Глеб Простаков, главный редактор

Мартовские иды принесли стране новые искушения. Едва замолчали пушки, как заговорили олигархи. А что бы ни говорили последние, они всегда говорят о собственности. Чаще о чужой, чем о своей. Передел имущества после революции был лишь вопросом времени. Но война внесла существенные коррективы
в этот процесс. Сейчас борьба за собственность — это не только вопрос капитализации влияния бизнеса на власть, как было раньше.

Собственность берет тот, кто может ее взять. Инструментарий видоизменился и расширился. Теперь это не только купленные решения судов, выписанные под конкретного претендента условия приватизации, но и грубая сила. То, что было неприемлемым раньше, — физическое уничтожение инфраструктуры, диверсии, использование армий «двойного назначения» для захватов объектов и изменения логистики поставок грузов — уже в порядке вещей. Рейдерские захваты начала нулевых годов, маски-шоу и украденные реестры собственности сегодня кажутся детскими играми.

То, что инициатива реприватизации исходит не от государства, плохо. Это значит, что власть недостаточно окрепла, чтобы запустить процесс, результатом которого станет снижение удельного веса крупного бизнеса до тех значений, когда шантаж станет невозможным. Когда антимонопольным законодательством и его надлежащим применением будут защищены отдельные секторы экономики — те самые болевые точки, на которые давят олигархи, будь то многотысячные трудовые коллективы, которые грозятся выйти на улицы, бензин в крупнейшей сети АЗС, который может вдруг исчезнуть из продажи, или банк, чей портфель депозитов и кредитов столь велик, что невыдача ему рефинансирования Нацбанком грозит обвалом всей финансовой системы.

Война ослабляет всех, но в разной степени. Тот, кто быстрее всех всплывает на поверхность, расталкивая других, завладеет всей лодкой. Сейчас на эту роль претендует Игорь Коломойский. И первые станут последними, а последние — первыми. Такова, как правило, логика олигархической борьбы при смене режима. Но сегодня мы имеем уникальную ситуацию: новая власть не лояльна к Коломойскому. Наоборот, она опасается усиления его влияния и в то же время боится вступить в открытую конфронтацию. Она готова сотрудничать с давшими слабину олигархами, дабы не допустить усиления первого среди равных. Президенту-мультимиллионеру и инвестиционным банкирам в министерских чинах некомфортно рядом с миллиардами Коломойского. Война полномочий против денег уже началась.

«Бей первым» — так подумал днепропетровский губернатор, едва уловив слабый намек на возможную потерю контроля над своим ключевым активом в нефтяной цепочке — компанией «Укрнафта». Крупнейшая нефтедобывающая компания страны не является безраздельной собственностью группы «Приват», а лишь контролируется его менеджментом. Этот контроль — плод подкупа и компромисса, чего не скрывает и сам олигарх. Без этих двух составляющих его бизнес-империя рушится как карточный домик. Инициировав процесс реприватизации активов Ахметова, Пинчука, Жеваго, Еремеева, Коломойский не нападает, а защищается. Задача — отвлечь внимание от собственных предприятий, создать информационный шум вокруг активов конкурентов, включиться в борьбу за них и если не выиграть, то получить фигуры для размена.

«Бей наверняка» — такой должна быть логика Петра Порошенко и его сторонников, если  они всерьез решили избавить страну от отравленной пилюли олигархического влияния на экономику и власть. Роль Кучмы, балансирующего между интересами региональных бизнес-кланов, не подходит Порошенко, если он действительно хочет провести серьезные реформы и дать стране новое дыхание. Но для начала нужно закончить войну. Как минимум хотеть ее закончить.