Текст: Анастасия Пасютина, Наталия Судакова, Светлана Крюкова 

Когда доллар в конце февраля подскочил до отметки 40 грн, украинцы, поддавшись панике, массово ринулись в магазины — скупать товары по старым ценам, пока их не успели поднять. «Репортер» следил за процессом, чтобы понять, на что в момент ажиотажа люди тратят последние деньги

Тот день. Бакалея

Супермаркет «Сільпо» в спальном районе столицы. Сутулая женщина в дутом пальто мышиного цвета изучает ценники в овощном отделе. Каждый раз, когда цена кажется ей подозрительной, она поправляет на переносице очки с толстыми стеклами.

Женщина вынимает из кармана скрученные в трубочки деньги — по 10–15 грн мелкими купюрами. Смотрит то на деньги, то на полки с товарами. Прячет мелочь в карман, берет кочан капусты и перекладывает его из одной руки в другую, определяя, насколько он тяжелый. Бросает взгляд на ценник — 6 грн за килограмм. Женщина обращается к стоящей неподалеку работнице магазина:

— Девушка, вы не могли бы разрезать мне этот кочан пополам?

Продавец-консультант не без удивления уходит и через минуту возвращается — с ножом, пакетом и еще одной работницей супермаркета. Спутница уверенно подходит к ценнику с капустой, снимает его и выставляет новый — 10 грн за килограмм. Пожилая покупательница охает:

— Что вы делаете?

— Как что? Пересчитываем цену. Доллар, видели, почем стал?

— Но я же только что здесь стояла! Капуста была по 6 грн за килограмм! — отчаянно возмущается женщина.

— Ну а теперь по 10, — сотрудница сверкает глазами и уплывает в отдел молочных продуктов.

— Как же это? Что же теперь, когда при мне цена на 4 грн выросла? Я за такую и полкочана не могу себе…

Речь покупательницы прерывается. Она молча кладет капусту на место и уходит. Девушка-консультант застывает с ножом и пакетом в руках, провожает женщину устало-безразличным взглядом и пожимает плечами.

Покупательница в пальто и очках выходит на свежий воздух, оглядывается по сторонам и решает поискать счастья в магазине с более низкими ценами — АТБ. Мы — за ней.

Время — около пяти часов вечера. Людей столько, что протискиваться в узких проходах между стеллажами приходится боком. В отделе бакалеи покупатели, шелестя пакетами, массово сметают с полок пыль рукавами. Тучный мужчина с огромной клетчатой сумкой одним движением руки сгребает пять упаковок гречки. Другие покупатели, проходя мимо, косятся на него и хихикают. А потом тянутся к полкам и кладут в свои корзины минимум по пачке круп всех возможных видов.

— Нет, я, конечно, все понимаю: кризис, доллар под 40 грн. Но чтобы вот так… — шепотом говорит женщина лет 35, кивая в сторону «гречневого» покупателя. На ней дорогое манто, в руке сумка Celine. В магазин она приехала на машине. — Бред какой-то. Все равно продуктов на всю жизнь не закупишь. А в крупе мошка заведется — что с ней тогда делать, а? — говорит она и кладет в свою корзину четыре пачки белого риса.

С полок сиротливо смотрят ценники, представляющие товар, которого нет: муку, сахар, консервы. Особой популярностью пользуются продукты с пометкой «К посту»: консервированный горошек, маринованные огурцы, помидоры, каши. Огромный стеллаж с подсолнечным маслом почти пуст. Больше всего разбирают «Олейну», хотя это не самое дешевое масло. Подхожу к женщине в демисезонном пальто из плащевки, спрашиваю, почему она выбирает именно этот товар, хотя рядом масло по более низкой цене.

— Так я завжди «Олейну» брала в кіоску на ринку «Мінському», а тут прийшла туди, а вона вже 28 гривень! Так я отут по 22 гривні три бутилки собі взяла. Про запас хай буде! — объясняет покупательница. Под пальто у нее светло-голубой халат. Такие обычно носят уборщицы.

— Так закупочная цена масла этого уже 30 грн, скоро и в АТБ «Олейну» по 40 продавать будут, — вклинивается в разговор проходящая мимо старушка. Она смотрит на ценник и сокрушается: — Господи, я же еще позавчера брала по 16…

— А ось тут, дивіться, якась за 17 стоїть, — замечает другая женщина, указывая на бутылку с нерафинированным маслом.

— А, я знаю, оно хорошее. Только на сковородке горит. Но зато там все витамины и минералы сохранены, — говорит старушка и тянется к полке. Она с полминуты внимательно изучает этикетку, прежде чем положить масло в корзину — к нескольким пачкам сахара и муки.

Рядом покупатели ведут разговор на волнующую их тему:

— Ви бачили долар? Вчора одна ціна була, сьогодні вже інша!

— Конечно, доллар уже по 40.

— Яких 40? 45!

— Как 45?

— Отак. Я сьогодні в газеті прочитала.

— Так я тоже сегодня в газете читала, 15 минут назад!

Женщины ахают и вздыхают, вспоминая прежние времена.

— Когда «Олейна» по 17–18 грн была, казалось, что это дорого. А сейчас и такую берут — выбирать не приходится.

— А шо робить, коли навіть ті копійки, які у нас залишилися, завтра вже можуть нічого не стоїть, — характерный говор женщины придает ее словам еще больше драматизма.

— Конечно. Так что лучше уж продукты взять на них сегодня, чем завтра вообще ничего не купить. Я хоть и не сладкоежка, а три килограмма сахара взяла — пусть лежит. Кто знает, что там дальше будет.

Оказывается, Тамаре Николаевне (так зовут энергичную старушку) вчера исполнилось 80 лет. Она более 50 лет проработала медсестрой в школе для детей с ДЦП, муж-военный недавно умер, получает за него «военную» пенсию — 1 400 грн. Но так как женщина продолжает работать в школе, с нее удерживают каждый месяц по 400 грн компенсации.

— За квартиру по новым тарифам мне нужно будет заплатить в марте около 800 грн. Остается 200 грн. А так как я гипертоник, мне одних лекарств нужно купить на 150 грн. А внуки? Как я внукам что-то вкусненькое не куплю? Вот и считайте сами, сколько мне остается на жизнь.

— Как же вы вообще живете?

— Каждую копеечку считаю. Каждый раз теперь, перед тем как идти в магазин, составляю список самого необходимого. Мяса стараюсь не покупать. Возраст все-таки, а там холестерин. Так что я вегетарианскими супами питаюсь. И на базаре стараюсь покупать — там дешевле, легче сторговаться.

Речь у Тамары Николаевны неспешная, тихая, да и сама она женщина кроткая, интеллигентная. Пока мы беседуем, почти каждый третий проходящий мимо нас человек здоровается с ней и почтительно интересуется, как ее здоровье. Она каждому отвечает улыбкой и комментирует: вот это директор школы, в которой я работаю, вот это отец девочки, которой я помогаю, это моя коллега-медсестра…

— Сахар вже по 18! Сволочі!

С такой репликой к нашему разговору присоединяется еще одна женщина. У нее соломенные волосы, прокуренный голос и манера говорить на повышенных тонах. Смотрю в ее корзину. Там три килограмма овсянки, несколько банок кильки в томатном соусе, сахар и мука. А еще две банки консервированных ананасов.

— У доньки день народження, то я й взяла. Самі дешевші вибрала, — оправдывается женщина и добавляет: — Ціни, звісно, то взагалі жах!

— И не говорите, — поддерживает беседу Тамара Николаевна. — У меня внук в АТО. Первое время я с волонтерами постоянно отправляла на фронт какие-то продукты, а сейчас уже не могу себе этого позволить. Он сидит в Углегорске под Дебальцево, голодный, холодный, а я даже ничем помочь ему не могу.

На лбу и щеках Тамары Николаевны выступает испарина. Она вытягивает из кармана носовой платок и промакивает лицо. На несколько секунд в разговоре возникает пауза. Мимо идет девушка с тележкой, доверху заполненной туалетной бумагой.

У Тамары Николаевны звонит телефон — сын. Просит поторопиться. Он ждет ее возле магазина, чтобы помочь донести пакеты домой. Мы продолжаем разговаривать и потихоньку продвигаемся к кассе. В очереди человек 10. Перед нами седой мужчина обнимает обернутые полиэтиленовой пленкой 10 пачек соли.

— А зачем вам так много соли? — интересуюсь.

— Так це на весну запаси. Щоб огірки, помідори засолити. Скоро на дачу треба їхать. Я завжди так роблю, — говорит мужчина и нервно щиплет свои роскошные усы с проседью.

— Всегда? То есть это никак не связано с тем, что доллар поднялся до 40 грн?

— Та ні, ви що! — мужчина смотрит так удивленно, что поневоле чувствуешь себя неловко.

— И вы не начали экономить?

— Та я завжди економив и буду економити. Наша родина вже давно чай и каву не п’є. Якщо мені треба, я куплю мішок цукру за 900 гривень, і цього мені на п’ять років вистачить, ще й на компот залишиться, — энергично заявляет мужчина. — Взагалі, наші батьки витерпіли набагато більше, ніж ми. Я щасливий вже з того, що у мене є хоч якась робота, хоча б і з мізерною зарплатнею. Головне, що я вже 42 роки при ділі, а зараз отримую пенсію 1 400 гривень.

— Но ведь этого не хватает даже на самое элементарное!

— Я щасливий вже тому, що працюю. Просто треба жити одним днем. Дасть Бог день, дасть і їжу.

 

День следующий. Техника с электроникой

Торговый центр в этот день похож на муравейник: толпы людей снуют туда-сюда в поисках того, на что можно потратить много гривен. Из любопытства заглядываем в магазин бытовой техники и электроники «Фокстрот». Атмосфера рождественская, с той лишь разницей, что нет акционных товаров и в воздухе не витает дух праздника.

В «Фокстроте» также хватает народу. Покупатели несут в руках чайники и мультиварки, а то, что унести не могут, внимательно разглядывают. Каждый встречный продавец-консультант одаривает покупателей широчайшей улыбкой и радушным приветствием, надеясь на премиальные от продаж. У стеллажей с кухонными комбайнами продавец и покупатель ведут характерный разговор:

— За вчерашний день наш магазин такие убытки понес! Чтобы их окупить, с 1 марта придется наценку на весь ассортимент делать 30%. Так что, если хотите брать, берите сейчас, — молодая женщина с бейджем, на котором написано «Катерина», похлопывает комбайн по металлическому корпусу. Цена — 22 тысячи грн. Тот, кого она уговаривает сделать покупку, — высокий мужчина в черном джемпере. Он, судя по всему, на покупку явно не настроен.

— Да, я понимаю, это очень выгодное вложение, — говорит мужчина. Он улыбается, кивает, а потом у него якобы звонит телефон. Очень кстати. Мужчина вежливо извиняется и удаляется. Улыбка исчезает с лица менеджера Катерины.

Тут появляется обходительный продавец-консультант Андрей. На нем корпоративная красно-оранжевая футболка.

— Если бы вы вчера пришли, вообще бы обалдели! — комментирует он нам ситуацию. — Столько народу было! Накупили товара на миллион гривен! И это только в нашей точке, представляете? Это до того, как мы цены по новому курсу пересчитали. В магазине на Петровке, я знаю, в общей сложности почти на полтора миллиона гривен люди скупились.

— А что покупают?

— Все. Холодильники, кондиционеры, духовки, варочные поверхности, микроволновки, компьютеры, телевизоры. Но предпочтение отдают, конечно, крупной бытовой технике, а не всяким там фенам, — Андрей морщится, произнося последнее слово, закатывает глаза и надувает губы, совсем как девочка.

— А сегодня поспокойнее?

— Ну, как видите, такого ажиотажа уже нет. Мы-то цены уже по новой пересчитали. Хотя буквально пару часов назад два компьютера продали, каждый по 40 тысяч грн. На данный момент товаров купили уже на 200 тысяч: телевизоры, компьютеры, бытовые мелочи. И ведь еще даже семи вечера нет, — с гордостью говорит консультант.

К семи вечера мы отправляемся в «Эльдорадо». Там людей чуть меньше, чем в «Фокстроте», да и выбор беднее, зато сотрудники очень занятные.

— Холодильники в последние два дня вообще топ-товар, — с энтузиазмом говорит продавец-консультант. — Скоро зима закончится, люди же на балконах продукты хранить не смогут.

На бейдже продавца написано «Николай». Но назвать его Николаем язык не поворачивается. Он — Коля. И выглядит Коля как школьник. Вполне вероятно, что так оно и есть. Коля заигрывает с коллегой — симпатичной рыжеволосой Светой. У нее голубые глаза, прикрытые косой челкой. Они шутят, смеются, и, кажется, им плевать на кризис и девальвацию.

— Что еще у вас покупают? — спрашиваем у Коли.

— Из крупногабаритной техники — стиральные машины, телевизоры. А печки и встроенные плиты хуже всего продаются.

Тут Колю подзывает покупательница — помочь выбрать стиральную машину. Он уходит, мы обращаемся к Светлане:

— А из мелкогабаритной техники что берут?

— Чайники хорошо раскупают, блендеры. Еще мультиварки и кухонные комбайны. Мультиварки — это вообще хит! Все хотят худеть и питаться кашами без масла.

В интернет-магазине «Сокол» ситуация похожая. Люди массово скупают крупную бытовую технику.

— Выбирают товар подороже и помассивнее. Людям нет смысла сейчас идти за чайником. Ну, подорожает он с 300 грн до 600 — ничего страшного. А вот потерять 20 тысяч на покупке холодильника, если завтра он подорожает до 40 тысяч, — уже ощутимо, — объясняет Анатолий.

Анатолий много лет работает в «Соколе» продакт-менеджером. Говорит, хорошо, если цену приходится пересчитывать только раз в день. Бывает, что и по три раза в день стоимость товара меняется. Рассказывает о показательном случае:

— На днях утром пришел заказ на стиральную машину за 9,5 тысячи. Пока несколько часов заказ обрабатывался, цену пересчитали по новому курсу гривны. Закупочная цена составила уже 14,5 тысячи. Естественно, с заказчиком был конфликт.

Тем временем в одном из магазинов торгового центра другая показательная картина.

— Ма-ась, а как тебе вот эти? — одна крашеная блондинка примеряет очередные солнцезащитные очки и демонстрирует второй. Различить девушек можно разве что по большой черной родинке на щеке одной из них.

— Ой, как круто! У моей мамы такие же, только леопардовые, — отвечает девушка без родинки.

— А как их носить? Видно плохо… — недоумевает другая. В руках она держит окончательный вариант — солнцезащитные очки «стимпанк», двойные, со второй оправой, которая открывается вверх, образуя «четыре глаза» вместо двух. Выбранная пара — коричневая с золотой оправой.

— Это последний писк моды! Новая серия, только завезли! — уверяет продавщица.

— Правда? Нужно брать! — загорается блондинка с родинкой. — Они стеклянные?

— Нет, пластик. Но вы не вздумайте стеклянные покупать, врачи подтвердили, что они травмоопасны. И вообще, стеклянные уже давно никто не носит!

— Ой, будем знать. Но пластик же хороший? — неуверенно спрашивает та, что без родинки.

— Конечно! Китайский, но качественный, ручаюсь! — ухмыляется продавщица.

— Сколько стоят? — спокойно уточняет блондинка с родинкой.

— 2 199 грн за пару. Но вам будет скидка 50 грн.

Немного посовещавшись, девушки решились.

— Пакуйте! Я завтра с милым лечу на острова, уже устала выбирать, — говорит та, что с родинкой.

Коллекция пакетов с брендовыми надписями в руках девушек пополнилась, и они удовлетворенно ушли в сторону бутика дорогой одежды.

— Господи, какие дуры! — обращается продавщица к подруге, сидящей рядом. — Два сезона продать не могла эту фигню! Кому кризис, а кому «писк моды».

 

Вечер следующего дня. Аптека

Далее в нашем маршруте «Аптека низких цен». Решаем зайти туда и посмотреть, соответствует ли содержание вывеске — так ли уж тут низки цены после пересчета товара по новому курсу доллара.

В очереди всего пять человек. Первый — сутулый старичок с пушистыми седыми бакенбардами. Он теребит в руках носовой платок, опирается на деревянную трость и просит пластыри — самые дешевые.

— На бумажной основе или на тканевой?

— А какие дешевле?

— Да они почти одинаковые. На бумажной, может, чуть дешевле. Но на тканевой прочнее.

— А можно точную цену узнать?

Девушка-кассир уточняет в компьютере стоимость. Пластыри на бумажной основе дешевле на 14 копеек. Старичок высыпает из карманов мелочь.

Следующий в очереди — небритый парень. Он берет презервативы. Цена его не интересует, он делает покупку и быстро уходит. За ним — девушка, одета не по погоде: на улице льет дождь, холодно и сыро, а она без зонта, головного убора и в легкой куртке нараспашку. Прибежала за прокладками и тестом на беременность. Кассирша в недоумении подает ей и то и другое.

— Тест дайте, пожалуйста, самый простой.

— Самый простой из тех, что у нас есть, — 65 грн. Точность высокая, на седьмой день зачатия уже дает результат.

— А дешевле есть? У вас раньше были простые, примитивные тесты по 20 грн, вы их еще у кассы все время держали.

— Нет таких. И цен уже таких нет.

Четвертой к кассе подходит пожилая женщина. На ней пуховое розовое пальто и вязаная шапочка. Она покупает карвалол, какие-то таблетки и тест-полоски для глюкометра. Скорее всего, она или кто-то из ее родственников диабетик. Когда кассир называет ей сумму покупки, женщина не верит.

— Не может быть! А со скидкой? У меня же есть скидка! Вот моя скидочная карточка! — она энергично трясет пластиковым прямоугольником перед стеклом, отделяющим ее от продавца аптеки. — Вы пробивали ее? — голос женщины на последней фразе звучит надрывно.

— Да, пробивала.

— И какая цена?

— Я вам еще раз повторяю, с вас 477 грн 11 коп.

— А это точно со скидкой? А без скидки сколько?

— Без нее 480 грн 32 коп.

— Вот вам и скидочка — целых три гривны сэкономила. Пойду куплю на них икры. Заморской, баклажанной, — цитирует женщина советскую кинокомедию. Она со злостью кладет 600 грн купюрами по 200. Новенькими, ровненькими. Видимо, только из банковской кассы или банкомата. Когда забирает сдачу, цвет ее лица сливается с цветом пальто. Со словами «Совсем обнаглели» она выходит из аптеки.

Вот и наша очередь.

— Аскорбинку, пожалуйста.

Девушка за стеклом быстро пробивает упаковку. Витамины тоже подорожали.

— У вас не очень-то много покупателей, — отмечаем.

— Да. У людей на жизнь денег нет, не то что на лекарства.

— Но у вас, судя по названию, цены не должны быть высокими.

— Это раньше было. Сейчас уже нет. Каждый день цены в два раза вырастают. Мы-то в этом не виноваты, но упреки выслушивать все равно приходится нам, — отвечает девушка.

— Сейчас все экономят.

— Смотря на чем. На себе — да, но на детях не экономят. Детские лекарства покупают дорогие, — говорит аптекарь.

— А какой самый ходовой товар сейчас?

— Стандартные лекарства от простуды: «Фервекс», «Терафлю» и тому подобное. Сезон такой: грипп, инфекции. Все проверенными средствами лечатся. А у кого денег не хватает, те уже в домашних условиях самолечением занимаются.

Окидываем взглядом стенды с дорогой профессиональной косметикой. Полки заполнены. Кремы со стволовыми клетками, сыворотки и лосьоны против старения особой популярностью явно не пользуются.

— Наверное, и косметику дорогую покупать перестали? — интересуемся.

— Да, как видите, спрос на элексиры молодости упал. Да что там упал — косметику типа Viсhy вообще не берут. Стоит, киснет. Скоро срок годности закончится. Тут уж не до красоты, выжить просто хочется. Да и кто ж это будет покупать по таким-то ценам?

Игорь Ланда, руководитель сети NOVUS:

— В конце февраля наблюдался резкий рост спроса на социальные товары: муку, подсолнечное масло, сахар, гречку, макароны. Хочу успокоить покупателей: государство регламентирует наценку розничных сетей на все соцтовары, она не должна превышать 15%. В этот список входит более 3 600 наименований товаров. Ретейл по своей бизнес-модели прозрачен. Сети не спекулируют ценами, они не имеют на это права. В отличие от производителя, который может заложить в себестоимость товара любые расходы. На днях практически все поставщики круп прекратили отгрузки в сети. Одни говорят, что нет сырья, другие — что просто не знают, по какой цене продавать продукты.

Я не понимаю покупателей, которые сейчас закупают муку мешками в надежде сэкономить деньги потом. Через два месяца полмешка муки можно будет выбросить в мусор, потому что муку нужно хранить при определенной влажности и температуре. Покупательский ажиотаж только создает ажиотаж ценовой. И я не думаю, что это попытка сбросить девальвационные гривны, потому что гривен на сегодняшний день у населения не так много. Скорее, это попытка сэкономить на продуктах питания.
Но я не советую поддаваться продуктовой панике. Дефицита товаров нет и не будет. На складах сырья достаточно. Не будет и существенного подорожания. Однако я уверен, что на следующей неделе цены повысятся — из-за тран-спортных расходов (роста цены на бензин) и курса доллара.

Борис Музалев, совладелец торговой сети «Таврия В»:

— Сейчас многие чиновники пытаются убедить людей, что это «так называемые предприниматели» виноваты в том, что происходит. Но розничные сети пострадали от скачка курса точно так же, как покупатели, они понесли огромные убытки. Не существует дефицита товаров, есть дефицит денег — торговым сетям не за что закупать продукты. Склады у поставщиков заполнены. Они придерживают товары, потому что не могут торговать себе в убыток. Естественно, товары дорожают еще и потому, что сокращаются объемы производства — из-за закрытия российского рынка экспорта, падения спроса на товары и общего снижения покупательской способности. Дешевым бывает только крупномасштабное производство. Поэтому, даже если мы вернемся к прежнему курсу, когда доллар стоил 8 грн, цены все равно будут только расти. В том числе из-за неправильной риторики и налоговой политики власти. Проще всего обвинять во всем предпринимателей, но лучше смягчить бюрократические механизмы и нормы Налогового кодекса. И дать бизнесу спокойно работать. Сегодня мы вынуждены перестраиваться и самостоятельно выпускать товары по низкой цене. Уже открыли свой цех по пошиву дешевого нижнего белья, получили заказы на два месяца вперед. Паниковать точно не стоит. Неграмотная потребительская политика может только ухудшить ситуацию. Если так и дальше пойдет, придется конфисковывать у населения продукты питания и возвращать на полки магазинов.

Владимир Лапа, генеральный директор Украинского клуба аграрного бизнеса:

— Цены на продукты перестанут расти только тогда, когда стабилизируется гривна. Во-первых, импортные продукты завозятся за валюту. Естественно, они дорожают. При этом уменьшается их количество и разнообразие. Во-вторых, из-за девальвации гривны меняются цены на сырье и станки, которые необходимы для выпуска продукции, на бензин для ее транспортировки, а также различного рода взносы и платы. То есть дорожают ресурсы, что, в свою очередь, влияет на себестоимость украинской продукции. Конечно, покупать ее будет выгоднее импортной, но это скорее приведет не к импортозамещению, а к сжатию потребительского спроса. Ведь украинская продукция пусть медленнее, но все равно будет дорожать, а платежеспособность населения резко уменьшится. Кроме того, украинское фермерство, к примеру, при ставке кредитования в 35% годовых популярнее не станет. Таким образом, конкретные прогнозы о цене на продовольствие может дать лишь Нацбанк, сообщив, когда стабилизируется гривна. 

Сергей Куюн, директор ООО «Консалтинговая группа А-95»:

— Цены на продукты растут в первую очередь из-за дорогого бензина. Дорогой бензин в Украине экономически обоснован. Украинский рынок нефтепродуктов на 85% зависит от импортного сырья и только на 15% может обеспечить себя добычей собственной нефти и газового конденсата. Расчет за импортное топливо происходит в валюте. Речь идет о закупочной стоимости, которая составляет порядка 50% стоимости бензина.

Еще около 40% приходится на налоги, которые установлены в евро, в то время как в других странах они в государственной валюте, а 10% цены в равных пропорциях — затраты и прибыль. Таким образом, порядка 90% цены на бензин имеет валютное происхождение, что является причиной роста его стоимости. Первый способ опустить цену — стабилизировать гривну, что не в наших силах. Второй — перевести налоговый расчет в гривну. Правительство поступает очень хитро: критикует народ за попытку хранить сбережения в валюте, но налоги в гривнах хранить не желает. Если бы налоги нужно было уплачивать исходя из объявленного НБУ обоснованного курса, стоимость бензина была бы минимум на несколько гривен ниже. Теперь же рынок массово движется в тень из-за таких высоких налогов, которые подогревают цену. Стало очень выгодно бодяжить бензин, чем сейчас массово занимаются заправки.

В прошлом году 20% рынка было в тени, в этом году будет 50%, но в правительстве этого упорно не замечают и не планируют менять систему уплаты налогов. Что касается нефти, которую перерабатывает «Укрнафта», она, хотя и покупается за гривны, все равно привязана к мировым ценам. Причина, по которой она может стоить дешевле, — ее качество. Этот бензин более низкого класса, чем европейский. Но если Игорь Коломойский, владелец «Укрнафты», поставит цену на 30% ниже конкурентов, у него за два дня выгребут весь бензин и нечем будет торговать.

Александр Жолудь, экономист Международного центра перспективных исследований:

— На рост цен влияют транспортные расходы и резкие скачки спроса со стороны потребителей. Когда народ массово начинает скупать крупы, муку, соль и сахар, супермаркеты оказываются не готовыми к этому — резервов продуктов нет, и это создает видимость дефицита и голода. Сначала народ скупает самое дешевое, постепенно переходя к более дорогим аналогам. Это создает видимость роста цен.

Не исключено, что цены и дальше будут повышаться. Но это зависит от бюджетной политики государства, изменения доходов граждан и инфляции. В прошлом году она составила 24,9%, к концу 2015 года инфляция, скорее всего, достигнет 25%. Покупателям стоит морально готовиться к этому.

Цены могут снизиться разве что на сезонные товары, так как на их стоимости не отражается курс валют. К примеру, цена на картофель на протяжении года обычно меняется дважды: зимой растет, к лету падает. Равно как и на большинство ягод, овощей, фруктов и молоко. Но если в этом году гривна существенно ослабнет, цены к лету могут возрасти. Ретейлеры, вероятно, снизят цены на дорогие импортные продукты, например фрукты, потому что на них упадет спрос.

Не знаю, насколько целесообразно закупать муку мешками. Люди сейчас не так много пекут, она просто испортится. К тому же даже если продукты подорожают, то не до такой степени, чтобы люди не смогли себе их позволить. Дефицита товаров нет, голодная смерть украинцам не грозит, так что паниковать не стоит.