евгений ясенов

Все это — КВН...

55 лет назад популярной игре разрешили телеэфир. Мы собрали самые яркие моменты выступлений украинских «веселых и находчивых»
Накануне юбилея мы побеседовали с некоторыми видными украинскими КВНщиками тех лет, когда наши представители задавали тон в этой игре. Мы попросили их поделиться воспоминаниями о самых ярких моментах в Клубе и рассказать, что он для них значит.
Как Маслякова физической расправой припугнули
Команда «Одесские джетльмены» от рождения была обречена стать легендой. Все-таки эталоном юмора в Советском Союзе всегда считался их родной город. Но и сама команда местного университета была очень хороша – с колоритными актерскими персонажами, с отменной режиссурой, с тонким чувством стиля. Да и быстро найденный имидж джентльменов в белых шарфах, выходящих под музыку из «Шерлока Холмса», способствовал формированию легенды. В 1987 году они стали первыми чемпионами возрожденного КВН. Но дался им этот титул совсем непросто…
Святослав Пелишенко,
капитан команды ОГУ «Одесские джентльмены»

— Есть такой эпизод, который я еще не рассказывал. Это случилось на финальной игре 1986 года. Наш соперник —московская команда, МХТИ. Обстановка еще до игры нервная. Их экс-ректор был министром образования, и вообще, там пошло немножечко против правил, потому что еще в четвертьфинале МХТИ проиграла нам и прошла дальше только благодаря утешительной игре. Нам еще в полуфинале пришлось понервничать, там нас несколько порезали, выбросив слишком острые шутки. А уже когда выходили на финал, на приветствие, Масляков позволил себе сказать: «Желаю вам удачи, хотя не очень в нее верю».

— Это он вам лично сказал?

— Нет, это он сказал всей команде! Мы еще до игры понимали, что будет необъективно, и выиграть будет тяжело. И придумалось такое… У нас в команде имелась очень колоритная личность — боксер, афганец, но писатель и очень интеллигентный человек, хотя и с крайне суровым лицом. Масляков его не знал, поскольку парень был из авторской

группы, а в первой игре вообще не участвовал. Один из наших, знавший Маслякова, сказал, что нервы у него хорошие и его ничем не испугаешь, кроме перспективы физической расправы. И составился план, о котором я ничего не знал — меня решили поберечь, чтобы не тратил душевные силы перед конкурсом капитанов. Начинается игра, Масляков произносит ту самую фразу…

— О том, что не верит в вашу победу?

— Да, да! И наш боксер-писатель понимает, что пробил его час. Он подходит к Александру Васильевичу и спокойно, интеллигентно, хотя и не без ненормативной лексики, намекает, что хорошо бы сегодня обеспечить справедливые условия игры. Он специально надел для этого случая черную рубашку, еще и щеки слегка набелил, чтобы страшнее выглядело. И когда произнес свою реплику, то, по его словам, понял, что ужаснее быть уже не может. Дальше уже просто надо начинать бить. Но он к этому не был готов и делать не собирался. А Масляков стоял и молчал. Тогда наш парень, зафиксировав на нем взгляд, сказал: «Все понятно» — и отошел. Я в это время ходил в коридоре дворца МИСИ, где проходил финал. Ко мне подбежала помощница Маслякова, нервно выкрикнула: «Ну, Слава, не ждала я такого, не ждала!» — и скрылась, оставив меня в полном недоумении. В общем, не знаю, что и как сработало, но на протяжении всего финала Александр Васильевич был сама дипломатичность. Вот такая история.

— Вы пришли в КВН, уже будучи преподавателем. Не боялись, что выглядите несолидно перед студентами в качестве веселого и находчивого?

Как-то не боялся, знаете. Да и не было такого отношения — а если пару раз и возникали какие-то смешки, то я просто делал более суровое лицо, я это тоже умею. А так, мой КВНовский статус иногда в университетских делах даже помогал делать добрые дела. Например, однажды обсуждали на совещании с деканом создание общества трезвости — это тогда было модно. И я сказал что-то вроде того, что зачем создавать общество, которое само по себе ничего, кроме смеха, не вызывает. Декан посмотрел на меня, махнул рукой («А, это же Слава!») — и дурацкий вопрос повестки дня как-то сошел на нет.
«Черная кошка»: 1987 г., «Одесские джентльмены»
Как Гусман свою знаменитую «двойку» поставил
В высшую лигу КВН команду Донецкого политехнического института принимали, не возлагая на нее каких-то надежд. В начале сезона 1989 года она считалась аутсайдером. А в финал, наоборот, входила фаворитом. В полуфинале дончане разгромили совсем не слабую питерскую команду ЛГПИ, а их номер из сумасшедшего дома «порвал» зал и мгновенно стал классикой жанра. Все было при них — яркий фронтмен Сергей Сивохо, отточенный юмор, блестящие сюжетные ходы. Но в финале команда проиграла — драматично, нервно, обидно…
Игорь Борц,
художественный руководитель команды ДПИ (Донецк)


— Так получается, что мое главное воспоминание о КВН — это мой самый большой профессиональный облом, проигрыш финала 1989 года, причем заведомо более слабому сопернику. Эту игру надо было просто забирать. Но тогда многое пошло не так, а главное — команда вышла из-под управления. Думаю, злую шутку с нами сыграла разгромная победа над Ленинградом в полуфинале. Ребят начали хвалить, брать интервью, приглашать. И для них, в сущности — провинциалов, это оказалось слишком сложным испытанием. Плюс, не забывайте, какое это было время — перестройка, мода на критику всего старого, стремление самостоятельно находить какие-то новые фишки, не слушать старших, даже если они предлагают что-то дельное. Вот как-то это все и сошлось. Главное — команда перестала быть единым организмом, нарушилось тренерско-игроцкое взаимодействие. Это никогда ничего хорошим не кончается.

— Что же конкретно было сделано не так?

— Когда на полуфинал дали задание «Лед тронулся», придумалась гениальная сцена про сумасшедший дом, которая привела в восторг всех. Она могла быть еще лучше, но нам зарубили эпизод с КГБистом, который объясняет народу, что в этой игре народ не выиграет. Тогда такие шутки еще не проходили… Наш «Сумасшедший дом» имел такой резонанс, что ребята захотели повторить его в финале. Я им доказывал, что это станет самоубийством, что номер начнут сравнивать с тем успехом, который уже случился (и сравнение будет наверняка проигрышным) — но, к сожалению, меня не услышали. Начали финал с приветствия, оно у нас не было убойным, хотя мы его откатали неплохо — но и Харьков не хуже. Разминку мы провалили, провалили ее и соперники. И Масляков говорит: «Остановите съемку». Надо сказать, что сам процесс остановки стоил 3 тысячи долларов — но ему пришлось пойти на это, чтобы спасти ситуацию. Он стал советоваться с жюри, что делать — разминка кошмарная, ее показывать нельзя, тем более —передача пойдет 1 января в прайм-тайм, ее увидят все. У меня был вариант: разминку не показывать, но оценки за нее выставить и как-то их приплюсовать к общим баллам. Но жюри решило иначе: оценок не выставлять, просто учесть впечатления от разминки в следующих конкурсах. И получилось так, что, убив разминку, мы убили еще и музыкалку. Она была хорошая, мы ее выиграли, все поставили нормальные баллы, но общий бал снизил Гусман, подняв «2». Когда Маслюков его спросил, почему он так строг, Гусман ответил: «Ну мы же договаривались учесть впечатления от разминки — я и учел, хотя музыкалка сама по себе прекрасная». И дальше, по принципу цепной реакции, мы проиграли и конкурс капитанов — потому что, услышав объяснения Гусмана, остальные члены жюри решили учесть свои впечатления от разминки уже тут. Миша Агранат, которого успели полюбить, проиграл никому не известному противнику — и проиграл очень много! Домашку мы сыграли с Харьковом примерно вничью. В итоге, от чемпионства нас отделила одна десятая балла. Вот что происходит, когда команда перестает быть единым коллективом. И вот пример того, как одна ошибка тянет за собой цепь других…

«Сумасшедший дом»: 1989 г., ДПИ
Как в КВН
впервые голую грудь показали

Чемпионами КВН были четыре представителя Украины – одесситы, две харьковские команды и «Запорожье-Кривой Рог-Транзит». Но есть команда, не бравшая титул, а без нее КВН не представишь, настолько самобытной и запоминающейся она была. Речь идет о коллективе Днепропетровского госуниверситета. Они с самого начала замахнулись на нечто большее, чем простые хохмы или стандартные скетчи по «маслюковскому формату». В итоге, им стало тесно в веселом доме КВН, и они ушли в свою жизнь, основав собственный театр. А в истории КВН остались с номерами, которые помнят все…
Григорий Гельфер,
художественный руководитель команды ДГУ (Днепропетровск)


— Самый яркий и самый судьбоносный наш номер — это, конечно, «Эммануэль», уже выламывавшийся из КВНовского формата, но еще показанный в его рамках. Придумывался он, как и большинство наших номеров, тройкой в составе Жени Гендина, Саши Константиновского и меня. Как именно это придумывалось — очень специфический процесс, описать его непросто, но суть в том, что мы делали это именно втроем. В КВН очень многое заточено на результат. У нас, так сложилось, главным все-таки было творческое самовыражение. Хотя и победить мы всегда очень хотели, не буду отрицать. И в данном случае мы искали такие формы, которые позволили бы нам донести до зрителя нашу идею. Александр Ширвиндт, большой поклонник этого номера, говорил нам позже, что в общественном смысле того периода это было абсолютное попадание в «десятку». Нам, как авторам, было важно ощутить эти
неформализуемые токи — и нам удалось. А когда тема была придумана,

начинался этап сочинительства, там уже включались другие механизмы — по сути, мы втроем разыгрывали друг перед другом маленькие спектакли, там уже к нам присоединялся наш режиссер Женя Чепурняк — и идея получала сценическая жизнь.

— Не обвиняли, что вы спекулируете на эротической теме?


— Ну, во-первых, мы не спекулировали. Хотя немного голого тела на сцене все-таки появилось — в самом конце, когда Ира Елкина обнажала грудь. Одну. Но на самом деле, это же была параллель со всемирно известной картиной Делакруа «Свобода на баррикадах». И наша задача была не показать голое тело, а дать связь между нашей жизнью и тем, что происходило в революционном Париже в 1830 году. И тем самым поднять нашу тему до высот искусства.

— Вы говорите, что спортивный результат интересовал вас во вторую очередь. Но все-таки — не обидно ли было, что Днепропетровск так и не стал чемпионом КВН?

— Ну, все-таки чемпионами разминки, чемпионами импровизации мы в 1990 году все-таки стали. А так — да, безусловно, было обидно. Но мы эти обиды пережили. И чем старше и сформированнее в художественном плане становились, тем более важно для нас было именно самовыразиться. И в какой-то момент мы вошли в противоречие с тем, что происходило в КВН. У нас был номер «Что-то типа Гамлета». Масляков его так и не пропустил. Это была философская, очень непростая штука, там фигурировали восемь Гамлетов и одна Офелия, все с черепами, все размышляли о смысле жизни. Эти 12-15 минут философии Маслякову сто лет были не нужны, я его прекрасно понимаю, ведь КВН со всеми своими стандартами — это его эфир, его бизнес. Он даже на первом прогоне «Эммануэли» кричал: «Чего я буду у себя показывать какой-то театр?» — но потом понял, что это все-таки украсит его передачу. Какое-то время в КВН мы еще продержались, у нас была еще знаменитая «Сходка авторитетов», потом еще «Песня о КВН» — и это уже был наш прощальный привет.
«Эммануэль»: 1990 г., ДГУ
Как бывшие зеки харьковчанам помогли
Первым чемпионом КВН от независимой Украины стала команда Харьковского авиационного института. Каждый чемпион имеет свой стиль. У Харькова он был энергичным и динамичным – недаром эту команду называли «танком». Исключительно мужская, она, возможно, была недостаточно лиричной – но это иногда шло даже на пользу, когда из дефицита дам рождались бессмертные номера (вроде незабвенной «Стрельбы глазами» с тремя игроками команды, наряженными в платочки и обсуждающими правила охоты за мужиками). После ХАИ остался как минимум один номер, о котором можно сказать: «Это больше, чем КВН»…
Андрей Чивурин,
капитан команды ХАИ (Харьков)


— На самом деле, нам удалось создать много удачных номеров. Но все-таки первое, что вспоминают , говоря о ХАИ — это «Песня хулигана». Причем ее так обозвали без нас — мы ее как-то по-другому называли, но в историю КВН она вошла именно как «Песня хулигана». Это номер на двоих с гитарами, одетых как «пацаны с района», один из которых поет песню о несчастной любви и сломанной жизни без рифмы, без голоса, без тональности — без всего, что только должно быть в нормальной песне (но примерно так, как иногда поют во дворах).

— А кто придумал ее гениальный текст?

— Тут своя история. Как-то я пару дней ремонтировал машину, а рядом работала группа людей из мест не столь отдаленных. Они чего-то там копали, у них стоял стоял магнитофон, из которого неслись песни на тему зоны, причем красной нитью в них проходила тема несчастной любви и мести за сломанную жизнь. И за эти два дня в мой мозг так вошла эта лирика, что когда я на следующий день пришел на авторский сбор команды, то не мог не поделиться с ребятами — и напел им свою версию прослушанного примерно в таком же виде, в каком это перекочевало
потом на сцену — поперек рифмы, поперек слога, поперек тональности.
Просто в порядке бреда! И один из наших игроков как-то зафиксировал это на бумаге. А когда немного позже к нам в гости приехал Михаил Марфин, то мы ему это спели в качестве прикола. Марфин выслушал песню абсолютно серьезно, глядя на меня с онемевшим лицом. На середине песни мне даже перехотелось продолжать, видя такую реакцию. Но, дослушав до конца Марфин сказал: «Пацаны! Это разрыв! Это надо делать!». Его слова нас вдохновили, мы сделали номер — и он пошел с такой популярностью, какой мы не ожидали и никак не могли себе объяснить, в чем секрет такого эффекта. «Разрывала» она почти любую аудиторию. Хотя были, конечно, и особо стойкие личности, которых она не брала. Помню, мы исполняли «Песню хулигана» на харьковском мероприятии к 9 мая. Рядом стояли два ветерана. Один хохотал до упаду, второй стоял, как истукан. И когда номер кончился, второй спросил первого: «А чего ты так ржал? Он же петь вообще не умеет!». То есть, человеку песня в принципе «не зашла», как говорится.

— Как думаете, в чем был секрет успеха вашей команды?

— Да Бог его знает… Мне нравится версия, что так встали звезды. Наверное, как и всякая команда с какой-то дотелевизионной биографией, мы свято верили, что, придя «в телевизор», мы там всех «накажем». Но попав туда, мы сразу поняли, что тут все не так, и это совсем другая игра. Ведь мы начинали играть еще в начале 80-х — в тот КВН, который был, по сути, закрыт, по крайней мере, в эфире его не существовало. И сравнивать себя было не с кем и не с чем. И только попав в 1992 году на сочинский фестиваль, мы поняли, что тут другая Вселенная. Мы не могли понять, почему наш домашний юмор не идет, почему из 500 наших шуток Марфин отмечает 2, и что вообще происходит. Но когда мы попали в сезон, то как-то очень быстро врубились. Мы вычислили секрет успеха других команд, анализировали свои ошибки — и в итоге поняли, что и как надо делать. Найдя новый формат, мы сразу победили, и дальше надо было просто развивать это. Возможно, главный секрет нашего успеха в том, что мы были постоянно действующими генераторами, постоянно что-то придумывали, складывали это в архив — и когда наступало время игры, у нас не было дефицита материала, напротив, вставала проблема его выбора. Мы были добротной КВНовской машинкой — или «танком», как нас стали потом называть. Вот вам и секрет успеха — трудолюбие, анализ, работа на износ в каждый нужный момент.
«Песня хулигана»: 1995 г., ХАИ
«Партия, дай порулить!»: 1988 г., НГУ (Новосибирск)
«Золушок»: 1993 г., «Дрим Тим» (Донецк-Екатеринбург)
«Служба 911»: 1995 г., «Запорожье-Кривой Рог-Транзит»
«Операция по изменению национальности»: 1997 г., «Новые армяне» (Ереван)
«Сальто Делчева»: 2000 г., «Уральские пельмени» (Екатеринбург)
«Страусиные бега»: 2003 г., «95-й квартал» (Кривой Рог)
«Отец и сын наряжают елку»: 2004 г., «Сборная Пятигорска»
«Гадя Петрович Хренова»: 2005 г., «Утомленные солнцем» (Сочи)
«Цацко-пецкий лицей»: 2007 г., «Мегаполис» (Москва)
«Жена и ее обувь (Игорь и Лена)»: 2012 г., «Днепр» (Днепропетровск)
«Римейки Одесской киностудии»: 2014 г., «Одесские мансы»
«Конфетный вкус»: 2014 г., «Детективное агентство Лунный свет» (Воронеж)
«Камызякский суд»: 2015 г., «Сборная Камызякского края» (Астрахань)
Читайте также на «Репортере»