За бортом

Как складывается жизнь чиновников, уволенных по люстрации, и куда держит курс скандальный закон
Текст: Маргарита Чимирис, Анастасия Рафал
Фотография: Назар Фурик/УНИАН
— Я, наверное, один такой на всю Харьковскую область. Аж кошки на душе скребут, — признается бывший специалист Управления труда и соцзащиты населения Зачепиловской районной администрации Петр Грамма. Когда ему вручили уведомление об увольнении согласно закону «Об очищении власти», он растерялся. Люстрацию, о которой трубили все вокруг, чиновник воспринимал только в связке с известными фамилиями: Янукович, Пшонка, Азаров. И вдруг — попал под нее сам.
— Все из-за участка земли, которым я еще даже не пользовался, — вздыхает Грамма. — Я не совсем верно понял разъяснения фискалов и поэтому не указал его в декларации.
Так Петр Грамма — чиновник со стажем «почти всю жизнь» — оказался в реестре люстрированных как лицо, совравшее в декларации. На 24 декабря 2015 года в этом списке значатся 846 человек. Еще более 100 тысяч госслужащих проходят люстрационную проверку.
Год назад эксперты Европейской комиссии «За демократию через право» (Венецианская комиссия) раскритиковали украинский закон, предложив внести в него изменения. Куда держит курс люстрация сейчас и какую пользу принес скандальный закон обществу?
В СПИСКАХ ЗНАЧИТСЯ
— В суд я не обращался, — говорит Петр Грамма. — Не было сил. Хотя, может быть, и стоило бы. Без средств тоже не остался — получаю пенсию. Но обидно, что моя трудовая с соответствующей записью теперь не предмет гордости, а «волчий билет».
Обидно и его начальнице — Татьяне Мартыненко. И не только потому, что в жернова скандального закона, призванного очистить власть от непрофессиональных и коррумпированных чиновников, по собственной невнимательности попал ее сотрудник.
— Обидно оттого, что зарплаты у людей мизерные. В нашем управлении люди по 1 300 грн получают, — говорит Мартыненко. — При этом работают по 10–11 часов в сутки. Разве это госслужба? Но предписания закона о люстрации таковы, что и среди нас ищут преступников.
В списки люстрированных попала и сотрудница Донецкой областной фитосанитарной службы Екатерина Надеина. Как и еще четыре десятка чиновников из Донецкой области, девушку уволили за то, что не подала заявление о прохождении люстрации. Кто из них сделал это сознательно, а кто по незнанию или из-за невозможности выехать из зоны АТО — судить трудно. Впрочем, закон не приемлет обстоятельств и тем более эмоций.
— Уведомили — это громко сказано, — комментирует Надеина. — Прислали скан приказа по электронной почте.
Таких, как Грамма и Надеина, — работников среднего и низшего звена — в реестре люстрированных — большинство.
— Я дотошно изучил его и обнаружил лишь несколько высокопоставленных чиновников, — говорит бывший прокурор Львовской области Николай Гошовский, которого также уволили по этому закону. — Среди них — Николай Голомша — бывший первый заместитель генпрокурора, Игорь Кабаненко — экс-замминистра обороны, Борис Приходько — замглавы Нацбанка.
По мнению Гошовского, к руководителям можно причислить еще три десятка человек, управлявших госагентствами и службами. А также начальников отделов и руководителей департаментов в правоохранительных органах. Наверное, смеха ради был люстрирован один коммунистический партийный деятель, который в последнее время занимал должность замначальника управления агропромышленного развития РГА. Представляли ли все эти люди опасность для развития государства?
Николай Гошовский, как и Николай Голомша, оспаривает свое увольнение в суде. Для обоих это дело чести. Гошовский, к примеру, отказывается устраиваться на другую работу, пока его не восстановят в органах прокуратуры. А Голомша делает карьеру политика, акцентируя внимание избирателя в том числе и на своем незаконном увольнении.
Из видных чиновников, уволенных по люстрации, в суд, пожалуй, не пошел только Юрий Алексеев — экс-глава Национального космического агентства. Сейчас он работает в международной космической компании «Космотрас». Обсуждать результаты скандального закона отказывается.
— Я с дураками не сужусь, — устало говорит Алексеев. — Что толку? Закон-то все равно принят.
По приблизительным подсчетам, с исками в суд обратились около 500 уволенных чиновников. Впрочем, точное их число не знают даже сами люстраторы.
— Зачастую, когда чиновники подают иски, решения не вносятся в общий госреестр, и мы о них просто не знаем, — говорит член общественного комитета по вопросам люстрации при Минюсте Максим Маньковский. — Например о том, что был суд по Олегу Валендюку (и. о. прокурора Киева) и он получил «индульгенцию» от люстрации, мы узнали только спустя полгода. И прокуратура, конечно, не подавала апелляцию.
Сейчас все судебные рассмотрения приостановлены в связи с тем, что Конституционный суд так и не определился, соответствуют ли некоторые положения закона «Об очищении власти» Конституции или нет. Но даже в случае негативного решения отечественной Фемиды многие люстрированные имеют шанс выиграть дело в Евросуде, получить компенсацию от Украины и даже восстановиться на работе.
— Так в свое время случилось в Сербии, где законодатели не учли рекомендации Венецианской комиссии и автоматом уволили всех судей, — говорит кандидат юридических наук, представитель Украины в Европейской комиссии «За демократию через право» Владимир Пилипенко. — Теперь в этой стране работают и получают зарплату два коллектива судей.
Владислав Мусиенко/УНИАН
КАЧЕСТВО ИЛИ КОЛИЧЕСТВО?
Свое детище идеологи люстрации защищают ревностно, акцентируя на том, что у молодой демократии есть право на очищение власти от скомпрометировавших себя чиновников, как это происходило в Польше, Чехии, Германии, Эстонии.
— Нам приходится идти против всех — система сопротивляется, в верхах поддержки нет, — говорит Максим Маньковский. — Смотрите, как долго мы боролись с Паскалом. Это нонсенс: нам приходится убеждать чиновников, что закон нужно соблюдать.
По словам Маньковского, в последнее время больше всего выполнение люстрации «буксовало» именно в МВД.
— Мы запрашивали данные, кто какие должности занимал с 2010 по 2012 год в ведомстве. В итоге в Минюст и в наш общественный комитет пришли разные данные. И нам пришлось сидеть и сравнивать эти бумаги. То есть отмахнуться от нас чиновники не могут, потому что боятся огласки, но и информацию нам приходится добывать с боем и по крупицам.
За год борьбы люстраторы составили внушительный список своих побед. Это, например, увольнение отдельных одиозных лиц из Государственной фискальной службы и МВД, ставшее возможным благодаря журналистским расследованиям и общественному резонансу.
Однако говорить о качественных изменениях в системе власти общественники не спешат.
— Я бы хотел дать оценку, но боюсь, что во многих случаях это будет субъективное мнение, — осторожно комментирует эту тему Максим Маньковский. — Ведь какие ожидания были у людей? Выкинуть всех чиновников, все кардинально изменить, чтобы в Украине стало жить хорошо. Но я далек от мысли, что на место люстрированных не могут прийти люди, которые тоже будут воровать. Система пока не изменилась. Сейчас мы видим, как приходят новые люди и встраиваются в старую систему. В такие моменты у меня тоже случается апатия. Но какой выход? Ведь если мы сейчас все это бросим, кто станет этим заниматься?
Невооруженным глазом позитивных изменений в госсистеме, связанных с люстрацией, пока не видно.
— В Минагрополитики, например, уволили практически всех прежних начальников департаментов, — говорит один из руководителей госпредприятия, подчиняющегося ведомству. — Но никаких изменений к лучшему я не вижу. Что я имею в виду? Еще в 2011 году Кабмин постановил ликвидировать наши шахты, потому что стволы давно вышли из строя, и тут происходили авария за аварией, которые несут угрозу всему региону. Мы подготовили проектную документацию, как вдруг революция, смена власти. И нам тут же сократили бюджет в шесть раз. Но дело не только в этом. С прежними чиновниками у нас была связь: это не значит, что они эффективно решали проблемы. Но мы хотя бы могли эти проблемы до них донести. С нынешними даже связи нет. Никому наши проблемы не интересны, никто не хочет принимать решения и брать на себя ответственность.
О постлюстрационных проблемах говорят и бывшие работники прокуратуры. Дескать, очищение власти выхолостило среднее звено сотрудников, системных людей, которые знали, как устроена работа.
— В стране всплеск преступности, и чтобы побороть его, нужны знания не из книги, — говорит Николай Голомша. — Увы, стилистика работы не изменилась. Ведь если человек приходит на прием в прокуратуру, он ждет внимания и реакции на свою проблему. Но постсоветский бюрократизм не дает возможности сотруднику заняться делом — выслушать, дать запрос, назначить проверку.
Председатель правления Украинского Хельсинского союза по правам человека Евгений Захаров также осторожен в оценках люстрации.
— Понимаете, в законе заложен чистый коммунистический принцип. Не бывает коллективной вины, вина только индивидуальна, — говорит правозащитник. — И меня смущает процедура увольнения, когда вопрос решает непосредственный руководитель. Это же большой коррупционный риск и прекрасный способ избавиться от неугодных. Если система устроена так, что люди получают нищенскую зарплату, то очевидно, что тут есть коррупционные риски. Всегда есть 10% людей, которые ни при каких условиях не будут нарушать закон. Но таких система из себя выталкивает, они не могут в ней выжить, как правило. Еще 10% людей всегда нарушают закон, а 80% действуют по обстоятельствам: если система отношений способствует нарушению закона — они и будут его нарушать. Поэтому, когда увольняют людей по люстрации (или другой причине), это не может кардинально сказаться на работе начальственного органа. Чтобы он изменился кардинально, надо изменить систему отношений в этом органе — внутри него, отношений с внешним миром, правила, по которым он работает. Но сама себя система реформировать не может, для этого нужен кто-то извне. Реальные изменения будут тогда, когда будут реальные реформы, а с ними у нас, к сожалению, трудно.
РАЗНЫЕ АКЦЕНТЫ
Предварительные выводы экспертов для украинских законодателей были неутешительны. Юристы акцентировали на том, что люстрация должна быть индивидуальной, а данные лиц, подлежащих люстрации, государство обязано скрыть — по закону о защите персональных данных. Также эксперты рекомендовали Украине создать независимый орган по вопросам люстрации, а судей люстрировать отдельным законом. Через полгода Венецианская комиссия вынесла окончательный вердикт, который украинские люстраторы окрестили победой, заявив, что юристы признали за нами право на реализацию закона.
— Все это смещение акцентов и манипуляция сознанием людей, — не сдерживает эмоций Владимир Пилипенко. —Эксперты комиссии свое мнение за год никак не изменили. Никто изначально не отрицал наше право на люстрацию. Но закон просили привести к евростандартам. Поскольку этого не произошло, рекомендация главы комиссии Джанни Букиккио приостановить закон остается в силе.
По словам Пилипенко, предложения европейцев — это исключительно рекомендации, которые власть имущих ни к чему не обязывают.
— Но представители Украины, идеологи люстрации на пленарных заседаниях комиссии несколько раз признавали, что закон нарушает права человека. Поэтому они его изменят. А в Европе есть такое понятие, как презумпция порядочности. Если представитель власти обещает, ему верят и ждут соответствующих шагов. Основные шаги, которых ждут от нас, — это уважение к правам человека и верховенство права. Увы, пока мы не играем по этим цивилизованным правилам.
Впрочем, у люстраторов на этот счет есть свое мнение.
— Мы изначально выступали против индивидуального принципа люстрации, на чем настаивала Венецианская комиссия, — говорит Максим Маньковский. — Потому что в условиях молодой демократии доказывать вину каждого чиновника просто нереально — у нас остались те же суды. Однако закон мы постоянно совершенствуем, и для этого подали в парламент ряд поправок к нему. К примеру, сейчас мы понимаем, что увязаем в имущественных проверках, то есть не в состоянии проверить средний и нижний пласт чиновников. В таком случае должны подключаться соответствующие структуры, например, Антикоррупционное бюро. Потому что фискалы по имущественной проверке часто люстрируют мелких клерков, у которых найден ржавый «москвич», оставленный в наследство, но не указанный в декларации.
Однако ждать поправок в скандальный закон, а вместе с ними и качественных изменений самой процедуры люстрации пока не приходится.
— Пожелания Венецианской комиссии совершенно справедливы, в демократических странах так и должно быть, но у нас первый, кто поднимет шум из-за подобных правок — это журналисты, — предполагает внефракционный народный депутат Сергей Мищенко, член комитета ВР по вопросам правовой политики. — Тут же случится скандал, и все будут плеваться в сторону власти. Поэтому никто не хочет сейчас заниматься этим вопросом, тем более, что поправки в закон о люстрации не являются предусловием для получения Украиной безвизового режима. Так что в этом году парламент точно не будет заниматься вопросом люстрации. Возможно, в следующем. Но вообще, у нас рекомендаций Венецианской комиссии очень много. К разным законам. А сколько из них принято? Понятно, что в будущем Украина может столкнуться с проблемой исков в Европейский суд. Конечно, власть это понимает. Но ведь это еще когда будет? Сейчас все думают о том, как выстоять сегодня, а не о том, что будет завтра.