25-летняя Юлия Санина рассказала нам, что написала песню для «Евровидения» в тот момент, когда ей захотелось стать мамой, о традиции мириться перед сном и как пишет свои хиты на «птичьем» языке

— Юлия, поздравляем с выходом группы в финал. Вы же наверняка читали комментарии поклонников о вашем выступлении. Так вот они говорят, что все предыдущие ваши песни были более хитовыми, нежели Helpless, с которой собираетесь покорять Европу...

— Если бы можно было взять старый хит Stones или Make-Up, мы бы этим воспользовались. Но правилами конкурса это запрещено. На выбор у нас было две композиции — Doctor Thomases, которая недавно вышла, и совсем новая — Helpless. Она нам показалась более сильной и по смыслу, и по напору. Хотя, конечно, многие ожидали от нас более драйвовую. Я понимаю людей и в чем-то даже согласна, потому что The Hardkiss — это все-таки больше драйв и хард, чем кисс. Но в случае победы,  будет не стыдно представлять Украину с Helpless, в отличие от того же Doctor Thomases, которую считаю более несерьезной.

— Какой смысл вы закладывали в Helpless? Вы написали ее еще до революционных событий?

— Скорее, в то время. Она очень личная, потому что я как раз тогда мечтала о малыше. Хотелось ощутить момент зарождения жизни внутри. Плюс я люблю пофилософствовать... Поэтому песня получилась не только о рождении, но и о духовном возрождении, возможно, целой страны.  

— Рождение ребенка очень меняет женщину, не будет ли у вас теперь переформатирования группы в сторону кисс, а не хард?

— А вот и нет. Те песни, которые пишутся сейчас, наоборот, более неформальные, не форматные и даже тяжелее, чем все наше творчество до того. 

— На вас так влияет ребенок?

— У нас все-таки мальчик. И маме с папой хочется воспитать в нем рок-н-ролл! Но я не собираюсь засиживаться в декрете. У нас много выступлений, мы так составляем график, что Даниила оставляем максимум на пять-шесть часов. Я же еще кормлю грудью.

— В шоу-бизнесе часто бывает, что жена — певица, муж — продюсер. Вы не исключение: ваш муж Валерий Бебко — бас-гитарист и продюсер группы. Удается ли не выносить на сцену вопросы из разряда кому мыть посуду?

— Сложно не переносить, когда находишься рядом с человеком 24 часа в сутки. Стараемся напряжение переводить в шутку, тем более знаем друг друга давно. И ребята из группы с пониманием относятся к нашим с Валом разборкам. Но с такими спорами нам помогает справиться поцелуйчик на ночь. 

— Мы для себя открыли The Hardkiss на церемонии Yuna в 2012-ом. Почти все в зале были уверены, что выступила западная группа... Была цель сделать европейский проект?

— Нет. Просто я пишу песни на английском, потому что воспитывалась на зарубежной музыке. И мой голос звучит на нем лучше. А вообще придуманный «птичий» язык, на котором сначала пишутся песни, на него потом очень хорошо ложатся английские слова. И, конечно, это позволяет быть доступными для других стран.

— Как вас воспринимают в Европе и России?

— Принимают хорошо, но конкуренция большая, поэтому продвигаемся на европейский рынок не так быстро, как бы этого хотелось. Для начала надо стать более именитыми в родной стране, а потом уже двигаться на Запад. В России наши клипы крутят все музыкальные каналы бесплатно! Обидно, что у нас этого не происходит.  Притом что мы туда не ездим с концертами уже года полтора. И крутят нас там именно как украинскую группу.

— Как считаете, почему до сих пор не получилось полноценной экспансии украинской группы на Запад?

— Скажу исходя из нашего опыта: чтобы развиваться в той или иной стране, в ней надо жить. Когда заинтересованы в продукте, ты должен быть в пешей доступности, например, через час приехать на интервью, сделать фотосессию. Как, собственно, и в Украине. Находиться в гуще событий по всей Европе не получится, надо выбирать страну обитания. Мы пока не планируем переезжать, тем более у нас только в ноябре родился малыш. И если бы даже серьезный лейбл подписал с нашим артистом контракт, то первым условием был бы переезд.

— Вы сказали, что в отличие от России, в Украине вас бесплатно не пускают в эфир. Какую дань требуют?

— Не важно, подобные предложения мы отвергаем, поэтому на украинском ТВ последний наш клип Stones был еще в 2014 году, а с тех пор у нас вышло как минимум две видеоработы.

— Юлия, сколько времени ушло на раскрутку The Hardkiss, и когда вы ощутили популярность?

— По меркам шоу-бизнеса быстро. Через полтора года работы мы стали более менее востребованы. А песня Make-Up, которая вышла в 2012-м, открыла для нас много дверей.  В плане туров, мы стали собирать большие залы.

— Мы знаем, ваш первый гонорар был меньше $500. Во сколько раз он увеличился сейчас?  

— В разы (смеется). Все зависит от песен: чем больше у артиста хитов, которые запоминаются, тем больше гонорар. Как ни странно, участие в разных телешоу — не дает концертов. Я знаю таких дутых звезд, которых полно на экране, но при этом они бедствуют, потому что концертов нет. 

— Юлия, в клипах и на сцене вы всегда разная: блондинка, брюнетка, то с фиолетовыми, то с розовыми волосами. А какая вы дома с ребенком? 

— Я — брюнетка, но бывает с концерта приезжаю в образе (смеется). Вот недавно пришла домой в черном парике, с черными губами и боялась к малышу подходить, чтобы не испугать. А в обычной жизни я без макияжа. И не заморачиваюсь. Мне на сцене хватает экстравагантных образов.