Текст: Игорь Бурдыга

Взрыв метана на выемочном участке Восточной уклонной лавы №3 утром 4 марта унес жизни 34 горняков донецкой шахты имени Засядько. Тела 33 шахтеров в течение двух дней были подняты на поверхность, еще один скончался в ожоговом отделении Центральной клинической больницы. Причины трагедии еще устанавливает следственная комиссия, организованная «правительством» ДНР, но ее первые последствия уже налицо — руководство самопровозглашенной республики нашло повод отобрать богатую шахту у ее бессменного арендатора Ефима Звягильского 

Подслащенная горечь утраты

Утром 7 марта на Щегловском кладбище Донецка тихо даже для похорон. В этот раз обходятся без оркестра с траурными маршами. Руководство еле слышно зачитывает прощальные речи.

— Херню ты, Вова, все-таки нес, — товарищ одного из выступавших, закуривая, направляется вместе с ним к выходу с кладбища. — «Несмотря на тяжелые обстоятельства, нашли в себе силы, добывали для страны уголь…» Для какой страны? Бабки они зарабатывали, как и все мы, чтобы выжить.

Тишину нарушает немолодая женщина в заношенном пальто, подъехавшая на такси позже всех. Она заходится в рыданиях над одной из могил. Остальные женщины пугающе спокойны. Они нарыдались еще два дня назад, дожидаясь под шахтой, пока тела мужей, отцов, сыновей поднимут на поверхность.

— После последнего взрыва в 2007 году семьям квартиры давали, дом построили, — осторожно поддерживая под руку, напоминает одна новоиспеченная вдова другой, такой же невысокой, посеревшей блондинке в дешевом пуховике.

— Ага, эти дома только бомбить умеют.

По периметру площади перед шахтоуправлением выстроились белые КамАЗы с эмблемой Министерства чрезвычайных ситуаций России на борту. Накануне руководство ДНР демонстративно отказалось от помощи украинского МЧС, заявив, что горно-спасательные службы Донецка сами справятся с катастрофой. Российские спасатели, по их собственным словам, прибыли с благотворительной миссией — они привезли на шахту 200 тонн гуманитарной помощи, а также психологов для помощи семьям пострадавших.

Пока россияне выступают перед прессой, менеджеры шахты группами по трое-четверо тихо переговариваются, стараясь держаться подальше от вооруженных боевиков, стоящих в оцеплении шахты еще со среды. С журналистами разговаривать никто не хочет — до окончания расследования специальной комиссии, созданной «главой республики» Александром Захарченко, причины взрыва никто не комментирует.

Возле складов под объективами камер российских телеканалов шахтеры разгружают КамАЗы и перетаскивают к лифтам мешки с сахаром и мукой.

— Хоть продукты привезли. У нас тут не достать уже ничего, — в курилке проходчик Саша осторожно разговаривается. — Зарплату, конечно, выплачивают, но с опозданиями. При нынешних ценах — слезы.

О взрыве горняки говорят неохотно. Слава богу, не на их смене. Для многих погибшие были если не друзьями, то хотя бы знакомыми.

— С охраной труда здесь всегда было неважно. А в этом году так вообще. Инструменты, оборудование через фронт не завозят. Даже леса на крепы часто не хватало. А на том участке, говорят, вентиляция месяц как барахлила, — уже почти шепчет мне Саша, перед тем как вернуться к грузовику с сахаром.

Реабилитация по горячим следам

— Никому не верьте, у нас шахта одна из лучших по безопасности. Остальное покажет расследование, — инженер по технике безопасности шахты, которого мы застали в ожоговом отделении Центральной клинической больницы Донецка, убегает от нас по коридору, даже не представившись.

Если смотреть на статистику, то в безопасность шахты имени Засядько трудно поверить — в прессе за ней закрепилось прозвище «шахта-убийца». За годы украинской независимости это уже седьмой крупный взрыв. Последний и самый трагичный в 2007 году унес жизни 101 горняка. Особенность этой шахты — очень глубокая добыча, до 1500 м. На такой глубине скопления метана не редкость. К тому же шахтеры всегда «гнали план». От выработки зависит их зарплата, поэтому нарушения техники безопасности здесь в порядке вещей. Во время войны ситуация только ухудшилась: горняки держались за рабочие места, руководство — за контракты на поставку.

В ожоговом, где сейчас находится восемь пострадавших шахтеров, мы спрашиваем о реабилитационных психологах российского МЧС. Дежурный врач, который просит называть его просто Андреем, едва ли не смеется в ответ:

— Не припомню, чтобы таких здесь встречал. Вряд ли они кому-то помогут. Шахтеры — народ тяжелый. Психика у них поехавшая и без травмы. Годами сидеть под километром породы — это нелегко. И все знают, что могут погибнуть, и у всех постоянно кто-то гибнет. И все равно работают, потому что деньги, стаж, пенсии. Думают, что пронесет. Да и какая теперь альтернатива?

На ожогах за 30 лет Андрей выучил всю специфику работы угольных шахт, хотя спускался под землю всего пару раз. Рассказывает, что работа маркшейдера — специалиста, в обязанности которого входит обнаружение пластов метана, — сродни гаданию на кофейной гуще. Но все равно без них взрывов и жертв было бы в разы больше.

— Сам по себе взрыв дает повышение температуры на очень короткое время, поэтому ожоги от него неглубокие. Но на шахтерах промасленные спецовки, они вспыхивают как спички, обеспечивая глубокие поражения всего тела. А еще баротравма: взрыв, словно молотком, вбивает в тебя горячий шахтный воздух, разрываются барабанные перепонки, внутри сгорают альвеолы легких. Ну и ударная волна, простите за подробности, поднимает в воздух все говно, которое оседает на ожогах. Но если после этого выжил, главное, чтобы вытащили, а мы уж как-нибудь спасем. Только вытаскивать надо быстро, запаса воздуха в «спасателях» хватает на час спокойного дыхания максимум. Многие их вообще с собой не берут, чтобы лишний вес не таскать.

Комиссии по расследованию собираются после каждого взрыва,но поиск виновных — пустое занятие, считает врач. И руководство шахт, и сами горняки годами шли и будут идти на смертельный риск ради угля.

— Я помню, как-то на взрыв примчался, гляжу на одного, что-то знакомое. Спрашиваю: «Маналкин, это ты? Чего тебя туда снова понесло?» А он мне: «Доктор, у меня трое дочерей, мне их надо кормить, выдать замуж, а я ничего другого не умею».

Закрыть или отобрать

Вопрос о закрытии шахты имени Засядько поднимается после каждого смертоносного взрыва, но дальше разговоров дело не заходило. В этот раз «премьер» ДНР Александр Захарченко удивил всех, заявив, что собирался закрыть шахту за нарушение охраны труда еще за месяц до взрыва:

— Я издал такой указ, но шахта зарегистрирована на украинской территории и нам не подчиняется. Поэтому вся ответственность за смерть горняков лежит на украинской власти.

Найти такой указ на сайте ДНР не удалось, но в словах Захарченко есть доля правды: шахта Засядько действительно одна из немногих переехавших «на бумаге» с подконтрольных сепаратистам территорий. Это позволяет ей самостоятельно, без посредничества ДНР, торговать коксующимся углем, поставляя его через линию фронта. Традиционные покупатели кокса — метпредприятия Мариуполя, входящие в группу «Метинвест» Рината Ахметова. Именно люди Ахметова, по словам шахтеров, договариваются о свободном пропуске угля с боевиками.

У владельца шахты, депутата Ефима Звягильского, отношения с сепаратистами похуже. Когда в ноябре он пытался попасть в Донецк, где из-за обстрела шахты под землей застряли более 200 шахтеров, боевики задержали его на четыре с лишним часа. Зачем? Ни руководство ДНР, ни сам Звягильский не рассказывают. Но после этого депутат в Донецк больше не приезжал.

— Да, мы бы с ним тут поговорили, — недобро улыбается командир отряда боевиков, стоящих в оцеплении шахты. В чем именно причины такой неприязни, он не объясняет.

Поговорить с самим Звягильским «Репортеру» не удалось. Вот уже несколько дней по его номеру отвечают помощники, отказываясь что-либо комментировать.

У некоторых лидеров сепаратистов давние личные счеты со Звягильским, осторожно рассказывают менеджеры местных шахт на условиях анонимности. К тому же «правительство» ДНР давно
хотело взять под контроль предприятие, чтобы вклиниться в схему поставок кокса на метзаводы Ахметова. А тут подвернулся удобный случай.

Еще в день взрыва управление шахтой взяла на себя спецкомиссия, ведущая расследование, в которой не нашлось мест для топ-менеджмента. Доступ к зданиям предприятия преградили автоматчики. В субботу «правительство» объявило о готовящейся национализации шахты, а в понедельник ее директор Павел Филимонов был арестован «по подозрению в нарушении правил горных работ» — такое решение, по сообщениям ДНР, принял «суд республики».

— Почему уголь с Засядько идет де-факто в другую страну и деньги за него идут кому-то в другую страну? Уголь народный и будет принадлежать ДНР, — пафосно прокомментировал смену руководства Александр Захарченко. Похоже, о прежних планах по закрытию смертельно опасного предприятия он уже не вспоминает.