Текст: Маричка Паплаускайте

Говорят, спустя три месяца войны смерти становятся статистикой. Война в Украине длится уже почти год. Каждое утро представители Генштаба или пресс-центра АТО по традиции сообщают: за последние сутки в зоне проведения антитеррористической операции погибло столько-то военных и еще столько-то получили ранения. Сухие цифры, точность которых сама по себе сомнительна. И никаких имен. Война обезличивает свои жертвы. А органы власти активно ей помогают, не называя публично их имен. Список, который появился на сайте Минобороны только спустя восемь месяцев после начала войны, обновляется иногда с месячным, а иногда и с большим опозданием. И он далеко не полный.

Мы в большинстве своем не слышим и не знаем имен погибших, а это первый шаг к забвению. И к бездушию общества. Потому что за каждой цифрой в этой смертельной арифметике стоит человеческая жизнь. «Репортер» наугад выбрал дату — 2 июля 2014 года, разыскал родственников погибших в этот день военных (согласно данным Минобороны) и узнал, чем жили эти люди, что любили, к чему стремились и что заставило их отдать свою жизнь за страну 

Голубой берет

Чепелюк Владимир Николаевич, 22 года

Сержант 80-й отдельной аэромобильной бригады ВСУ, с. Мякоты, Хмельницкая область

Когда Володе было 10, отец раздобыл где-то два берета десантника. И торжественно вручил сыновьям. Младший, Вася, как-то сразу забыл о подарке, а Вова ни за что не хотел его снимать. Так повсюду в голубом берете и ходил. А когда вырос, заслужил такой же, поступив на службу в армию.

— Він завжди хотів бути воєнним. Навіть не знаємо, звідки то в ньому. Хіба прадід був воєнним — зник без вісті на війні, — размышляет отец Николай Иванович.  У него голос доброго сельского дядьки.

Сын, говорит, был неудержимо шустрым и отчаянным, ничего не боялся. Еще в пять лет любил гулять по коньку крыши, а чуть подрос, так и вовсе придумал себе забаву: взбирался на самый верх и прыгал с хаты вниз, заставляя замирать сердца родителей. Летом гонял по сельским окрестностям на велосипеде, зимой — на лыжах.

— Не раз вертався додому: то лоба набив, то носа чухає. Ходити геть не умів. Тільки бігав.

Как-то летом после 9-го класса, как раз накануне вступительных экзаменов, соседи попросили Володю залезть на высокое дерево во дворе и обвязать лишние ветки веревкой — обломать хотели. Володя с радостью согласился. С делом управился, а обратно как? Схватился за веревку и съехал по ней вниз — на ладонях живого места не осталось. А утром сдавать физподготовку. Превозмогая боль, Вова отжался 12 раз. Больше не смог — кровь хлынула рекой.

— Поступав у Кам’янець-Подільський воєнно-інженерний і в Черкаси на емчаесніка. Не пройшов. Пішов учитись на електрика в Острог. А після, як і хотів, був зарахований на срочну службу у Львів. От у кінці грудня підписав контракт на п’ять років.

Несколько раз Володя ездил за границу — в Германию и Латвию — на учебку для отправки в Косово и Конго. Но выслуга лет еще не позволяла ему стать миротворцем.

Слышу, как отец шуршит бумагой — перебирает документы сына, боится что-то напутать.

— Він в Афганістан мав їхати, але у нас тут своя війна почалася, — вздыхает Николай Иванович. — Їх з самого початку в АТО відправили. Буквально в один з перших днів йшли колоною, а їх обстріляли. По телевізору показували. Тоді капітана їх застрелили і підполковника ранило. Война єсть война… Вони і на передовій були, і колони супроводжували, і в бої на зачистку ходили — всяке було.

В бою Володя встретил свои 22.

— Ніколи не жалівся, що тяжко. Чи голодний був, чи шо. Раз тільки казав, що довго не брився, бо води не було. А за пару днів до смерті подзвонив, сміявся: дощ, казав, такий лив, що вони скупались, мов під душем. Ще би «сепари» не стріляли, то вообщє було би добре. Так жартував.

— Першого числа такий дощ сильний падав… — словно из другого мира вдруг слышу срывающийся голос матери. Голос боли. Я не знала, почему она сама не хочет говорить со мной. Теперь понимаю — не смогла бы.

Володя погиб 3 июля. Хотя в списках Минобороны он числится погибшим на день раньше. Это случилось под Славянском. «Двигаясь на БТРе, получил смертельное ранение во время выполнения боевого задания — в результате взрыва гранаты, выпущенной из РПГ, который находился на крыше дома» — так родителям объяснили смерть сына.

— Ми його просили розірвати контракт. А він тільки: «Мамо, а як не я…»

Каждое слово дается матери с трудом. Кажется, еще звук — и силы оставят ее.

Шутка судьбы

Бовсуновский Сергей Владимирович, 30 лет

Младший сержант 30-й механизированной бригады, с. Бовсуны, Житомирская область


В родном селе Сережу Бовсуновского помнят как труженика и большого шутника

В школьном музее села Бовсуны под рассохшейся деревянной лавкой скромно стоит пара женских туфель. Шнурки съедены временем, каблуки стоптаны, кожа разношена. «Румынками» называют. Говорят, полвека назад зашнуровать их на своей ножке мечтала каждая местная девушка — все село венчалось в этих туфлях. Правда это или нет, но здесь почти все так или иначе приходятся друг другу родственниками и чуть ли не каждый второй — Бовсуновский.

Летом в Бовсунах разгорелся скандал. Местного батюшку обвиняли в том, что он якобы отказывался отпевать погибшего на востоке украинского военного — местного парня Сережу. Ужас что началось! Приезжали толпы журналистов из Киева, совсем замучили местных. И хотя теперь многие говорят, что это было лишь недоразумение, в разгар событий село разделилось: одни священника защищали, другие осуждали, припоминая ему заодно давнюю поддержку Януковича.

А родные Сергея и сейчас неловко пожимают плечами.

— Что батюшка точно говорил во время похорон, я не помню, не до того мне было. Кажется, что-то о бессмысленности этой войны и что братья убивают братьев. Ну а разве не так? — сестра Сережи Светлана ловит мой взгляд, как бы ища в нем ответ.

Мы беседуем в одной из комнат сельсовета. Света работает здесь бухгалтером.

— Сережа наш был шутник. Подойдет к кому, говорит: «Сто грамм будешь?» — «А что, есть?» — «Уже нет», — с улыбкой начинает она свой рассказ о брате. Она единственная близкая его родственница. Официальный брак Сергей оформить не успел, детей у него не было, родители умерли еще молодыми.

— У мамы был рак почек. Потом на кости передалось. Последние полтора года она не вставала. А у меня как раз второй сын только родился. Так что в основном Сергей за мамой ухаживал. Днем на работе, а вечером с ней. И хозяйство все на нем было, и кушать сам готовил.

Отслужив после школы два года в армии, Сергей получил диплом маляра-облицовщика. По специальности и работал.

— Ему очень нравилось своими руками все делать. И нам в хате все поправлял — в селе работы по дому всегда хватает. А еще железяки любил. У него в гараже целый склад металлолома. Копался в мотоциклах старых. И мечтал мини-трактор собрать, — Светлана как-то особенно округляет слова, а еще вместо украинского «він» говорит «вон» — сказывается близость к белорусской границе. Здесь у всех такой говор.

Рассказывает, что брат никогда не интересовался политикой и не смотрел новостей — некогда ему было за работой. А когда весной минувшего года пришла повестка, не воспринял это всерьез.

— Говорил, отбуду 40 дней на полигоне, вернусь и буду жить и работать спокойно. А потом пришел в отпуск на 10 дней и уже не шутил.

— Он когда в последний раз уезжал, обошел всех своих по селу, на могилы к родителям зашел, — перебивает Свету ее муж Павел. Они с Сергеем дружили. — Должен был уехать утром, но забыл зарядку для телефона у тетки в соседнем селе. Пока смотались туда, еще один автобус пропустили. Тетка ему заодно черники в банку набросала, как раз сезон был. А он все: «Вот хорошо, дома дольше побуду». Уехал только к вечеру. Сел в автобус и долго-долго смотрел на нас сквозь окно.

— В воскресенье мы его отправили, а ровно через две недели хоронили.

Света не плачет. Но ее опухшие веки вмиг становятся красными. Ей рассказывали несколько версий гибели брата. По одной, их подразделение охраняло «Грады» где-то в поле, Сергей приподнялся, чтобы тело не затекало, и схватил пулю снайпера. По другой, заметив тайно приближающегося противника, первым открыл огонь, чтобы предупредить своих.

— Я не верю, что он первым стрелял. Не такой он был человек. И потом, они только-только приехали, буквально второй или третий день были в зоне боев. Он не был готов. Я думаю, он даже не успел осознать, что там реальная война. Такая вот шутка судьбы. Уже после похорон я у замполита спрашивала, как так вышло, что Сережа один погиб? Из окопа что ли вылез? А тот посмотрел на меня и говорит тихо: «Какие окопы? В чистом поле лежали».

— Да-да, — вторит ей Павел. — По-нормальному, если техника идет, должно быть несколько линий защиты: сначала разведка, потом окопы. А у них ничего не было готово. Зато их там уже ждали.

О смерти брата Светлана узнала последней. Новость обсуждали уже даже в автобусе по дороге в село, а родной сестре никто сказать не решался. Муж молчал, пока не получил личного подтверждения от командира.

— Прихожу на работу (я тогда еще в райадминистрации работала в Лугинах), а в коридорах тихо-тихо, как никогда. Поздоровалась с одной сотрудницей — она молчит. Другая зашла ко мне — и слезы в глазах.

— Мне позвонили довольно быстро. Ночью Сережу убили, а утром около девяти замполит уже звонил мне, соболезновал, — уточняет Павел. — Правда, после начались проблемы: то гроба нет, то формы, то самолета. Его убили в среду, а тело привезли только в ночь на субботу.

Света показывает мне старые семейные фотографии.

— Видите, какой у него чуб? Его когда мама стригла маленького, он всегда чуб брал в кулачок и не позволял состригать. Смешной такой, — на лице Светы снова печальная улыбка. — Наш с Павлом сын младший Игорь очень на Сергея похож. Когда Сережа собирался, форму надел — на ремне звезда, штаны подстреленные. Стал перед зеркалом, а Игорь ему и говорит: «Дядя Сережа, ты такой крутой чувак!» А тот серьезно: «Лучше бы тебе, Игорко, таким крутым чуваком никогда не быть».

Одной рукой Света бережно держится за живот. Спустя месяц после смерти брата она узнала, что снова беременна.

— Не знаю, кто там, но думаю, что мальчик. Одного Бог забирает, а другого дает. Так всегда.

Доброволец поневоле

Билык Игорь Зиновьевич, 37 лет

Наводчик танка 72-й отдельной механизированной бригады, с. Первятичи, Львовская область


Младшая дочь тракториста Игоря Билыка до сих пор не знает о гибели отца

«А ты глумись над ними. Музыку разную выкладывай и картинки на этой странице дохлого ублюдка. Наш глум раздражает этих амеб, они от злости воют». Это самое приличное сообщение из тех десятков, которые до сих пор приходится читать жене и старшей дочери погибшего на востоке Игоря Билыка на его странице «ВКонтакте». Несколько явных ботов, чьи страницы зарегистрированы в российских Мурманске и Воскресенске, продолжают засыпать украинского военного проклятиями даже спустя полгода после его гибели.

— Пишуть пакості, — устало махнув рукой в сторону открытого ноутбука, говорит жена Игоря Оксана. — Тяжко. Якби не діти, я би, напевно… — не договаривает.

Одна из комнат сельского дома. Стены плотно завешаны коврами и искусственными цветами. На журнальном столике в пластмассовых листьях утопает фотография Игоря в военной форме и с черной ленточкой в углу. Младшая дочь, шестилетняя Диана, видит эту фотографию каждый день, но до сих пор не знает, что папа погиб.

— Не можу їй сказати. Не маю права. І боюсь. Вона знає, шо тато на війні. А підросте — поясню.

Оксана с Игорем прожили вместе 15 лет. Познакомились, говорит, как и все в селах, на местной дискотеке. Высокий, белокурый, с армейской выправкой и приятной улыбкой, он приезжал из соседнего села на мотоцикле и с первого взгляда очаровал Оксану. Сама настояла, чтобы общая подруга познакомила их. Как-то Оксана попросила Игоря научить ее ездить на мотоцикле. Мчались вдоль окрестных полей быстро-быстро, а потом девушка вдруг испугалась и отпустила руль. Больше к мотоциклу Игорь ее не подпускал. Зато так начался их роман. Спустя два года Игорь пришел к ней домой и со всей учтивостью попросил у родителей руки дочери.

— Ой, такі ми нефайні. Ну, але 1999 рік, мода така, — лишь уголками рта улыбается женщина, показывая свадебные фото. На них она похожа на огромное безе.

Игорь был трактористом. Но в жизни приходилось крутиться по-всякому. В родном селе работы практически нет. Ездил на заработки в Польшу. Один раз был в Москве: батрачил там три месяца, а домой уехал ни с чем — платить, как оказалось, никто не собирался. Последнее время работал на водоканале в Сокале, что в 15 километрах от дома.

— І то так: зранку йде ще затемно, вертається — вже ніч на дворі. І по суботах. А в неділю на рибалку йде. Рибак він був, ой! То дуже любив. Най тут хоч шо, рибалка — то святе.

Прошу Оксану вспомнить что-то яркое и теплое из совместной жизни. Она не сразу находится, что ответить.

— Якось їздили на озера у Волинську область. Всього на чотири дні. Жили в якомусь вагончику. Але весело було. Діти накупалися. То, мабуть, єдиний раз, коли ми так кудись їздили. А так шо? Всяке бувало за 15 років, як в кожній сім’ї. А мрії одні були: заробити грошей, аби дітей вивчити.

После смерти мужа Оксане сказали, что он был добровольцем. Но она понять этого не может: какой же он доброволец, если ушел по повестке. Не верит она и в официальную версию гибели. Якобы сепаратисты шли с белым флагом сдаваться, а подойдя к нашим, открыли огонь.

— Хіба таке буває? Хто мені правду скаже? Чого він помер, я не знаю, лиця чоловіка я не бачила. Голова вся була плівкою обмотана, як його привезли.

Спустя пару часов после смерти мужа к ним во двор заехал черный джип. В нем был военком и сельский голова.

— Привезли мені повідомлення про смерть. Там написано, що Ігор героїчно загинув. Ну а шо той папірець вартує? — ее опустошенный взгляд замирает на фотографии мужа. — Була людина, поховали в землю, і нема… Аби знав, куди йшов…

Игорь Билык погиб в среду. Его тело везли в родное село четыре дня — полторы тысячи километров на машине. И то лишь когда машину нашли и оплатили родственники.

— Отак у нас держава дбає за людей, — скептично и горько поднимает брови Оксана. — Я десь читала, що Ігорю орден якийсь дали. Але газету ту загубила, а нам ніхто ні про шо не казав.

Гуглим. Действительно, согласно указу президента от 29 сентября, Билык Игорь Зиновьевич посмертно награжден орденом «За мужество» ІІІ степени.

— Уявлення не маю, де той орден. А вони можуть його приховати?!

После смерти мужа Оксана до сих пор не разбирала в доме его вещи.

Одна жизнь на двоих

Бровинский Андрей Анатольевич, 40 лет

Рядовой добровольческого 9-го батальона патрульной службы милиции особого назначения «Винница»,
г. Могилев-Подольский, Винницкая область


Андрей в детстве не дал брату-близнецу утонуть в колодце. На войне он снова спас его, прикрыв собой

Две фотографии с разницей в несколько десятилетий. На обеих карточках трое родных братьев: старший на шесть лет Сергей и близнецы Андрей и Саша. Милые мальчики с огромными бантами-бабочками в горошек на первом фото, на втором — уже взрослые мужчины. Только улыбки те же.

Здесь не хватает третьей совместной фотографии. Братья хотели сделать ее прошлым летом, когда Андрей и Саша перед отправкой в зону боевых действий на день заехали домой.

— Сожалею и сейчас, что не сфотографировались. Это в июне было. У меня частный дом. Пришли друзья. Мы шашлыки жарили, — вспоминает старший Сергей. — И как-то забыли совсем. Вспомнили уже на вокзале. Решили — в следующий раз.

Но война не всегда дает второй шанс.

Братья Бровинские родились в России: старший — в Ростове, младшие — в Челябинской области. Их детство прошло в военных городках в местах службы отца. Когда вышел на пенсию, семья переехала в Украину. Близнецам тогда было по 13 лет. После школы вместе служили в рядах уже украинской армии. Потом все так же вместе занялись строительством и ремонтами, открыли свое дело.

— Все своими руками. И у них неплохо получается… получалось, — сам себя поправляет Сергей. — Им это нравилось и приносило неплохие деньги. Но когда весной прошлого года объявили первую волну мобилизации, они сами пошли в военкомат. Почему? Ну, если бы к вам в квартиру ворвались грабители, какой была бы реакция вашего мужа?! Мы воспитаны так. Мы военные. Да и вообще, это нормальная реакция мужчины на агрессию с другой стороны.

В первых числах июля Андрей погиб. Это был первый их с Сашей бой.

— Мы каждый день созванивались. Ребята рассказывали, что над ними постоянно летали беспилотники. Это было буквально в двух километрах от Новоазовска — сейчас там россияне. Я смотрел на карту и как военный понимал: скопление техники может означать готовящийся прорыв. Но ребята были спокойны. Они ночь стояли в смене на блокпосту, а утром начался обстрел. Так получилось, что Андрей своим телом закрыл от осколков Сашу. Сам не выжил.

В последний, но не в первый раз он спас брата. Как-то, когда близнецам было лет пять, Саша упал в открытый канализационный люк, полный воды.

— Он и вправду мог утонуть. Но Андрей схватил его за руки, зубы сцепил и держал так, пока родители не увидели. А ведь мелкие еще совсем были… Наш отец вот недавно сказал, что у них была одна жизнь на двоих. Это правда. На Западе советуют близнецов разъединять, чтобы они самостоятельно развивались. А Сашка с Андреем всегда были вместе. Всю жизнь. И хоть между собой они часто ругались, но друг за друга стояли горой. Они, знаете, как плюс и минус. Андрей тихий и справедливый. Когда мама наказывала, всегда зажимался и молча переносил. А Сашка… Мама только замахнется, а он уже орет, уже ему больно.

Андрей, вспоминает старший брат, умел погасить тревоги и плохое настроение других. Хотя сам никогда не признавался, если что-то его беспокоило.

— Добрый был. Верный. По молодости он воспитывал чужого ребенка и любил его, как своего. Уже после смерти я зашел к нему на страницу в «Одноклассниках», прочитал его последнюю переписку. Он об одном мечтал — чтобы его просто любили. Ему хотелось простой семейной любви.

Все это мне рассказывает старший брат. А Саша сейчас снова в строю. После смерти брата-близнеца он закрылся в себе и не хотел никого видеть. И хоть имел все шансы остаться в тылу, ушел на передовую — мстить за брата.

— Я бы открыл при каждом военкомате реабилитационный центр. А в нашей ситуации так вообще, когда лично закрываешь глаза родному брату… Одно дело — боевой товарищ, а так… Мне многого стоило вернуть его в норму.

Сергей тяжело молчит.

Недавно на сессии горсовета было принято решение назвать одну из улиц именем Андрея Бровинского. В то же время документы, отправленные в Минобороны с прошением о присвоении звания посмертно, вернулись обратно без ответа. Оказывается, по документам до момента гибели Андрея их подразделения в зоне боевых действий как бы не было. Зашевелились в оформлении только после первых погибших.

— Но они же погибли там! Неужели жалко куска железа, сделать медаль, например, и передать родителям? Для них это важно. Человек ведь сознательно пошел защищать родину! А родина что?.. 

Сергей снова замолкает. Молчу и я.

—Так нельзя говорить, — наконец нарушает он тишину, — но это достойная смерть. Выбирая между памперсами в 80 лет и защитой своей земли с оружием в руках… Это достойно. Вот только мне бы очень хотелось спустя годы знать ответ на вопрос, за что умер мой брат.