Текст: Александр Сибирцев

Добровольная и бескорыстная помощь воинам-фронтовикам — вовсе не изобретение сегодняшнего дня. Во все времена и эпохи патриотически настроенная часть общества всех народов и государств активно помогала своим бойцам. Украинское движение волонтеров — масштабно, его помощь в первые месяцы войны была незаменима из-за развала армии. В каждом фронтовом подразделении бойцы рассказывают о «своих» волонтерах, признавая, что если бы не они, то украинские войска остались бы голыми и босыми. Сами волонтеры порой рискуют жизнями, попадая под обстрелы. Многие побывали в плену вместе с бойцами.

Но во все времена к бескорыстным помощникам примазывались аферисты и мошенники самых разных мастей. С начала АТО не раз и не два вспыхивали скандалы, связанные с присвоением и растратой денег и имущества, собранных для фронта. Наш журналист выяснял, кто наживается на волонтерском движении в Украине

Эпиграф

«Когда мы в начале войны ехали в Сербию, мы прямо-таки объедались на каждой станции, так здорово нас повсюду угощали… В Хорватии, в Осиеке, двое из союза ветеранов принесли нам в вагон большой котел тушеных зайцев… А когда мы проезжали Венгрию, на каждой станции нам в вагоны швыряли жареных кур. В Капошваре мадьяры бросали в вагоны целые туши жареных свиней…»

Ярослав Гашек. «Похождения бравого солдата Швейка»

Мошенник: «Фронт — сладкая тема»

Практически на каждом перекрестке или в вагоне метро можно встретить людей в ярких накидках с прозрачными ящиками для сбора пожертвований «На помощь воинам АТО». Как правило, сборщики помощи демонстрируют ксерокопии документов какого-нибудь благотворительного фонда. Шустрые ребята выходят на маршрут с завидным постоянством и работают явно по графику. Нетрудно понять, что сборщики — это не волонтеры, а наемные работники. 

В разделе «Трудоустройство» на любом украинском сайте объявлений размещено множество предложений устроиться сборщиком добровольных взносов «на нужды фронта». Работодатели вовсе не шифруются и не пытаются скрыть характер работы. В числе требований к соискателям — активность, ответственность и коммуникабельность. В списке условий работы — посменный график, оплата наличными каждый день и даже «открытые возможности для карьерного роста». Авторы объявлений отмечают, что возможна работа в парах и с друзьями, допустим свободный график. Заработки обещают от 90 грн в час до 4500 грн в месяц плюс бесплатный проезд в транспорте. В качестве гарантий безопасности и для защиты от чересчур дотошных граждан волонтерам обещают «полный пакет документов».

Обзвонив с десяток указанных в объявлениях телефонных номеров, неожиданно понимаю, что в этой сфере можно сразу занять престижную должность регионального руководителя. Двое из потенциальных работодателей, узнав о моем возрасте, наличии высшего образования и опыте руководителя небольшой компании, с ходу предлагают мне возглавить «небольшой филиал благотворительного фонда» в моем регионе.

Половина нанимателей по телефону сообщает, кому предназначаются деньги, называют реальные воинские подразделения. Конечно, не все они мошенники. Во многих подразделениях подтверждают, что получают продукты, вещи и амуницию от названных мной волонтеров и фондов. Однако о другой половине «волонтерских» фондов, названия которых фигурируют в интернете, в АТО никто не слышал.

Я решил проверить, как именно собираются и куда идут деньги, полученные таким образом. И тут меня поджидала журналистская удача: мне не пришлось устраиваться на работу по выбранному наугад объявлению, поскольку «работа» нашла меня сама. Один из моих знакомых по предпринимательской деятельности в «бурных 1990-х» похвастал при случайной встрече «интересной темой, связанной с помощью фронту». Не зная, что я журналист, он посулил мне солидный заработок и «надежную крышу» при условии сотрудничества и оставил номер телефона. Предлагаю встретиться. Жалуюсь на кризис, нехватку денег. Знакомый небрежно роняет: «Не вопрос! Приезжай. Деньги на земле лежат, только успевай собирать!»

В ресторане, где мы договорились встретиться, посетителей немного. Цены в меню заведения зашкаливают. Чашка кофе стоит 40 грн, а за обед из трех блюд придется выложить 500–600 грн. Но моего будущего «работодателя» Виталия высокие цены не пугают.

— В нашей организации не экономят на представительских расходах менеджеров, — небрежно комментирует Виталий. Старый знакомец явно уверен на все 100% в моем согласии поработать вместе и сразу берет быка за рога, расписывая выгоды будущего сотрудничества. — Твой интерес — от 20 тысяч грн в месяц или 20% от чистого остатка. 80% передаешь «наверх». Документы у нас в порядке. Наш благотворительный фонд создан еще в 2013 году. Сначала помогали разным там инвалидам, бесприютным. Ну, ты ж понимаешь, что на самотек все это пускать нельзя, нужна серьезная организация. Создавали фонд серьезные люди, — в этом месте Виталий делает выразительный жест пальцем, указывая куда-то наверх. — Всегда есть добрые и богатые люди, которые с удовольствием потратят пару-тройку сотен тысяч денег на помощь нищим и больным. Нужно только правильно попросить. Ну и попиарить потом инвестора самую малость. Без этого никак. Спонсоры очень любят, чтобы их хвалили за бескорыстную помощь. А после начала войны фонд полностью перепрофилировался на нужды фронта. Фронт — это наше все! — Виталий выдерживает паузу, откусывая добрый кусок пирожного и запивая его кофе. — Когда началась вся эта жара с войной, оказалось, что деньги есть не только у состоятельных ребят. Многие готовы отдать последнее на помощь Родине. Война — такое дело, повышает сознательность народа. Но ты не думай, что мы мошенники какие-нибудь. Конечно, часть денег идет в АТО. Как говорится, все для фронта, все для победы! Но и своих тоже обижать нельзя. За одно спасибо работать с утра до вечера и с вечера до утра никто не будет. А работа тяжелая, сейчас все бросились эту грядку полоть и собирать урожай. В общем, заработки у наших нормальные. И твою команду не обидим.

«Бизнес» на помощи фронту

Самая интересная часть общения с «бизнесменом» Виталием — подробный деловой инструктаж по организации филиала «благотворительного фонда».

— Твоя обязанность — организовать филиал нашего фонда, наладить работу, нанять волонтеров, вести бухгалтерию. Сам понимаешь, бухгалтерию нужно вести такую же, как в обычном бизнесе. Пишем один — два в уме. По бумагам все чисто должно быть: собрали 100 тысяч — отправили 100 тысяч. На фронт.

— Откуда деньги на зарплаты?

— «Восток — дело тонкое, Петруха», — улыбаясь, цитирует красноармейца Сухова Виталий. — На особом контроле держи сборщиков с «земли». Обычно в волонтеры вербуется всякая рвань: наркоманы бывают, алкаши. Эти норовят собрать полный ящик денег и сбежать. Поэтому сразу подбирай пару-тройку надежных помощников, желательно серьезных бойцов. И чтобы они постоянно присматривали за сборщиками. Почти половина этих товарищей норовит сбежать с баблом. Поэтому сразу инструктируй: если будут такие случаи, тут же чтобы привозили беглецов в офис. Там таких придется учить. Наказывать, причем при других сборщиках. Чтобы неповадно было. Цена вопроса
и спокойной работы — нормальное сотрудничество с ребятами из Минобороны и МВД. Если без подробностей, то механика простая: допустим, собрали на «земле» сотню тысяч гривен. Покупаем на десять тысяч берцы или какую-нибудь снарягу, пишем в интернете на нашей страничке, что скоро передадим это на фронт. Закупаем по одной цене, пишем в отчете другую — те же 100 тысяч. За закупку получаем откат в фирме, в которой закупили ботинки. Часть откатываем тыловикам. Они пишут отчет. В общем, получается экономия. Конечно, часть из собранного откидываем на аренду офиса, зарплаты ведущим направлений. Что-то на оплату транспорта. Еще очень важно: часть собранного нужно отложить на решение вопросов. С кем? Ну, как в обычном бизнесе. С проверяющими из МВД, налоговой и прочими «пожарниками»! Они пасутся на этой грядке давным-давно. В общем, на них уходит до 15%. Но самое главное в этой работе — обязательный отчет в интернете. Для этого у каждого солидного фонда есть команда «интернетчиков», которые пишут отчеты, публикуют фото с довольными бойцами в берцах и бронежилетах. «Интернетчикам» тоже придется платить денежку. Они будут делать для твоего будущего филиала самую основную часть работы — пиар. Без доверия народа работы нет. Обязательно должны быть фото передачи собранных вещей и продуктов прямо на передовой. Для этого придется кататься в АТО. Дадим контакты командиров подразделений и армейских снабженцев. Чем больше о нас позитивных откликов, тем меньше к нам вопросов. А на передовой всем плевать, сколько к ним консервов и броников доехало, курток, штанов и ботинок. Никто их не считает. Главное — это фотографии! Чтобы ты там присутствовал обязательно, в обнимку с бойцами, в бронике и каске. На фоне флага. И чтобы ящики и мешки с передачкой в АТО тоже были в кадре.

Напоследок Виталий как бы невзначай роняет, что руководителей «направлений» и региональных филиалов фонда тоже контролируют.

— Было пару случаев, когда менеджеры пытались бабло скрысить. Но это быстро пресекли. И даже не теми методами, которые были в 1990-х. Достаточно было нашим ребятам из органов команду дать. Нашли тут же в машине у одного такого хитрожопого гранату. Ездил в АТО, решил поторговать оружием. В общем, его закрыли. Другого просто проверили, набили морду и уволили. Но если не крысишь деньги, ничего не бойся. Главное, не тырить бабло команды. И тебя тогда никто не обидит. Сейчас много волонтеров собирают деньги для фронта. Лучше всего твоему филиалу сразу завести дружбу с известными волонтерами, иногда помогать им, по мелочи подкидывать то-се. В общем, дипломатия тоже нужна в нашей работе. А то некоторые волонтеры совсем безбашенные. Если начнут докапываться
к нам, то работа, считай, закончена. Достаточно одного скандала в интернете… — завершает «инструктаж» Виталий.

После общения с «менеджером добрых дел» возникает вопрос: почему лжеволонтеры совсем не боятся ответственности за очевидное мошенничество?

Куда смотрит милиция?

Воровство денег или имущества при сборе помощи на нужды фронта на деле доказать трудно. В частности, по словам пресс-секретаря МВД Ларисы Волковой, для открытия уголовного производства в отношении волонтера, заподозренного в присвоении денег или имущества, собранных на нужды фронта, необходимо заявление потерпевшего.

— Как правило, помощь на нужды АТО собирается малыми средствами: кто гривну пожертвует, кто 100 гривен, кто-то принесет нужную вещь. Но следить за судьбой этих денег и вещей никто из жертвователей не планирует изначально. Если люди сдают деньги и вещи, значит, они доверяют тому, кто собирает помощь. Для того чтобы отследить перемещение денег, их нужно пометить. Но из-за того что средства собираются малыми суммами, сделать это очень сложно. Тем не менее масштаб хищений поставил очередную задачу перед милицией. И мы уже занимаемся этой проблемой. Сейчас в МВД отлаживаются механизмы выведения мошенников на чистую воду и открытия в отношении лжеволонтеров уголовных производств, — сообщила глава пресс-службы МВД.

Между тем киевский юрист и адвокат Алексей Скорбач в беспомощности милиции видит не только трудности правового решения вопроса по лжеволонтерам, но и прямой сговор профильных органов с мошенниками:

— Правоохранительные органы не могут и не умеют из-за непрофессионализма вовремя реагировать на новые и актуальные проблемы. Большинство липовых волонтеров просто подстраиваются, а их деятельность часто просто крышуется теми же правоохранителями. Каждый день я езжу в метро. На каждой остановке (не пересекаясь друг с другом) проходят молодые люди с криками о помощи бойцам, раненым, госпиталям, конкретным воинским частям, «Правому сектору», добровольческим отрядам и так далее. Откуда за короткий промежуток у всех этих молодых людей появились разноцветные коробки для сбора средств, спецодежда? Милиция что, не видит, какое количество людей собирает деньги неизвестно на что? Следующая проблема: как правило, люди отдают деньги добровольно, а это значит, что доказать вымогательство очень сложно. Кроме того, влияет на ситуацию незначительность выделяемых денег от конкретного человека. То есть, отдавая 1–2 или 5–10 грн, человек не станет впоследствии добровольно писать заявление о мошенничестве или обмане. Еще более усложняет дело ситуация, при которой деньги частично идут на заявленные нужды. Доказать, какие средства были собраны и сколько должно было пойти на адресную помощь, также практически невозможно. Следующий вопрос: кто напишет заявление? Для открытия уголовного производства должен быть потерпевший.

Сами волонтеры также признают, что их движение «медом намазано» для аферистов.

— Толпы «волонтеров» в разноцветных накидках с прозрачными ящиками для сбора денег на «нужды АТО», наводнившие сейчас Киев и другие города, — это на 99% люди, работающие на мошенников из различных благотворительных фондов, которые якобы собирают деньги для фронта. На самом деле из собранных средств на нужды фронта тратится от 3 до 5%, остальное они тратят на свои зарплаты, — возмущается известный на всю Украину киевский волонтер Иван Звягин.

По мнению Звягина, поймать мошенников, подвизающихся на ниве волонтерства, сложно.

— Нужно было бы сделать рейды, подключить настоящих волонтеров для задержания мошенников. Но у реальных волонтеров времени для этого очень мало.

Ивана Звягина поддерживает волонтер из Киева Вита Бышенко:

— Я отношусь к сборщикам с ящиками «На нужды фронта», которые дефилируют в транспорте и на перекрестках, крайне отрицательно. Большинство из них — мошенники. Чаще всего они действуют в местах, где проходит много людей, в частности в киевском метро. Уже публиковались фото, как руководители контролируют сборщиков и забирают у них деньги. Происходит это при попустительстве милиции. При нынешних зарплатах милиционеров это для силовиков дополнительный заработок. Я уверена, что мошенники делятся деньгами с правоохранителями. Но бороться с ними все же можно, было бы желание. Прежде всего законодательно. Нужны рычаги, которые позволили бы правоохранителям проверять подозрительные организации, которые занимаются сбором денег.

Сложность в том, что мировая практика работы благотворительных фондов не исключает оплату труда сотрудников и волонтеров. Просто мотив работы там — не «бизнес», а именно помощь, а организационные расходы профессиональных фондов — именно организационные расходы, а не способ заработать. Формально разницы между мошенниками, которые часть заработанного отправляют на фронт, и фондами, которые платят части сотрудников, вроде бы и нет. Есть фактическая разница:
в целях организации и в прозрачности финансов.

— Волонтер — это доброволец. Соответственно, о какой оплате может идти речь? Я общалась с представителями Канады, которые привозили гуманитарный груз. Да, у них волонтеры оплачиваемые. Их поражает самоотверженность украинцев. Еще со времен Майдана. Они считают нас эталоном волонтерства. У нас есть волонтеры в АТО, волонтеры-юристы, волонтеры-психологи и т. д. Но все эти люди бесплатно делают то, что они умеют, в ущерб своему времени, семье и заработку, — говорит одесский волонтер Оксана Алексеева, с начала АТО снабжающая всем необходимым солдат из 28-й механизированной бригады. — Список мошенников может быть очень большим в связи с тем, что многие из них, ранее втихую «разводившие» людей, теперь делают это открыто. Сейчас достаточно просто зарегистрировать какую-нибудь гражданскую организацию или благотворительный фонд. Учитывая то, что в стране хаос, проверять их никто не будет. Главное, покрасивее писать о своих «трудах» в социальных сетях и показывать видимость работы. Например, одна из волонтерских организаций из Николаева попалась на вывозе оружия из зоны АТО, у других — несоответствия в отчетности.

Оксана Алексеева делится с нами способом распознать мошенников в рядах волонтеров:

— Что вызывает сомнения в деятельности волонтера? Прежде всего ложь в отчетах. Например, получивший всеукраинскую известность волонтер Б. долго занимался 79-й бригадой,
а в итоге одет был только 1-й батальон из всей бригады. У волонтера П. несоответствие текста в социальных сетях с данными в отчетной финансовой таблице — «гуляют» несколько крупных сумм. У многих то же самое. Например, собираем на одно, но вдруг срочно нужно другое. Собрали, но потратим на третье. Особо подозрительны те, кто помогает «всей армии», но кому конкретно — неизвестно.

Советы от известного волонтера Татьяны Рычковой:

1 Настоящие волонтеры всегда предоставляют подробные отчеты о том, какая помощь и кому конкретно оказана. У меня, например, сохраняются все чеки и квитанции на то, какие вещи и по каким
ценам были закуплены и переданы частям.

2 Настоящие волонтеры имеют обратную связь с частями, которым оказана помощь. Причем она налажена не с одним человеком из какой-либо части, а с несколькими. Эти люди должны знать, какие вещи и когда были переданы волонтерами в войска.

3 Если передаются очень дорогостоящие предметы, вроде тепловизоров, автомобилей или другого снаряжения, важно эти вещи ставить на баланс подразделений. Необходимо не просто передавать их, но и проводить по документам.

МУТНЫЕ ДЕЛА В КИЕВСКОМ МЕТРО

Неформальное объединение «Первый волонтерский проект»  провело собственное расследование деятельности сборщиков пожертвований «на войну» в киевском метро. Целый день за ними следили. Вот что удалось выяснить.

⦁ Сбор денег производится только в определенное время (утром с 10 до 14 и вечером с 16 до 18 часов). В 9 утра на одной из станций (они все время меняются) собираются сборщики, проходят инструктаж, и дальше каждый работает на своих отрезках метро, причем по определенному расписанию, чтобы не мешать друг другу (не пересекаться, как «дети лейтенанта Шмидта»).

⦁ Псевдоволонтеры вытаскивают деньги из урн палочками (например, от мороженого), обманывая работодателей.

⦁ Раз в час они приезжают на оговоренную заранее станцию (часто это «Дворец спорта»), где на лавочке сидит здоровенный мужик и достает деньги из урны для пожертвований.

⦁ После «рабочего дня» мужик выходит из метро и садится в автомобиль BMW X5, причем номера каждый день разные, хотя машина одна и та же. Дальше его отследить не удалось.

⦁ В госпиталях ни о каких помогающих им фондах раненные бойцы не слышали. Они знают конкретные имена волонтеров, которые опекают их лично.

ПОССОРИЛИСЬ ИЗ-ЗА ПЛАНШЕТОВ

С начала проведения АТО с Минобороны стала сотрудничать группа волонтеров (во главе с известным деятелем К.), которая первое время хвалила командование АТО. Но после смены министра волонтеры стали резко критиковать действия военных, причем по поводу и без. Секрет изменения позиции прост — один из руководителей группы работает начальником департамента продаж компьютерной техники в крупной IT-компании. На собранные у народа деньги он покупал сам у себя планшеты с накруткой 50%, а затем передавал их в Минобороны в качестве безвозмездной помощи. Острая критика началась сразу же после того, как новое руководство министерства стало задавать вопросы и говорить, что им не нужны планшеты в таком количестве, а собранные деньги лучше потратить на более важные предметы для выживания бойцов.

КАК НЕ ПОПАСТЬСЯ НА УДОЧКУ МОШЕННИКОВ

Волонтеры и юристы дали несколько полезных советов.

1. Собирать деньги на перекрестках волонтеры имеют право. Но бесплатно. При этом сборщики обязательно должны иметь документы с «живыми» печатями, выданные организацией, которая имеет право на сбор средств. «Если сборщикам денег платят зарплату, а время от времени у них забирают наличные некие „менеджеры“, к такой организации сразу возникает много вопросов», — отмечает юрист Вячеслав Плахотнюк.

2. Необходимо наличие копии документов с регистрацией этой организации. «Бокс должен быть опечатан, а если волонтер берет наличные в руки без бокса, то должна быть отчетная ведомость, в которой спонсор указывает сумму, переданную собирателю. Эти ведомости должны быть в открытом доступе в интернете и в самой организации или у конкретного волонтера», — уточняет Плахотнюк.

3. В интернете на своих страницах в соцсетях настоящие волонтеры всегда публикуют фотоотчеты передачи вещей, продуктов, амуниции подразделениям в АТО, в том числе фотографии чеков
и квитанций, подтверждающих, что собранные деньги пошли на закупку того, что было нужно в подразделении. «Бывают очень редкие исключения. Например, когда я передавал помощь киборгам
в донецком аэропорту. Сами понимаете, что под обстрелом не до фотоотчетов», — говорит волонтер Иван Звягин.

4. Настоящие волонтеры, как правило, имеют свои подшефные подразделения, которым передают то, что было закуплено или собрано. «Если какой-то волонтер пиарится на том, что помогает всей армии, то это уже повод для подозрений в нечистоплотности», — подчеркивает волонтер Оксана Алексеева.

5. Основные признаки подозрительных волонтеров — это отсутствие отчетности по передвижению денег, сходятся во мнении волонтеры Оксана Алексеева, Вита Бышенко и Иван Звягин. «Отсутствие конкретики — это самый первый признак мошенничества. Мало написать, мол, помогаю такой-то бригаде, нужно четко указывать, что было передано и какому подразделению в этой бригаде. А не
“отдали что-то, кому-то, где-то“… Чтобы любой мог проверить эту информацию. Нужно писать: „Закуплено 20 свитеров по цене такой, переданы свитера конкретно таким-то и таким-то“. А не: „Купили два мешка свитеров, заплатили столько-то и передали на передовую“. Этот мешок мог быть маленьким,
и на самом деле в нем было всего пару свитеров», — комментирует Оксана Алексеева.