Текст: Светлана Крюкова, Наталия Судакова, Влад Азаров

8 марта сотня активистов вышла на центральные улица столицы, отмечая Международный день борьбы женщин за свои права. Равные возможности, война с сексизмом и бытовым насилием, ломка стереотипов в отношении места женщины в обществе — лозунги и речевки во время акции привлекали внимание именно к этим проблемам. «Репортер» прошелся в колонне вместе с феминистками, выяснил их мотивы и серьезность намерений и увидел, как марш взаимодействовал с окружающей действительностью

Министр соцполитики не выйдет

В полдень у метро «Арсенальная» собрались полсотни активистов, пришедших на марш. Каждый третий — с плакатом. Каждый пятый — в ярком наряде. Ажиотаж вызывает девушка, держащая в руках чучело, увенчанное кастрюлей. Чучело символизирует женщину-домохозяйку, обреченную до конца своих дней варить борщи и мыть посуду. Своей акцией, сообщает девушка, она решила привлечь внимание окружающих к проблеме кухонного рабства.

— В обществе бытует мнение, что женщина должна быть куклой Барби у плиты, — объясняет активистка. — А мы выступаем за равноправие. Мужчины 8 марта бегают с цветочками, а на следующее утро принуждают женщин брать тряпки в руки и убирать квартиру. Международный день борьбы за права женщин они опошлили. Самый лучший подарок для нас — равное распределение ролей.

— То есть цветов 8 марта вам лучше не дарить, да?

— Дарить, нам это приятно! — девушка смущается и поправляет челку. — Только у нас в сельской местности куча женских смертей от побоев. То, что он тебе на праздник принес цветочек, статистику смертности не изменит.

Вопрос о цветах возник не случайно. Марш охраняют несколько милиционеров, расположившихся по периметру, но тут, у метро «Арсенальная», кажется, что куда более очевидная граница между собравшимися активистами и просто прохожими тянется по ряду с лотками цветов. Это — буферная зона.

— Нет торговли совсем, — жалуется одна из продавщиц. — Вот пары идут. Парни на митинг этот смотрят и букеты покупать стесняются.

— Этот марш и за ваши права в том числе, — замечаем.

— Да больно надо, — отмахивается женщина. — Нам бы выторг сделать.

«Сексу — да! Сексизму — нет!» — слышится откуда-то справа. Там компания девушек и парней, держащих плакат с этим лозунгом.

— Феминизм борется за свободный выбор социальных ролей. А у нас так выходит, что украинским женщинам платят в среднем на 30% меньше, чем мужчинам, выполняющим ту же работу, — объясняет Людмила, девушка с плакатом. — Женщин реже делают начальниками, при этом мужчины-начальники часто заигрывают с подчиненными-женщинами против их воли. Соответствующие институты вроде Министерства социальной политики всем этим не занимаются.

«Сексу — да! Сексизму — нет!» — теперь кричат слева.

— Вы сегодня пойдете к зданию Минсоцполитики? — спрашиваем.

— Если честно, то понятия не имею. Просто пойду за всеми, — вздыхает девушка.

Предлагаем прямо сейчас связаться с главой министерства Павлом Розенко. Компания активистов воспринимает идею с воодушевлением. Пишем Розенко смс с предложением приехать на марш. Через полминуты приходит ответ: «Не. Пусть протестуют без меня. Демократия же!»

Цвета радуги

Начало марша задерживается почти на час, но пришедшие на него люди по этому поводу не особенно переживают. Кто-то ведет ожесточенные дискуссии на любые темы — от войны до особенностей ценообразования в киевских барах. Кто-то откровенно эпатирует прохожих. Как, например, парень в длинном плаще с огромной надписью «Черная радуга». Так называется новая анархистская организация, которая вышла поддержать женщин. В ее составе, признается молодой человек, всего три десятка членов, но зато максимально мотивированных. Лицо парня закрыто балаклавой — накануне прошел слух, что марш придут разгонять «правые», но, к счастью, обошлось.

Мимо нас проходит высокий юноша в розовой юбке. Это Зорян Кис, сотрудник одной из международных организаций по правам человека.

— Я так оделся, чтобы понять, что чувствует женщина, которая ломает общественные стереотипы. И что чувствовали девушки, которые век назад начали носить брюки. В то время это было вызовом обществу, — говорит Зорян.

— И как ощущения?

— Физически очень комфортно, но психологически неуютно, — признается он. — Я ловлю на себе насмешливые взгляды. Думаю, женщина, которая не соответствует ожиданиям общества, ощущает себя точно так же.

— Почему вас, мужчину, так остро беспокоят вопросы феминизма? Ваша девушка или жена так повлияла на ваше мировоззрение?

— Я не женат. Я живу с партнером. Я гей, — Зорян добродушно улыбается и разворачивает свой плакат.

На нем надпись: «Особисте — це політичне».

Феминистическое порно

Официальное начало мероприятия ознаменовывается музыкой. Несколько девушек и парней отбивают ритм на всевозможных перкуссионных инструментах. У группы есть название — «Ритмы сопротивления». Играет она немного вразнобой, но композиция выходит задорной и динамичной. Если добавить к ней партии гитары и клавишных, получился бы крутой танцевальный панк с бойкими текстами-кричалками на социальные темы. В прошлом десятилетии несколько феминистических коллективов Европы и Америки вроде Chicks on Speed и Le Tigre, игравших что-то подобное, стали локомотивом музыкального течения электроклэш. Придумал его немецкий диджей Хельмут Йозеф Гайер, более известный под псевдонимом Dj Hell. Помимо прочего он — один из спонсоров FEMEN.

FEMEN участники «Ритмов сопротивления» комментировать отказываются. Просто уходят от разговора.

— Они не за права женщин борются, а за свой пиар, — объясняет стоящая рядом с нами девушка. — Эти их акции ничего общего с феминизмом не имеют. Если бы сюда пришли FEMEN, я бы тут же покинула марш. Они, собственно, и есть демонстрация того, что женщинам надо прежде всего перестать угнетать самих себя.

— Вы о том, что их акции сексистские?

— В том числе. Но проблема тут шире. Мужчины угнетают женщин меньше, чем мы сами угнетаем себя, причем часто угнетаем очень жестоко. В африканских странах женщины делают себе обрезание, потому что в том обществе считается, что оргазм — это привилегия мужчин. Это ужасно. Я даже видела в 2013 году на феминистическом митинге плакат «Так оргазму!». В сексе должно быть равенство.

— Что означает равенство в сексе?

— Есть такое понятие, как «феминистское порно», — поясняет девушка. — Это когда мужчина закончил свои дела первым, а видео продолжается дальше — удовольствие получает и женщина. Но большинство роликов в интернете, к сожалению, заканчиваются только оргазмом мужчины.

Средний пол

Колонна движется по улице Грушевского. Возглавляет ее коллектив «Ритмы сопротивления», отбивающий бесконечный ритм. Следом идут десятки участников марша. Среди присутствующих процентов 30% — активисты тех или иных организаций с политическим уклоном. В основном левого толка. Впрочем, лозунги на их плакатах не отличаются от феминистических — они тоже за равноправие и против сексизма.

— В принципе, разделение людей на мужчин и женщин — это не только биология. Мы имеем дело также и с гендером. Мужчина, женщина — тот социальный пол, с которым человек себя ассоциирует вне зависимости от биологии. Бывает, что мужчине не нравится маскулинная мужская роль или, скажем, девушка не хочет следовать стереотипу хрупкой и пассивной хранительницы домашнего очага. Эти традиционные модели навязываются государством. Так что, я считаю, то, что в некоторых странах от них уходят, предлагая обращаться к человеку, не указывая на его пол, как минимум любопытная практика, — говорит Артем Тидва.

Артем — один из участников социалистического объединения «Левая оппозиция». На марш он пришел, по его словам, чтобы поддержать знакомую, которой попадаются исключительно парни-деспоты.

— Традиционные государственные модели поведения идут от религий. Самые крупные из них — патриархальные. А женщина — ну, вышла из ребра, как там сказано. Не только бытие определяет сознание, — Артем Тидва цитирует Карла Маркса, — но и сознание отчасти формирует бытие. Заставляет, например, девушек верить, что они — собственность мужчины.

— Вы, конечно, атеист?

— Скорее, да. Материалист. Точно не агностик. Как говорил Ленин, агностицизм — это такая кашица из материализма и идеализма, — смеется Тидва.

Несколько минут мы с Артемом обсуждаем снос памятников Ленину в Украине, который он, социалист, где-то понимает: эти памятники слишком ассоциируются с тоталитарной властью. Беседа неизбежно касается суфражисток. С приходом коммунистов они завоевали женское избирательное право на территории бывшей Российской империи. Впрочем, суфражизм Тидва считает недостаточно радикальным движением. И цитирует Ульрику Майнхоф, называвшую его непоследовательным.

Ульрика Майнхоф — немецкая журналистка, в конце 1960-х ставшая одним из лидеров леворадикальной организации «Фракция красной армии». Ее активисты несколько десятилетий боролись против американского империализма, усиления полицейского режима в Германии и нацистов, переживших Нюрнбергский процесс и оставшихся при власти. Боролись в том числе и с помощью террористических актов: убийства видных бизнесменов и политиков, подрывы супермаркетов.

— Ульрика Майнхоф могла бы стать одним из символов феминизма? — спрашиваем.

— Знаете, я ее ценю в первую очередь как одного из лучших журналистов прошлого века, — вздыхает Артем. — Я вообще против лидеров. Лидер — это фактически мегафон, который говорит от лица организации. Но каждый из ее членов может иметь разное мировоззрение. Словом, я не уверен, что Майнхоф можно называть лидером.

Колонна сворачивает в Мариинский парк. Мы немного отстаем. Нас догоняет пара милиционеров.

— Вы как к феминизму относитесь? — спрашиваем.

— Поддерживаем, — улыбается один из силовиков. — Мы все поддерживаем. Милиция же с народом.

— Часто на таких маршах дежурите?

— Да каждый день, — милиционеры отвечают хором.

— Какой из последних был самым запоминающимся?

— «Революция достоинства». Три месяца чистого адреналина.

Песня украинки

В Мариинском парке колонна останавливается у памятника Лесе Украинке. В руки ей вставляют анархистский флаг. Еще одним укутывают ноги. На постамент поднимаются организаторы марша, которые сообщают, что в нынешнем украинском правительстве много уверенных, самостоятельных женщин. Это безусловная победа феминистического движения страны. Именно благодаря ему украинское общество становится все менее патриархальным.

— Как вы относитесь к Эке Згуладзе? — спрашиваем у стоящей рядом девушки.

— Так же, как к Светлане Залищук и остальным, — вздыхает она. — К сожалению, наше правительство по-прежнему сексистское. А все эти девушки встроились в систему и играют по ее правилам.

«Ритмы сопротивления» снова начинают бить в барабаны. «Сексу — да! Сексизму — нет!» — марш заводит кричалку.

На роликах подъезжает мужчина лет пятидесяти.

— А почему у Леси Украинки митинг? — интересуется.

— Потому что она была лесбиянкой, — кричат из толпы.

— Так, подождите, зачем вы на нее наговариваете?

— У них с Ольгой Кобылянской были близкие нежные отношения, — говорим.

— Да ладно.

— Есть исследования.

— А! Так историю же можно по-разному интерпретировать, — с надеждой смотрит на нас мужчина.

— Сохранилась их переписка.

— Ну, знаете... — вздыхает мужчина.

— Вы теперь, что ли, меньше любить ее творчество будете?

— Нет, ну мне нравится, конечно, эта, как ее… «Лісова пісня». Но просто… А ладно, — мужчина вытирает ладонями лицо. — Так, а митинг этот, он против чего, собственно?

— Это феминистический марш.

— Объясните мне, что такое феминизм?

— Женское движение за равные социальные права, зародившееся полтора века назад, — говорим.

— Слушайте, давайте по-простому, без всего вот этого вот, — мужчина снова начинает нервничать.

— Вы посуду дома моете?

— Ах это, — с облегчением выдыхает мужчина. — Мою, конечно. У меня еще с армии привычка осталась. Тут я, конечно, за феминизм!

«Фемінізм завжди на часі!» — начинает скандировать марш. «Ритмы сопротивления» берутся за барабаны. Растянувшаяся колонна начинает выходить из Мариинского парка.

Конфликт поколений

— Мы тут ходили на молебен вокруг Верховной Рады, чтобы там нечистой силы не было. Видим, поприносило феминисток! Развели матриархат, вот вам и бардак в стране! И такое количество разводов! — кричит в сторону колонны Светлана Ивановна, старушка, сидящая на лавочке.

— Патриархат, женщина! Па-три-ар-хат! Вы перепутали, — кричат в ответ из колонны.

— Лидка, нет, ну ты слышала такое? — старушка дергается к подруге, сидящей рядом. — Да у нас в стране все мужики под каблуком! У нас девушки не замуж выходят, а усыновляют!

— Потому что мужчин должны воспитывать отцы, а дочерей — матери, — рассуждает Лидия. — Мужчина — это добытчик, а женщина — хранительница очага. О каких равных правах они там говорят?

— Например, чтобы женщина имела право на равные условия труда с мужчиной, — объясняем.

— Женщина должна дома ребенка воспитывать! — кричит Светлана Ивановна.

«Традиция — не данность! Наш выход — солидарность!» — скандирует марш.

— Девчонки, подождите, я с вами! — женщина лет сорока смеется и пытается вырваться от в шутку удерживающего ее мужа.

Вторую руку мужчины обрывает дочь лет десяти — воскресным днем семья выбралась на прогулку в парке, закончившуюся маршем феминисток.

— Проблема в головах, а не в государстве, — улыбается мужчина. — Если научишься договариваться, в семье будет все хорошо.

— Вот раньше существовали институты благородных девиц, они готовили женщин к супружеской жизни. Женщины умели и танцевать, и петь, и по дому справляться. Потому что женщина намного умнее мужчины. Ведь у мужиков одна извилина, да и та прямая! — Светлана Ивановна косится на мужчину.

«Сексу — да! Сексизму — нет!» — доносится из колонны.

— Никогда в браке гармонии не будет, если женщина не уважает мужчину, слышите! — Светлана Ивановна снова апеллирует к маршу. — Женщина должна его, во-первых, уважать, во-вторых, отпускать к друзьям, и только в-третьих — ваш секс этот!

— Что вы обо всем этом думаете? — обращаемся к мужчине.

— Они на верном пути, — мужчина кивает в сторону марша. — Гендерное неравенство будет только уменьшаться, мы ж не в СССР. XXI век рушит стереотипы. Десять лет назад такой марш не был бы понятен, сейчас — норма.

— Да эти девочки просто несчастны, — вздыхает Светлана Ивановна. — Несчастны и одиноки. Они никогда не любили, только испытывали страсть. Когда человек любит, он искренне хочет заботиться о своей половинке. Пусть даже мыть посуду или убирать. Любовь — это благодарность!

«Жінка — товаришка, а не товар!» — скандирует колонна. От нее отделяется девушка в длинном сером плаще и огромных цветных очках.

— Любовь — это равноправие, — подходит она к Светлане Ивановне. — И только так.

— Деточка, послушай меня, — голос старушки дрожит. — Женщина будет несчастной, если ее не одаривают. А если женщине выделять из семейного бюджета немного денег на женские «витребеньки», ее мужчина быстро станет богат. Его благословит Бог. Так это в мире устроено. Так о каком вы равноправии говорите?!

— Понимаете, нас, феминисток, все время пытаются очернить. Пишут, что мы против мужчин, — девушка поворачивается к нам. — Но мы не против кого-то, мы за себя. Британская писательница Ребекка Уэст говорила: «Меня называют феминисткой всякий раз, когда я не позволяю вытирать о себя ноги». Короче говоря, феминизм — это просто уважение к себе!

Последняя реплика летит в центр лавочки. Девушка быстрым шагом догоняет соратников.

— Спаси и сохрани! — опешившая Светлана Ивановна крестит колонну.

«Ритмы сопротивления» колотят в барабаны. Марш сворачивает в сторону Майдана.