Текст: Игорь Бурдыга

С начала конфликта на востоке вооруженные силы сталкиваются с постоянной нехваткой оружия, амуниции, продуктов, топлива. Все это либо закупалось в недостаточном количестве, либо разворовывалось. В то время как оборонные предприятия ждали заказов от государства,
многие частные предприниматели перепрофилировали свой бизнес под нужды военных. «Репортер» поговорил с тремя бизнесменами, которые занялись военным производством, о планах на мирную жизнь 

Перевернутая буржуйка

Планируя в середине 2000-х модернизацию завода «Металлист» в западноукраинском Стрые, руководство американской компании Discovery Drilling вряд ли могло представить, что через 10 лет в Украине начнется война. И уж тем более никто не мог тогда подумать, что один из крупнейших в бывшем СССР производителей буровых установок станет выпускать печки-буржуйки.

Стрыйский завод работал на нужды буровиков еще в XIX веке. В последние годы его оборудование поставлялось едва ли не на все крупные нефтегазовые месторождения в мире. Сейчас продукцию Discovery ждут в окопах и на блокпостах украинские солдаты.

— Когда начались все эти дела на востоке, мы, как и все, начали волонтерить, — вспоминает предправления завода Андрей Загороднюк. — Сначала сбрасывались деньгами. Потом попробовали делать кумулятивные экраны — решетки, которыми обшивают бронетехнику для защиты от попаданий из гранатомета. Оказалось достаточно простым делом. Главное было достать чертежи бронетранспортеров и металл. В открытом доступе чертежей, конечно, нет — военная тайна. Но к тому времени волонтеры уже вовсю обменивались такими документами, все ведь делали общее дело.

К концу лета такие экраны уже производили на многих предприятиях страны, и в Discovery решили попробовать что-то новое. Наступали холода, и оказалось, что греться солдатам нечем. Загороднюк считает, что проблема была в плохой логистике поставок Минобороны. Чтобы исправить ситуацию, рабочие завода взялись за новый проект.

И тут не обошлось без западных технологий: конструкцию переносной печки стрыйчане позаимствовали у американской армии, адаптировав ее под отечественные материалы и особенности эксплуатации.

— Это только звучит так серьезно, — улыбается Андрей. — На самом деле речь идет о специфической, но очень простой технологии. Печка — это цилиндр на ножках, к которому сверху крепится варочная поверхность, а сзади — труба дымохода.

Тем не менее такую конструкцию в Discovery считают оптимальной: горизонтальное расположение печи позволяет загрузить в нее больше угля, толстые стенки хорошо обогревают полевую палатку, на варочной поверхности можно приготовить еду, нагреть два ведра воды или просушить над ней одежду. Одна такая печка способна обогреть до 50 человек.

— На самом деле печек на складах Минобороны — завались. Но, во-первых, их вовремя не довозят, а во-вторых, они сконструированы в 1952 году. Это всем знакомая вертикальная буржуйка. Почему до сих пор никто не додумался ее перевернуть?

За осень и зиму рабочие отправили в армию более 300 печек. За некоторые подкидывали денег волонтерские организации, но по большей части для руководства компании это благотворительный проект. Выделив под новое производство отдельный цех и 10 человек из 150 работающих, предприятие не испытывает особого дискомфорта. По оценкам Загороднюка, Discovery потратила на печки до миллиона гривен.

Превращать волонтерское производство в заработок на заводе не хотят. Для производителей буровых установок печки — это все-таки мелко. Но работа с армией принесла компании знакомства в Минобороны.

— Мы делаем достаточно сложную технику, профессиональную, наш опыт мог бы пригодиться армии. Хотя военпромом становиться не хочется. Все эти секретные чертежи и режимные объекты не для нас.

Война роботов

Robotics Laboratory трудно назвать бизнесом. И участники проекта, и его основатель Иван Довгаль даже полное название своего детища используют редко, предпочитая неформально-ребяческое сокращение «Роболаба». И действительно, серьезно относиться к этой большой комнате с игрушками получается не у всех.


Дроны Ивана Довгаля спасли жизнь не одному десятку бойцов

Иван Довгаль, директор киевского филиала компьютерной академии «ШАГ», создавал «Роболабу» три года назад как своего рода коворкинг — совместное учебно-рабочее пространство для таких же влюбленных в электронику гиков, как и он сам. Вместе со студентами и коллегами Довгаль программировал роботов, изучал микросхемы, печатал на 3D-принтере прототипы новых устройств и даже конструировал «умную сковородку», регулирующую степень нагрева в зависимости от рецепта. «В общем, это как кружок при Дворце пионеров, только без пионеров. И стоит около $15 тысяч, которые я инвестировал в создание лаборатории», — шутит он.

Еще одной страстью Довгаля с детства было авиамоделирование. Вместе с робототехникой оно привело к увлечению беспилотными летательными аппаратами. Так в «Роболабе» появились первые коптеры. Но, как и роботы, для большинства граждан за пределами коворкинга беспилотники до недавнего времени были лишь дорогими игрушками.

— Посмотрите на США, где робототехника — стратегическое направление армии. Там беспилотники используют не только для разведки или точечных ударов, там уже создают беспилотные тактические истребители. Я еще два года назад говорил, что у нас такую технику надо внедрять и в армии, и в силовых структурах, — заводится Довгаль, вспоминая те дни, — Но пока не началась война, никто не пошевелился.

Собирать коптеры для фронта инженер начал по просьбе знакомых военных. К тому времени волонтеры начали сбор средств на разработку «первого народного беспилотника», но Довгаль посчитал этот проект бесперспективным. И оказался прав: собрав почти 700 тысяч грн, энтузиасты не продвинулись дальше опытного образца и вынуждены были потратить деньги на покупку готовых решений.

— Разработка с нуля — длинный и дорогой проект, а нужно было действовать быстро, — поясняет он. — Поэтому мы решили заняться переделкой серийных беспилотников, грубо говоря, игрушек, под военные задачи.

В «Роболабе» на коптерах меняют радиомодули, увеличивают дальность полета, повышают грузоподъемность. Получается небольшой беспилотник для тактической разведки территории радиусом в пару километров. На такую работу уходит три-четыре дня. Еще столько же — чтобы подготовить пилота. Куда более серьезный проект — БПЛА типа «крыло». На подготовку пилота здесь может уйти месяц. Зато такие аппараты летают на 20–30 км и могут нести на себе, например, тепловизор.

— Последние месяцы работаем без перерыва, — говорит Иван Довгаль. — Коптеры теперь нужны всем и на вчера. Сил уже больше нет.

По его словам, за последний год «Роболаба» собрала для фронта более 40 машин, работая едва ли не на чистом энтузиазме — для армии беспилотники делают почти по себестоимости, военных пилотов готовят бесплатно. Недавно Довгаль уволился из «ШАГа» — устал. Но зарабатывать на войне все равно не хочет.

— В Украине несколько десятков контор, есть и получше нас. Но я иногда смотрю на цены и думаю, что многим надо умерить аппетиты, ведь эти штуки — для того чтобы спасти жизни солдат. Мне тут звонили ребята недавно, спасибо говорили: ехали по дороге колонной, послали вперед на 500 метров дрон, а он танк за хатой увидел и спас колонну от обстрела.

Инженер надеется, что украинское правительство осознало необходимость использования современной электроники как в армии, так и в мирных целях. А значит спрос на разработки таких команд, как «Роболаба», скоро появится.

— Если честно, я бы не прочь поработать на государство. Собрать в каком-нибудь никому не нужном НИИ конструкторское бюро, можно даже секретное, из молодых увлеченных ребят и создавать инновации для своей страны.

Сапожник, портной, броневой

Чтобы найти офис компании Zampatta, нужно немного поплутать между бывшими корпусами Киевского производственного объединения «Спорт» — некогда одной из крупнейших в СССР фабрик, выпускавшей широкий ассортимент спортивной и специальной обуви: от кроссовок Adidas (по лицензии) до ботинок для космонавтов. Чтобы попасть в кабинет руководителя компании Руслана Сокальского, нужно обойти раскроечный стол, образцы униформы и целую груду лежащих на полу свежепошитых бронежилетов.


Руслан Сокальский проектирует новые бронежилеты для людей и собак

Бюст Феликса Дзержинского на тумбочке сразу выдает в бизнесмене бывшего сотрудника спецслужб, а постеры с чемпионатов по единоборствам — спортсмена. При этом Руслан, можно сказать, потомственный сапожник — в «Спорте» много лет проработал его отец.

— Фабрика начала медленно разваливаться в 1990-е, — вспоминает Сокальский. — А в 2000-х была окончательно ликвидирована. Нам удалось взять пару пошивочных цехов, сохранить несколько специалистов. И стали работать.

Последние несколько лет Zampatta шила обувь для силовых и не слишком массовых видов спорта: тяжелой атлетики, единоборств, фехтования, конного, парашютного спорта, альпинизма. Работали в основном под заказ. Клиенты находились и среди бывших сослуживцев Руслана, и среди спортсменов, недовольных качеством и ценой импортных аналогов.

— У нас ведь все профессионально, по науке. Мы сотрудничаем с Киевским университетом технологии и дизайна, там у них кафедра изделий из кожи — единственная в стране база знаний по спортивной обуви, — увлеченно рассказывает Сокальский. — Спортивная обувь — это вообще-то очень сложно, нужно разбираться в конкретном виде спорта, его нагрузках, в эргономике, биомеханике, медицине, современных материалах.

Новые материалы — конек бизнесмена. По словам Руслана, все новые материалы и продукты с уникальными характеристиками сначала находят свое применение в военно-промышленном комплексе, затем подхватываются спортивной индустрией и далее переходят на уровень широкого использования. Это в какой-то степени и определило направление его переквалификации.

— С началом АТО многим нашим клиентам стало как-то не до спорта. Потому решил использовать свои знания в военном направлении. Так появилась торговая марка Krapp Technology — бренд, специализирующийся на военной экипировке, обуви и средствах индивидуальной защиты.

Руслан показывает свое детище — композитную бронепластину шестого класса защиты. Керамическую основу сделали в одном из отечественных НИИ, который Руслан назвать не хочет, а в компании придумали залить ее в полимер, увеличив таким образом ее эксплуатационную живучесть. Такая броня выдерживает до 12 попаданий без пробоя, тогда как большинство западных аналогов требуют замены уже после одного-двух выстрелов. К тому же производство отечественной пластины обходится в два с половиной раза дешевле иностранных — около $200.

— Это далеко не массовый продукт, не для солдат в окопах, а скорее для спецподразделений, — признает бизнесмен. — Но массовое производство нас и не привлекает. Интереснее делать что-то новое, постоянно совершенствоваться, а не штамповать одно и то же.

Из нового Сокальский разработал бронежилеты для служебных собак. По его словам, пока единственные в Украине. Опять же по просьбе друзей-кинологов, порой тратящих на воспитание четвероногих не один год и стремящихся их всячески уберечь.

— Технологический процесс в общем-то одинаков что с людьми, что с собаками. Делаем опытные образцы, тестируем на полигоне, подгоняем, отправляем на испытание в боевых условиях, слушаем замечания и снова подгоняем, совершенствуем.

О своих перспективных разработках Руслан умалчивает, ссылаясь на коммерческую тайну. Тендеры Минобороны его пока что не привлекают, хотя он и подчеркивает свое партнерство на уровне разработок с военпромом и силовыми ведомствами. Мелкосерийное производство военной экипировки компания планирует сохранить и в мирное время, хотя, признается Руслан, больше всего ему хотелось бы вернуться к изготовлению спортивной обуви.

«Быть поставщиком армии нелегко»

Осенью прошлого года со скандалом был уволен из Минобороны, а позже арестован директор департамента госзакупок и материального обеспечения Александр Зражевский. В феврале военная прокуратура обвинила его в злоупотреблении служебным положением, причинившем государству ущерб на 440 млн грн. Тогда же департамент возглавила Нелли Стельмах, один из координаторов фонда помощи армии «Крылья Феникса». В интервью «Репортеру» она рассказала о сложностях госзакупок в военный период и о попытке сблизить волонтеров и профессиональных снабженцев

— Каким было ваше первое впечатление о системе снабжения Минобороны?

— Когда в ноябре мы начали совместный проект со службой тыла по созданию прачечных, меня в первую очередь поразило практически полное отсутствие у военных горизонтальных коммуникаций. Все вопросы решаются только через начальство, люди боятся брать на себя ответственность даже в рамках имеющихся полномочий. Это одна из главных причин того, почему все процессы идут очень долго.

— Многие производители товаров для армии, с которыми довелось пообщаться, не желают становиться поставщиками Минобороны — из-за коррупции, сложной системы закупок…

— Каждый принимает решение для себя. Я вот, действительно, не смогла уговорить одну из крупнейших носочных фабрик с нами сотрудничать, хотя волонтерам они помогали вовсю. Минобороны — очень непростой заказчик, стать нашим поставщиком нелегко. Существует достаточно сложная система «принятия на вооружение» даже трусов и носков — свои особые требования, которые мы сейчас выкладываем в свободный доступ. А есть еще закон о госзакупках, который никто не отменял, несмотря на то, что на востоке война. Перед началом переговоров с поставщиками мы должны опубликовать 15 документов — это огромный объем бюрократической работы. У нас куча проверяющих структур, куча жалобщиков на действия департамента. Сегодня вот легкий день — пожаловались только две фирмы. Жалуются, что не приглашаем на тендер, даже если участник не соответствовал критериям, жалуются, что не выбрали. Причем некоторые попадают сразу к премьер-министру.

— Жалобы — это общественный контроль, разве не этого добивались волонтеры?

— В комитете конкурсных торгов три представителя волонтерского движения — это не достаточный общественный контроль? Поймите, такие жалобы срывают нам график поставок. Бывали случаи, когда, уже подписав договор, предприятие передумывало — не рассчитало свои силы. А у нас к концу года должна быть 250-тысячная армия. Ее ведь надо одеть!

— Минобороны — одна из немногих структур, чье финансирование в 2015 году увеличилось. Много ли новых желающих освоить эти деньги?

— Объемы закупок действительно выросли: в прошлом году нам дали 670 млн грн, а в этом — 2,8 млрд грн. Масштабы меня, конечно, поразили. Только в начале года мне надо купить, например, 200 тысяч простыней. Желающих сотрудничать на самом деле немало, мы и сами пытаемся расширить список поставщиков. Но по некоторым по-зициям производитель всего один — например, по армейским палаткам. Я была бы счастлива найти еще одного, но пока не могу.

С формой другая проблема. Многие не понимают, что одно дело — производить для волонтеров, для фондов помощи армии, а другое — выполнять госзаказ. Ко мне приходят производители и говорят: мы хотим с вами работать, можем пошить 100 курток в месяц. А мне надо 50 тысяч. Они сразу: ох! В результате у нас по курткам восемь поставщиков — это очень сложно администрировать.

А еще не хватает тканей нужного стандарта. И не у всех есть оборотные средства на запуск производства. А я никому авансы платить не собираюсь — мы и так сейчас вышли на вполне своевременный график оплаты. Но есть ребята понимающие. Они могут начать производство сразу после получения акцепта, еще до подписания договора. Ведь работаем не для себя, не для министра или главнокомандующего — работаем для парней, которые в окопах сидят.