Текст: Алена Медведева
Фото: Александр Худотеплый

«Эти дети боялись просыпаться по утрам, но мы их отогрели»

В Украине пытаются развить институт наставничества для детей-сирот. Мы выяснили, как у брошенных
малышей появляются взрослые друзья, чем они им помогают и с какими трудностями сталкиваются
Какие ассоциации вызывает у окружающих определение «дети-интернатовцы»? «Оборванные, грязные детки, девочки с короткими стрижками», «сироты, которым нужно помочь», «дети, злые на жизнь» — так ответили нам обычные киевляне на этот простой вопрос. Добавка «интернатовцы» окрашивает позитивное слово «дети» в мрачные тона. Реальность, к сожалению, также безрадостна: очень немногие из детей, которые прошли школу жизни интерната и утратили поддержку близких, могут в будущем построить собственную семью, устроиться на хорошую работу и не сбиться с пути. В нашем новом проекте «Непотерянное детство» мы расскажем о том, что на самом деле происходит сегодня в «заведениях несвободы». И как каждый из нас (не игрушками и деньгами, а чем-то гораздо более важным) может помочь обездоленным воспитанникам обрести детство и не стать изгоями в этом мире.
— Была у нас воспитанница Вика. У девочки был бунтарский характер, она была грубая, агрессивная и для нее не было авторитетов. Но в ее жизни появилась Карина, у которой уже вырос свой сын. И она с Викой ведет себя как мама: где-то берет любовью и лаской, а где-то умеет ее поставить на место спокойствием и мудростью. И за несколько лет она сумела стать для этой девочки большим авторитетом.

Карина смягчила эту девочку, научила идти на компромисс. До знакомства с наставником Вике было нужно одно – гулять. Она ни к чему не стремилась. Но Карина увидела, что у Вики есть талант вокалистки, и она стала его развивать, чтобы придать ей веры в себя, сама с ней занималась. А теперь мы все радуемся: в этом году Вика поступила в Макаренко (Киевский профессионально-педагогический колледж им. А. Макаренко. – «Репортер»). Также она работает на почте. Очень изменилась! Более того, у девочки папа умер, а с мамой были большие проблемы. Но ее наставница сделала все, чтобы Вика наладила отношения с тетей. Благодаря этому она вернулась в семью. То есть ребенок стал жить нормальной жизнью. Посмотрите на них: видно же, что их отношения с Кариной будут продолжаться, – методист центра социальной реабилитации «Ковчег» Инна Стельник кивает в сторону, где о чем-то оживленно беседуют высокая плотная девушка-мулатка и женщина средних лет. Рука наставницы ложится 19-летней девушке на плечо, и так, приобняв ее, женщина уводит подопечную из-под палящего солнца в тень деревьев.
Окидываю взглядом территорию частного подворья: всюду взрослые люди с детьми разного возраста. Вон там — мальчишки-тинейджеры гоняют футбольный мяч, а чуть поодаль – за ними наблюдает группа болельщиков: взрослые приободряют возгласами каждый своего ребенка. На стульчиках под березами ведут светскую беседу женщины, к которым прибегают девочки помладше:

— А глянь, какую мы с Дашей сделали куколку из листиков!

— А мы скоро будем кушать?

Кто-то кому-то залезает на руки, кто-то дергает за рукав, требуя заплести косичку… Со стороны все это выглядит так, будто родители приехали в гости к каким-то общим друзьям со своими детьми. На самом деле организаторы арендовали живописный особняк под Киевом, чтобы провести пикник для наставников: дабы те могли пообщаться со своими подопечными и обменяться опытом между собой и с тренерами.
Перевели на государственные рельсы
5 октября 2016 года президент Украины подписал закон, который регламентирует, каким образом наше государство будет формировать институт наставничества для детей из интернатов. Как уже писал «Репортер», сегодня в интернатах, детских домах, реабилитационных центрах и прочих «учреждениях несвободы» содержатся 104 тысячи маленьких украинцев. Большинство из них не имеет официального статуса сироты или не лишены родительской опеки, то есть они не могут попасть в семью, хотя в реальности их родители давно не участвуют в их жизни. Кроме того, подавляющее большинство деток — старше 10 лет или имеют серьезные заболевания, что также часто сводит на нет их возможность обрести иных родителей. И хотя закон принят лишь недавно, многие из тех, кто и раньше работал с детьми, уже давно осознали острую необходимость создания альтернативной формы заботы для таких воспитанников, и потому в реальности проект «Наставничество» существует в нашей стране еще с 2010 года. Создал его Николай Кулеба, который сегодня является Уполномоченным президента Украины по правам детей:

— Я не только много лет работал с детьми в Украине, но и изучал зарубежный опыт, интересуясь тем, насколько восприимчивы воспитанники интернатов. Потому хорошо знаю, что в связи с потерей привязанности дети очень плохо развиваются и теряют гораздо больше, чем кажется. По сути, после выхода из интерната они не могут вести полноценный образ жизни и не имеют рядом тех людей, которые готовы были бы им подсказать, как поступить. Я много думал, как можно дать этим детям возможность получить близкую поддержку.
В разных странах эти вопросы решаются с помощью аналогичных проектов — «Большой брат», «Крестные родители», а у нас вот родилось название «Наставничество». Чтобы его реализовать, была создана организация «Одна надежда»: за эти годы она разработала массу методических материалов и с помощью партнерских организаций уже подготовила в общей сложности до тысячи людей, которые работают с детьми в разных уголках Украины. Сегодня я по распоряжению президента отвечаю за реформирование интернатов. И для того, чтобы помочь детям, которые фактически лишены родительской опеки и не могут обрести новую семью, президент подал в Верховную Раду на рассмотрение соответствующий законопроект, депутаты за него проголосовали. Теперь это уже будет не только как гражданская инициатива: государственные органы будут отбирать наставников, готовить их и подбирать им детей.
Как войти в жизнь трудного ребенка
Тренер проекта Ирина Сацюк
— До того как мы стали заниматься этим проектом, — рассказывает тренер проекта Ирина Сацюк, — в Украине были лишь волонтерские группы, которые помогали детям. Отдельные люди тоже помогали: приезжали, делали подарки, ремонты, покупали мебель. Но это была больше помощь учреждению, а не одному конкретному ребенку. Наставники нацелены на то, чтобы по жизни сопровождать ребенка, у которого мало шансов попасть в семью. Пока он находится в интернате, они дружат, налаживают отношения. За это время взрослый человек становится для ребенка значимым, и после выпуска воспитанника из интерната он остается в его жизни.

После того как дети выходят из «мест несвободы», многие из них не умеют найти применение в жизни, не имеют жилья, не могут устроиться на работу, а потому либо скатываются до асоциального образа жизни, перебиваясь случайными заработками, либо и вовсе попадают в криминальную среду и затем — в места лишения свободы. Поскольку они растут в закрытой среде, то не знают, как создавать семьи, строить отношения. Потому, найдя себе пару, они расходятся. И когда у них самих появляются дети, то и этих малышей ждет та же участь, что и их родителей. Замкнутый круг, который нужно как-то разорвать. Как на это могут повлиять наставники?
— Они могут подсказать, какую дорогу выбрать в жизни, — считает психолог и тренер проекта Татьяна Коваль. — Как и куда поступить, какие документы собрать и где это узнать, куда и как лучше устроиться на работу. Взрослый друг помогает ребенку справляться с какими-то эмоциональными проблемами. Хотя начинать приходится чаще всего со значительно более простых вещей, которые тем, кто растет в обычной семье, кажутся элементарными: это вопросы личной гигиены, откуда берутся продукты, как приготовить еду. Все то, чему нас обучают родители и окружающие, для воспитанников интернатов – открытие.

В тени деревьев отдыхает, наблюдая за своими воспитанниками, семейная пара Анатолий и Светлана. Уже два года, как каждый из супругов закреплен за своим мальчиком: Анатолий – за 12-летним Андреем, Светлана – за его младшим братиком, 9-летним Кириллом. За это время пары прошли через многое.

— Мы с женой — люди верующие и уже давно искали вариант, как можем служить детям, — начинает рассказывать Анатолий. — Организаторы проекта пришли с презентацией к нам в церковь, и, послушав их, мы решили попробовать. Братья нам попались прекрасные, но у них очень тяжелая судьба. Родители — алкоголики, отец ушел. Осталась одна мать, которой дети не нужны и вообще не надо ничего, кроме выпивки. К ней приходят собутыльники, потому дети не просто были предоставлены сами себе, но, к тому же, часто видели самые худшие проявления жизни, насилие. Росли как голодные волчата. Такими они попали в реабилитационный центр. Что тут говорить, если в 12 лет ребенок не умел читать даже по слогам, хотя знал буквы. В школу они не ходили — мать не заботило, чтобы их туда отдать. Дети приобрели кучу разных болезней, которые совсем не свойственны их возрасту.

Мальчики жили в постоянной борьбе, когда надо что-то где-то оторвать, чтобы поесть, поспать, да и просто не умереть от холода... Первое время они приходили к нам домой и сразу смотрели, чем их будут кормить. Ели до тех пор, пока не начинал уже болеть желудок. Впрок. Дети не понимали, что через несколько часов снова можно будет поесть, если они захотят. И очень тяжело переломать это их состояние, когда за все нужно бороться, все надо отбирать. Только сейчас к ним уже приходит понимание, что можно вести себя свободнее.
Анатолий
и его жена Светлана
— С какими еще сложностями вам пришлось столкнуться?

— У нас есть взрослый сын, который рос в условиях, когда каждое утро были планы на день, планы на жизнь, с ним было легко, — подключается к разговору сидящая рядом Светлана. — А эти дети боялись просыпаться, но мы их отогрели. Для меня было сложным то, что в семье я привыкла: сказала ребенку, что делать, — и он делает. А тут говоришь, а реакции никакой или «не хочу». В первые месяцы мы увидели самые нехорошие черты характера: и жадность, и непослушание. Например, Кирилл никак не хотел делать уроки, ручка — бац — упала на пол. Но потом мы научились искать подход и сглаживать эти черты.

— Там хитрости много, — поддакивает муж. — Мы-то думаем, что с ними случилось, а они — весьма продуманные манипуляторы.

— Прежде всего, нельзя идти у них на поводу,
— продолжает Светлана. — Я заметила, что Кирилла интересовали журналы, книжки. В отличие от старшего брата, младший очень любил читать. Это давало ему преимущество перед старшим: мол, он знает больше и уже может Андрея ущемить. Ему нравились игры на смекалку: что-то угадывать, что-то складывать. И потому на всякое «не хочу» разговор строился таким образом: вот ты сейчас решишь эти два примера, которые тебе остались, а затем мы снова займемся тем, что ты любишь. И вот — уже глаза загорелись!

Также мы им рассказывали, что на всякое дело есть свое время, и если сейчас это время упустить, то потом можно многое потерять в жизни. А еще они ведь ходят из реабилитационного центра в обычную школу, и учителя даже хотели убрать младшего из школы, целая забастовка у них была, настолько он был непослушным. И хотя очень способный, два года сидел в одном классе. А потом я поняла: непослушание это он выбрал как способ защиты от всяких обид. Мы его пожалели, и Кирюша понял, что его приютили. Он стал по-другому себя вести, ластится, как котенок: «Спинку мне почешите». Стал целоваться, проявлять чувства, даже сюсюкать, как маленький ребенок, — настолько мальчик нуждается в ласке.

— А чему эти дети научили вас?

— Меня они научили сдержанности, — признается Анатолий, — какой-то стойкости. Потому что раньше я не был таким терпеливым, как сейчас. Мог и вспылить. А эти дети вскрывают наши недостатки скорее, чем мы их видим.

По словам супругов, сейчас братья кардинально поменялись по сравнению с тем, какими они их увидели впервые.

— Теперь они поняли: нам можно пожаловаться на что-то, просто пойти погулять или помастерить что-то. Первой мы сделали кормушку для птиц, повесили в центре, они ходили, кормили. Старший ребенок, оказывается, очень любит помогать: мы перешли на отопление на дровах, и он сам тут же стал предлагать помощь.

Работали над их успехами не только мы. В этом еще большая заслуга центра, где находятся мальчики, потому что, в отличие от многих заведений, там работают неравнодушные люди. И вот, в конце учебного года, Кирилл зашел в класс, а все ребята встали и поаплодировали, ему дали грамоту и 50 гривен — за хорошее поведение
! — хвастается Светлана.
Не ребенка под взрослого, а наоборот
Психолог Татьяна Коваль знает секреты, как расположить к себе ребенка
По словам тренеров, кандидаты в наставники к ним приходят очень разные. В основном люди действительно хотят помочь детям. Но даже при этом мотивация не всегда отвечает целям проекта.

— Часто люди хотят решить что-то для себя, реализовать себя как личность: что-то где-то не получилось, хотят попробовать пригодиться здесь, — приводит примеры Татьяна Коваль. — Или же приходят мамы: «Я хочу найти подружку для своего ребенка». На собеседовании кандидата в наставники в течение полутора-двух часов психологи выясняют его мотивацию и помогают сопоставить риски. Например, где человек будет брать время, для того, чтобы встречаться с ребенком регулярно?

А регулярно — это значит хотя бы раз в неделю просто для поддержания общения, чтобы подопечный знал, что о нем помнят, и он нужен этому взрослому другу. Но если у ребенка случилась проблема, то нужно найти время в любой день, чтобы выслушать его хотя бы по телефону. Или же иногда, в острых конфликтных ситуациях, необходимо быть готовым сорваться с места и приехать тогда, когда ребенок в этом нуждается, а не по графику.

Ситуации же бывают очень разные. Эти дети уже чувствовали себя преданными хотя бы однажды, а потому установить с ними доверительные отношения, даже с младшими, в основном непросто. Если человек осознает все риски и понимает, что он все равно хочет этим заниматься, то ему помогают определить, с какой категорией детей ему лучше работать. Например, сможет ли он работать с самой нуждающейся, но сложной категорией старших подростков или же ему лучше быть с теми, кто помладше.
На пикнике наставники могли поделиться опытом и с тренерами,
и друг с другом
Если «все звезды сошлись», то человек пройдет трехдневный курс обучения. Там тренеры проекта расскажут о психологии сиротства: кто такие дети-сироты, как установить контакт с ребенком, о чем лучше говорить на первых порах, а какие темы постараться не затрагивать. И, конечно, разбираются различные нестандартные ситуации и то, как лучше себя вести взрослому, чтобы их разрешить.

— Наставниками мы очень дорожим и хотим, чтобы для них тоже все проходило наиболее безболезненно, ведь без них проекта не было бы. Но замечу: в первую очередь мы защищаем интересы детей и подбираем наставника под потребности конкретного ребенка. Тем, кто идет в проект, нужно уметь говорить с ребенком на языке сердца, принимать, любить и ничего не ожидать взамен. Даже если человек не прошел тренинг, но он пришел в проект с этим, то он может быть наставником. Хотя мы все равно его обучим. Но есть люди, которых можно обучать и обучать, а если у них нет принятия и завышенные ожидания к ребенку, то тренинги тут не помогут. Хотя есть, безусловно, и такие категории, когда человек понимает свои ошибки в процессе и проявляет гибкость, пробуя наладить отношения. Иногда взрослые люди не умеют подавать даже самую легкую информацию, потому что давят, авторитарно навешивают. А бывает так, что, напротив, серьезные проблемы решаются легко, и ребенок хватается за предложенные решения, — делится опытом Ирина Сацюк.
Она хорошо знает, о чем говорит, так как уже шесть лет не только помогает парам в проекте, но и имеет личную историю, став приемной мамой для 11-летнего мальчика Димы.

— У меня не было прежде таких испытаний, как с ним,
— признается Ирина. — Никто из домашних никогда не воровал. Никто из близких, сидя передо мной и глядя в глаза, не говорил обо мне плохо. А тут… Просто он так научился когда-то жить: не схитришь – не проживешь. И мне хорошо пришлось прочувствовать, что такое комплекс сироты – очень распространенное явление среди детей, и то, как его прививают взрослые. Например, приходим мы всей семьей в один коллектив. Двоих моих биологических детей никто не замечает, а Диму – сразу, как будто у него лампочка на голове: «Димочка, проходи, садись рядом с нами, а хочешь конфетку?» А когда он стал обычным семейным мальчиком, то потерял какие-то «льготы», когда лишний раз угостят, что-то подарят. И он этим научился пользоваться. И чтобы «включить» это снова, стал жаловаться и врать. Причем рассказывал истории, которые реально случались с его знакомыми детьми в учреждении, где он содержался до этого. А я этих детей тоже знала и знала их истории. Дима стал рассказывать: «Я голодаю», «Меня душат подушкой», «Меня постоянно заставляют работать по дому». И взрослые люди включились. Не поговорив со мной, они стали ему паковать бутерброды, передавать через своих детей. Мы это все выяснили с учителем: сначала возмущались, потом от души посмеялись, что не пропадет, конечно, в жизни. Но пришлось ему объяснять, что так нельзя и к чему может привести в жизни подобное вранье. Для меня это был серьезный тренинг по сдерживанию эмоций. Хотя было непросто: и переживала, и плакала, и, казалось, заканчиваются силы. Но когда понимаешь причину, почему он так поступает, то переживать эти вещи легче, и мы справились с этим.

Какого итога вы добились на данный момент?

— Дима поступил учиться в Киевский военный лицей имени Ивана Богуна. Будущий офицер! Уже 17 лет!

Шесть лет терпения…

— И ему тоже приходилось терпеть мою жизненную философию. Мы как зеркало друг для друга. Как раз терпение, принятие – это то, чему я научилась с ним.
«Я ее никому не отдам»
Белокурая Юлия Легостаева, кажется, от природы вся состоит из любви и принятия, о которых говорили тренеры. На пикник она пришла с мужем Сергеем и 4-летним сыном Прошей. Вот так, семьей, они и вошли в жизнь 10-летней Кати, которая после смерти бабушки вместе со своими братом и сестрами попала в реабилитационный центр «Ковчег». Юля так прониклась судьбой своей подопечной, что вскоре после знакомства, которое произошло весной этого года, познакомила девочку со своей семьей. Наставница считает ее подарком судьбы:

— Когда мне сказали, что дают мне Катю, это была такая радость – не передать. Мы с мужем тоже очень хотели девочку и назвать ее Катя, а тут так срослось. Катя очень милая. Она охотно говорит с нами об общих вещах, но хочет себя показать только с лучшей стороны: «Я со всеми дружу. Мне все нравится». Хотя я вижу, что иногда ей очень хочется что-то рассказать и какие-то переживания внутри нее идут, потому что дети надеялись, что перед школой мама их заберет, а она не приехала
(сейчас идет процесс по лишению матери родительских прав, поскольку она годами не интересуется своими детьми. – «Репортер»). Но последние наши свидания она уже смеялась не натянуто, а искренне, не пыталась показаться идеальной девочкой.
??????
— Юля пришла ко мне 29 апреля, — юная Катя выглядит младше своих 10 лет. Она старается отвечать на расспросы, но вертит косичку, потому что немного стесняется. — Мы с ней познакомились и прогулялись. А потом пошли вместе на праздник, танцевали, а она смотрела и фотографировала. Затем Юля еще приехала, мы с ней прогулялись на озеро, через пару дней на пикник ходили. Она очень часто приходит. И по телефону часто звонит.

Как думаешь, зачем нужны наставники?

— Им можно рассказывать всякие секреты.


Ты уже пыталась рассказать Юле какой-то секрет?

— У-у, — отрицательно машет головой. — Еще пока думаю.

А тебе хочется, чтобы она к тебе дальше приходила?

— Да-а. И мне очень нравится, когда Юля приходит со всей семьей. Мы с Прохором гуляем на площадке, а Юля с Сережей разговаривают. Мы были у Прохора на дне рождения, а еще в Скай Парке.

У тебя тоже есть братик?

— Угу. У меня два братика. Один – маленький совсем, он болеет и живет с мамой. Я очень скучаю по нему. А другой братик — тоже в центре. А еще у меня есть три сестры: одна — двоюродная, а две — родных, — Катя пристально смотрит на девочку чуть постарше, когда та подсаживается к нам на лавочку. Выясняется, это одна из ее сестер, Даша.

Даша, у тебя тоже есть наставница?

— Да, Саша. Она мне помогает. Например, я не знала, как себя вести с мальчиками.

Они дрались?

— Да. И приставали. А потом она мне рассказала, чтобы я не обращала на них внимания. Но когда Саша увидела, что они все равно пристают, то постоянно ходила со мной и защищала меня. А мне говорила, чтобы я нашла себе друзей получше. И я нашла. Сейчас у меня подруга, самая лучшая, ее зовут Лена. А еще меня Саша учит готовить кушать. Мы вместе покупаем всякие продукты, идем к ней, она показывает мне, как готовить разные салаты. Чтобы было вкусно и красиво. Полезную еду.

Что тебе запомнилось больше всего из того, что вы приготовили?

— Салат, который она придумала сама. Там помидоры, французская горчица, огурцы, лук и куриное филе вареное. Очень вкусно. Даже вкуснее, чем чизбургеры!

А давно Саша тобой занимается?

— Уже год. Я к ней очень привыкла. И никому ее не отдам.
Читайте также на «Репортере»