меня бесит – аж до тошноты. Этот цвет кукольный, конфетный, девочки-цветочки-рюшечки. Я люблю голубой – глубокий, как море. Мне сказали, что меня покрасили в рыжий цвет, и я знаю, что он яркий, как огонь. Огонь я не вижу, но чувствую интуитивно. Возможно, это какие-то воспоминания из прошлой жизни.
«Мне сказали, что меня
покрасили
в рыжий цвет, и я знаю,
что он яркий, как огонь»
Об учебе
Училась в закрытой школе-интернате №5. Это был отдельный мир для незрячих и слабовидящих. Забирали меня оттуда только на выходные. Общения с нашими зрячими ровесниками, которые после школы ходили домой, смотрели фильмы, читали модные книги, почти не было. Мы этих книг не читали, так как шрифтом Брайля их не издавали. Это была эра плееров и «разговаривающих» часов. У меня такие появились в четвертом классе, в 10 лет.

Самостоятельности в быту научили в школе. Там никто за руку в туалет не водил. В старших классах на уроках труда готовили сами. Со временем в интернатах ввели жесткие правила, и сейчас детей там воспитывают в парниковых условиях.

После школы у меня осталось мало незрячих друзей. Умные адекватные люди, но с некоторыми неинтересно общаться. На вопрос «что ты делаешь?», отвечают: «Отдыхаю, музыку слушаю». И все. Не все выходят из дому.

В детстве представляла, будто беру интервью. Так я играла с большим кассетным магнитофоном. Мечты нужно воплощать, поэтому я поступила в Институт журналистики Киевского университета имени Шевченко. Теперь у меня специальность радиожурналистика. Практику проходила на радиостанции «Голос столицы».

Перед поступлением я пришла к офтальмологу за справкой. Она переспросила, на кого я собралась учиться. Я ответила. И тут она выдает: «Вы не можете там учиться!». А уже в студенческой поликлинике врач собиралась написать мне недопуск к учебе, профнепригодность. Пока не зашла одногруппница со скандалом. Почему никто не говорит, что ты можешь, и все говорят, чего ты не можешь?

Сегодня отсутствие зрения – не помеха для учебы, если есть ноутбук. Я пользовалась программой «Screen reader», которая озвучивает текст с экрана. С ее помощью писала рефераты. Ходила на пары с нетбуком, хотя это не всегда разрешалось, конспектировала на нем лекции, а потом слушала. Один преподаватель сделал замечание за технику во время лекции. Уже на семинаре извинился. Только один преподаватель категорически требовал работу, написанную от руки. Пришлось просить маму.

В университет меня привозила мама. А в самом вузе помогали одногруппники, просила их составить мне компанию – в аудиторию, в кафе, до метро. Раззнакомилась – сложились теплые и дружеские отношения. В общем, и я сама могла бы ориентироваться в университете. Но зачем? Для меня не стоит вопрос: а что, если бы не было людей? Значит, плохо искала.

Незрячие – очень классные редакторы. Потому что ухо не пропустит никакой ошибки. Глазами можно пробежаться и пропустить, а мне опечатка сразу режет слух.
Поскольку Дария теперь больше гражданский активист, чем журналист,
гораздо чаще интервью берет не она, а у нее
Фото: facebook.com/daria.agneta10
О бытовых трудностях
Однажды в метро на Крещатике мне сломали трость. Кто-то споткнулся о нее, попрыгал на ней и побежал дальше. Без трости я – как без рук. Хорошо, что встречалась с подругой. Она меня посадила в вагон, а на выходе меня встретила мама. Можно попросить и чужих людей помочь, но по мне не видно, что я незрячая. И никто не поймет, с какого перепугу девушка стоит на платформе, размахивая руками в толпе.

Трость не спасает от веток деревьев и низких балконов. Удобнее всего ориентироваться по бровке, чтобы не потерять направление. И заодно не мешать людям – это взаимная культура поведения. Сейчас ведь модно ходить с гаджетами на улице, и не все внимательно смотрят по сторонам.

Я чувствую предметы на расстоянии до метра. В квартире я ощущаю, где стена или угол. На улице чувствую столб, дерево, забор, припаркованные машины.

Со ступеньками – проще, я запоминаю, сколько их. В переходе метро с Майдана на Крещатик – 21, в институте, где я училась, было 5 на входе, 8 внутри и по 12 на каждый этаж. В моем подъезде – 6 ступенек. В подземке на «Дарнице», по которой я каждый день домой возвращаюсь – два пролета по 12 ступеней. На метро «Лесная» – 9 и 10 на разных входах.

Кроме лекарств, у нас нигде не используют шрифт Брайля. За границей так маркируют чай, а вот пиво или шоколадки, молоко тоже не подписаны. У нас в магазине в последнее время можно попросить работника, чтобы помог сделать покупки.

На кассе удобнее рассчитываться карточкой, потому что купюры на ощупь я не различаю. Поэтому прошу маму раскладывать их по величине, а я размещаю в кошельке. Но сдачу посчитать невозможно.

Общество только начинает к нам привыкать. Лет семь тому назад из 10 людей могли предложить помощь один-два человека на улице, сейчас – 7-8. В советские времена инвалидов прятали в интернаты. Сейчас заговорили об инклюзии и интеграции, начали проводить медиа-кампании.
Об увлечениях и удовольствиях
Мы с подругами очень любим смотреть фильмы. Как-то смотрели фильм с тифлокомментариями (специальное лаконичное описание происходящего для незрячих. – «Репортер»), и они были так не в тему событиям на экране, что лучше смотреть без голоса за кадром. А подруга как-то смотрела со мной сериал «Доктор Кто» и не могла подобрать слова для описания. Говорила просто: «Он берет какую-то хрень». И все было понятно.

Люблю слушать Шведское радио. У них такое крутое звуковое сопровождение, что не нужно даже понимать речь. Картинку всегда можно представить. В соседней квартире что-то грюкнуло – вы же понимаете, что там что-то упало.

У нас книг шрифтом Брайля почти нет. Аудиокниг тоже не так много. Очень много интересных изданий проходят мимо нас. Остается читать скринридером из интернета. Но программа не делает интонаций.

Я очень избирательна в еде. Каш не переношу. Люблю, чтобы было много ингредиентов, например, салатик с крабовыми палочками. Еще сладости и суши. Обожаемое блюдо – паста. С пармезаном, моцареллой, соусами. Люблю острую еду, специи, пряности. Не пью кофе с сахаром или молоком. Нравится чувствовать вкус чистого кофе или со специями. Ум-м-м, ням-ням (отпивает кофе с кардамоном в кафе. – «Репортер»).

Борщи варит бабушка, а я могу пельмени приготовить. Не люблю чистить картошку. Домашние дела меня меньше касаются, у меня много мозговой деятельности.

Запахи чувствую остро. Люблю запах метро. Не переношу запах и вкус рыбы.

Очень люблю экстрим. 18 октября впервые в жизни прыгнула с парашютом в тандеме с инструктором. Сначала планировали сделать это на аэродроме «Чайка», но меня с подругами не допустили к прыжкам. Врачи что-то не то написали в медицинских справках, а мы не смогли проверить. Зато нас пригласили на аэродром «Южный». В момент прыжка расстояние до земли было 4 километра. В свободном падении дышать сложно, а когда парашют раскрывается, начинаются такие карусели в воздухе! Это было круто!
Прыжок в парашютом Дария и еще две девушки с нарушениями зрения совершили в рамках проекта Fight for Right, цель которого — разрушать стереотипные представления о людях с инвалидностью и доказать, что ограничивает не инвалидность, а стереотипы. Фото: Ирина Виртосу, humanrights.org.ua
Иногда раскладываю карты Таро. Спрашиваю о путях, которыми могу пойти, что более благоприятно. Активно изучаю руны.

Море – это магия и живое существо, другой мир. Это моя стихия, я с ним – одно целое. Это очень важная составляющая моей жизни. От моря я беру очень много энергии. В детстве меня много возили в Крым к родственникам. Уже 3 года не была на море и очень страдаю. Сесть на поезд и поехать реально, но после событий на Майдане мне психологически это сложно.

Некуда сходить? Откройте Facebook – там столько ивентов! В последнее время так хотела попасть на одну лекцию, а ни у кого из моих друзей не выходило. Поискала в «Фейсбуке», кто из общих друзей тоже идет на это мероприятие и попросилась в компанию с незнакомкой, сообщив, что у меня нет зрения. Она ответила: «Без проблем». Там познакомилась с теми людьми, чьими постами давно зачитывалась.

Все планирую. Записала себе на неделю планов – и вдруг заболела. Отменила кучу встреч. Мне плохо, я сижу дома и понимаю, что планета куда-то побежала.

Депрессия у меня была только по поводу безответной любви. Подруга как-то сказала, что я найду хорошее даже в сломанной ноге. Не считаю нужным заморачиваться. Все всегда происходит к лучшему. И само собой все легко получается.
Фото: facebook.com/daria.agneta10
О любви
Любовь хороша, когда взаимна. У меня почти все влюбленности были не взаимны. Первый раз влюбилась в школе – безответно. Со зрячим гражданским мужем, с которым мы прожили полтора года, разошлись во время беременности. Сейчас дочери год 11 месяцев, и ее отец никак себя не проявляет.

Пара должна жить отдельно от родителей. Мой муж был иногородний, снимать квартиру нам было не по карману. Поэтому решили жить у меня дома. В одной комнате мама с бабушкой, в другой – мы. Когда разошлись с мужем, друзья сказали, что мы поспешили жить вместе. Сначала я страдала, а потом решила взять себя в руки ради жизни внутри.

Дочка Маргоша такая пушистая, пухленькая, мягонькая. Родилась в год коня – маленькая лошадка. С младенцем мама помогала. Я первые дни не могла брать ее на руки – боялась что-то сломать, ведь она была недоношенной. А сейчас я ее вижу и чувствую, может, даже лучше, чем другие мамы своих детей.

Поцелуи очень приятны со вкусом мяты, кофе или шоколада. Люблю, когда меня гладят, обнимают и держат за руку. Я своему мужу не давала покоя – мне было все равно, у кого из нас болит голова, живот и у кого критические дни. В этом плане я очень страстная женщина. Муж иногда был очень уставшим после работы, но мне кажется, что интимные отношения должны давать заряд энергии и снимать усталость.

Сны снятся разные – иногда эротические. Не вижу, но всегда знаю, что происходит. Все как в жизни, без зрительных образов, а с участием воображения.

У нас есть беспроигрышное преимущество перед зрячими – мы можем абсолютно свободно держать понравившегося человека за руку и наслаждаться близостью. Он ничего не подозревает, а тебе хорошо. Я таким пользовалась.
Фото: facebook.com/daria.agneta10
О равноправии и политике
Две недели за границей научили меня четко формулировать свои запросы. Я ездила в этом году в Бельгию по программе «Use exchange». Участники были из Бельгии, Украины, Испании, Кипра и Эстонии. По 5-6 человек из каждой страны. Условие – чтобы в комнате все были разных национальностей. Меня поселили с испанкой. Говорили на английском, и мозг прямо закипал. Там меня научили: если что-то нужно, необходимо об этом четко сказать. Никто не обязан догадываться.

В Бельгии к инвалидности относятся, как к простуде. «Это пройдет! Не пройдет? Ну и Бог с ним». Они не задают вопросов, как мы сможем что-то сделать. Там приходишь на кухню и говоришь, что хочешь помочь посуду помыть или овощи порезать. На тебе нож – и работай. Зрячие, кстати, чаще режут себе пальцы.

В политику я попала случайно. Пришла на один из ивентов 1 июля 2016 года – это был день рождения Мустафы Найема, на котором он собирал деньги для своего брата в АТО. Познакомила меня с ним его помощница Кристина. Поразила его реакция на меня – он искренне и непринужденно улыбнулся. И предложил провести меня по узким ступеням вниз к месту проведения встречи. Позже я узнала, что одна из тем «Демальянса» – город без барьеров. Спросила, есть ли для меня работа. В сентябре вступила в партию.

Сейчас я с командой работаю над тем, чтобы убрать из города подземные переходы. Это советский атавизм. Начали с организации наземного перехода возле метро «Театральная» на пересечении улиц Пушкинская и Хмельницкого. Мы хотим сделать регулированный переход с тактильной плиткой, удобный для незрячих, для людей на колясках и пешеходов с чемоданами.

Президентом я не буду, премьером – тоже. Депутатом – очень сомневаюсь. Потому что мне нужно реально что-то делать и видеть результат. Для меня радость – реализация.
Фото: Константин Гришин
комментарий эксперта
«Цвета для незрячих остаются абстракцией»
Нейробиолог Василий Микитюк объяснил,
как работает мозг людей, которые не видят от рождения
Нейробиолог Василий Микитюк, Международная школа исследований Макса Планка в Германии
– Мозг безошибочно и незаметно для сознания выполняет невероятную работу. Например, когда мы ищем свой мобильный телефон, мозг сначала воспринимает зрительную информацию, поступающую от глаз, и создает собственную модель трехмерного пространства, которое нас окружает. Затем достает из нашей памяти образ телефона и пытается идентифицировать похожий объект в окружающем мире.

А как же насчет мозга людей слепых от рождения? Люди, страдающие слепотой от рождения, развивают незаурядные способности в других системах чувств. Они быстро учатся читать шрифтом Брайля, могут с легкостью описывать предметы, которые окружают, и развивают уникальную способность эхолокации – часто настолько детальную, что она позволяет им играть в баскетбол или заниматься горным велоспортом. Все это возможно благодаря пластичности нашего мозга. Затылочная зона, которая обычно выполняет функцию обработки зрительной информации, при отсутствии такой информации начинает выполнять другие функции. У таких людей мозг использует другие сенсорные системы для того же, для чего нам нужно зрение – для создания трехмерной модели пространства. Именно поэтому слепые люди могут даже «представлять» объекты, которые нас окружают. Правда, образы, которые они создают, являются не зрительными, а пространственными.

Считается, что такие люди не могут воспринимать цвета. Конечно, они могут изучить концепт цвета, например, им скажут, что объекты окружающей среды являются синими или зелеными, но этот «цвет» остается для них абстракцией и не имеет никакой связи с восприятием.

В снах мы воспринимаем объекты и события с помощью тех же сенсорных систем, которые используем в реальной жизни. Правда, информация об образах поступает не из внешнего мира, а с внутренней активности мозга. Таким образом, люди, слепые от рождения, во сне чувствуют запахи, звуки, прикосновения (поэтому возможно пространственное восприятие объектов), но не видят зрительные образы.
Читайте также на «Репортере»