Текст: Сергей Марьин

27 февраля 2014 года вооруженные люди захватили здание парламента Крыма. Через две с половиной недели на полуострове прошел референдум по вопросу о его будущем статусе. Согласно протоколам, 96,77% посетивших это мероприятие проголосовали за присоединение Крыма к России. За исключением нескольких стран, крымский референдум не был признан нигде в мире. С тех пор полуостров живет в двух непересекающихся реальностях: украинской и российской. «Репортер» выяснил, как это удается крымчанам 

Должок

— Звонят сегодня из «ПриватБанка», предлагают реструктуризировать долг по кредиту. За год у меня одних процентов 4 000 грн набежало, — жалуется Амир.

Молодой человек работает в симферопольском рекламном агентстве менеджером по продажам. Говорит, рекламу сейчас почти не заказывают — денег ни у кого нет.

— Просто иностранных компаний нет в Крыму, нормальных банков нет, сетевого ретейла — раз-два и обчелся, — перечисляет Амир. — В «Ашане» безо всякой рекламы ходовой товар выметают с утра, и целый день пустые полки. А то и неделю купить нечего — из-за шторма в Керченском проливе товары не доезжают. Производство стоит.

— Хоть где-то хорошо? — спрашиваю.

— В сельском хозяйстве дела более или менее, но когда крестьяне пользовались рекламой? То же самое касается госпредприятий. Вот я сейчас принял заказы от пары юридических компаний. Сейчас юристы — самые востребованные специалисты. Всем нужно переоформлять документы: производителям, перевозчикам, продавцам, покупателям. Регистрация фирм по новой, налоги, постановка на учет автомобилей, СНИЛС (государственная пенсионная страховка), медицинская страховка, то-се… Оформление российского паспорта у многих занимает месяцы. В отделах Федеральной миграционной службы очереди жуткие, хотя уже, считай, год как Крым российский. Люди до сих пор с ночи занимают очередь, составляют списки…

— Вы паспорт переоформили уже? — интересуюсь.

— Да как-то записался в очередь, раз в неделю приходил отмечаться, — вздыхает Амир. — Но однажды фээмэсники просто порвали списки — «во избежание коррупции». То есть чтоб  никто очередь не продавал. Да я бы лучше купил, чем так маяться! Внедряют талонную систему. Сначала выстой очередь за талоном на прием, а затем — с талоном. Последнее изобретение — талоны на день. Не успел попасть с сегодняшним талоном — приходи завтра в пять утра занимать очередь за завтрашним талоном. В итоге люди к вечеру лезут в кабинеты напролом, кто-то падает, его переступают и ломятся дальше. Вот поэтому я до сих пор без паспорта. Когда мне? Работать надо!

В выходные менеджер по рекламе не гнушается класть кирпич — шабашит у друзей и соседей.

— У меня жена, ребенок скоро родится. А сами живем во времянке, некогда себе строить. Крыша, хоть какая, над головой есть, зарабатываю на пропитание. Пока так, — почесывает затылок Амир. — Под Новый год наше агентство искало аниматоров — флаеры раздавать. Как услышал, что предлагают 400 рублей в час, побежал к шефу проситься. Зачем кому-то платить на стороне, если есть я? А от меня не убудет постоять в шубе Деда Мороза.

— Долг «ПриватБанку» отдавать будете? — спрашиваю.

— Да я им говорю: «Как я выплачу вам проценты, если я в Крыму? У нас заблокированы банковские карты и денежные переводы». Отвечают: «А вы перепишите кредит на родственников в Украине, пусть они выплатят». Спрашиваю: «А вы вернете депозит моему брату?» Нет, говорят, выплата депозитов в Крыму заморожена. Ну, говорю, и идите в пень, умники! Стал ли я богаче за год жизни в России? Ага, на 4 тысячи грн, которые должен украинскому банку. Ничего, выкрутимся!

Зимние каникулы

— Никто в Крым не пойдет, пока его официально не признают частью России, — вздыхает Илья, опираясь на метлу. — Я имею в виду мировую общественность, международные организации, влиятельные страны.

Илья — бизнесмен. Владелец гостиницы под Судаком и небольшого магазина одежды. До недавних пор работал в бизнесе нефтепродуктов.

— Поднимал здесь одну из автозаправочных сетей большой международной компании, — признается он. — Украина ушла, а вместе с ней и сеть. Продали за бесценок, практически бросили. Из-за санкций. Им выгоднее было потерять десяток бензоколонок в Крыму, чем сотню в Европе.

— Вы теперь сосредоточились на туристическом бизнесе?

— Да как сказать, — вздыхает. — Летом была тишина. Крым стал бить рекорды по количеству туристов зимой. На Новый год всех в России обскакали, на 23 февраля количество рейсов в симферопольский аэропорт вошло во всероссийский топ-5. Но у меня не было в этом году гостей. Народ ломится в раскрученную Ялту. А наш отельчик на отшибе. Отдыхали сами с партнерами. 

— А как дела с магазином?

— Не жалуюсь, — уверяет Илья. — Цены выросли, ассортимент сузился, но товар не залеживается — у народа появились деньги. 

— Товар только из России теперь возите?

— Ну да. Во-первых, границу закрыли. Во-вторых, связи и доверительные отношения, которые складывались десятилетиями, оборвались. Мой товарищ отправил предоплату за товар и ничего не получил, кроме ответа: «Хрен тебе, предатель! Хочешь судиться — приезжай сюда». Приходится искать новых партнеров в России и покупать у них по ценам, которые там по умолчанию выше. А банк кредит не дает. Говорят, покажи свой баланс. А что я им покажу, если мое предприятие было зарегистрировано в Украине? Оформить залог через нотариуса по российскому закону нельзя. И так у всех. В сентябре-октябре  работать стало легче. Приходили банки, между ними возникала конкуренция, они еще могли кредитоваться за рубежом. А потом — санкции и валютный кризис. Сейчас в Крыму зарегистрирован один банк — ЧБРР. Остальное — филиалы каких-то карликовых банков. Словом, пока Крым не признают частью России, дела не будет.

Илья смеется и снова берется мести двор.

— Крым же вроде объявили свободной экономической зоной, — говорю. — Это не дало никаких бонусов?

— До одного места эта зона! Что такое большой бизнес? Большие инвестиции. Вкладываешь рубль, в год отбиваешь 20 копеек. Пять лет — чтобы выйти в ноль. А вдруг Крым снова станет украинским? Инвестиции коту под хвост. Да и кто сейчас в Украину вложится? Деньги любят тишину. А выгребать Украине свою заваруху еще 10 лет минимум. Вот мы самое тяжелое время уже пережили.

— Пережили?

— Ну сам посуди, — объясняет Илья. — Рубль-то и нефть опять растут. Электричество на полуостров снова поступает. Путин договорился, «Крымэнерго» коленца больше не выкидывает. Накануне Нового года не то что при свечах сидел — вообще без ничего! Все хозяйство на электричестве: насос, отопление. Разжег во дворе мангал, жарил мясо, грелся вином. Вода? Смотри, сколько снега выпало — это наша вода! Через пару лет, когда мост в Керчи построят, вообще все будет хорошо. Крыму нужно только официальное признание. 

Климат без инвесторов

Декабрьский визит министра Российской Федерации по делам Крыма Олега Савельева в Симферополь открыл глаза на болевые точки и перспективы нового «субъекта федерации». Эта встреча была приурочена к принятию закона о свободной экономической зоне в Крыму.

С 1 января Крым как бы превратился в зону сказочных преференций для бизнеса. Во всяком случае на уровне деклараций. СЭЗ создана сроком на 25 лет с возможностью дальнейшего продления. Руководство России решило сделать полуостров инвестиционно привлекательным как никогда, а заодно облегчить тяготы перехода местного бизнеса на новую систему налогообложения.

Налоговые каникулы продлятся два года: на протяжении 2015–2016 годов ставка налогообложения по упрощенной системе будет равна нулю. А по истечении срока местные законодательные органы могут снижать ставку налога с оборота с общих для РФ 6% до 4%. Льготы должны коснуться 95% крымского бизнеса — такова доля малого и среднего предпринимательства на полуострове.

Российский министр прогнозирует, что инвесторов прежде всего заинтересует сельскохозяйственный сектор. Большой потенциал имеет виноделие. Ждут инвесторов и в строительном бизнесе, прокладке дорог, логистике.

Кроме того, Россия рассчитывает на судостроение и развитие высокотехнологичного сектора. Западный Крым имеет перспективу стать местной Силиконовой долиной. Однако пока это теория и красивые слова. Изменения в законодательство приняты, но инвесторы не идут, признался чиновник.

На сегодняшний день подписаны лишь три инвестиционных соглашения в сфере энергетики.

Туристско-рекреационный комплекс, естественно, среди перспективных. Министр отметил, что даже прошлым летом наблюдался ажиотажный спрос на туристические услуги. В его пик пассажиропоток симферопольского аэропорта был равен санкт-петербургскому Пулково при разнице в терминальных площадях почти в 20 раз. 

Нынешний период крымской истории министр назвал радостным, но непростым. Проблемы, заметил он, имеют преимущественно внешний характер и порождены санкциями Запада и сложными отношениями с Украиной. Вложиться в Крым пока что готовы инвесторы, которым «море по колено», — имеющие опыт работы в России в лихие 1990-е. Особенно волнует предпринимателей возможность безопасного выхода капитала и товаров из Крыма. Пока таких гарантий нет.

Первоочередной задачей для крымской экономики является обеспечение максимальной энергетической, газовой и транспортной независимости. Соответствующие системы должны объединиться с югом РФ. Слияние энергосистем Крыма и России должно завершиться только через три года. А пока местная система через предприятие «Крымэнерго», контролируемое украинским капиталом, соединена исключительно с энергосистемой Украины. Вопрос недружественного контроля будет решен спустя месяц — «ДТЭК Крымэнерго» национализируют.

Транспортную проблему может снять только строительство моста через Керченский пролив. Однако по состоянию на декабрь не было даже проектно-сметной документации по стройке века. Притом что дату ввода транспортного перехода объявили: декабрь 2018 года. Впрочем, она может быть отложена на полгода. Надо полагать, те, кто штурмовал минувшим летом паромы, вряд ли примут отсрочку безболезненно. Вдобавок крымчан насторожил вывод некоторых юристов, что мост придется согласовывать с Украиной как с государством, имеющим акваторию в Азовском море. Однако строительство туннеля вместо моста воспринимать как реальную альтернативу мосту не стоит, признался Савельев: у российского правительства нет времени перебирать предложения в поисках идеального. Мост — вопрос жизни и смерти, а не инвестиций. Возможность платного проезда по нему не рассматривается. Так что возвращения 246 млрд рублей стоимости проекта Россия не ждет.

Пока что Крым только «ест». Помимо покрытия его бюджета Москвой сюда перечисляют средства из резервного фонда на неотложные меры. Государственные инвестиции запланированы в размере 100–130 млрд руб. В частности, на водоснабжение полуострова, на жилищно-коммунальное хозяйство и т. д. Только на ЖКХ выделили 23 млрд рублей. Кроме сообщения с «большой землей» острой проблемой для Крыма стала его интеграция в правовое поле РФ. Московские чиновники придерживались  формулировки: с 18 марта 2014 года в Крыму действуют российские законы, но есть особенности, связанные с регулированием нормативной базы в отдельных сферах. «Переходный период» — понятие условное. Но это условное понятие пришлось тихо продлить. Наказы из Москвы прекратить на полуострове жизнь по двойным правовым стандартам — украинским и российским — вызвали панику.

Подводя итоги, Москва отвела на переходный период три года. Потом поблажки закончатся — республика обязана полноценно заработать и обеспечивать себя по максимуму самостоятельно.

Впрочем, уже сейчас россияне вступают в перепалки с «островитянами», раздражаясь преференциями для крымчан и считая каждый миллиард рублей, который получает Крым. Последним поводом для возмущения стало предложение главы Торгово-промышленной палаты Крыма Александра Басова ввести бесплатный проезд на пароме через Керченскую переправу за счет выделения субсидий из федерального бюджета. Басов посчитал, что таким образом получится значительно снизить цены на продукты питания и прочие товары на полуострове. А ценам здесь не позавидуют даже москвичи. Кроме того, эта мера поддержала бы местный бизнес, который может просто не дожить до строительства моста. На компенсацию бесплатного проезда потребуется 1,5–2 млрд рублей ежегодно.

Страна Госсовета

«Наши коллеги выехали на предприятие, осмотрели сервера, восстановили связь практически в полном объеме. При этом была обнаружена вредоносная программа, которая должна была 11 февраля уничтожить абонентскую базу данных и практически оставить Крым без связи», — телеграфировал на своей официальной странице в фейсбуке глава Крыма Сергей Аксенов после того, как ночью 10 февраля внезапно прекратил свою работу монополист на крымском рынке связи «Укртелеком», принадлежащий Ринату Ахметову.

«Вредоносная программа» так и не сработала, но полу-остров остался без фиксированной связи. Замолчали и до сих пор молчат телефоны с симками «МТС Украина» — рухнул последний сотовый мост, соединявший полуостров с материковой Украиной. Невозможно позвонить в Украину и со стационарного телефона. Не все смогли ознакомиться с экстренной новостью от крымского руководителя — масса пользователей оказались без интернета.

Между тем пресс-служба «Укртелекома» сообщила, что их системы мониторинга зафиксировали физическое разъединение оптико-волоконного магистрального кабеля по двум направлениям, которые связывают материковую часть Украины с Крымом. Рассоединение кабеля произошло на территории полуострова. То есть имело место преднамеренное отключение оптико-волоконных линий на территории Крыма с целью отсоединения сети Крымского филиала ПАО «Укртелеком» от телекоммуникационной сети общего пользования Украины. Кроме того, сотрудникам ПАО «Укртелеком» был заблокирован доступ во все офисные и технологические помещения крымского филиала. На следующий день филиал перешел в государственную собственность полуострова.

Надо отметить, что, вопреки обещаниям руководства республики, национализации подверглись не только государственные, но и частные предприятия. Для этого 21 января слегка откорректировали постановление Госсовета Республики Крым от 30 апреля 2014 года «О вопросах управления собственностью Республики Крым». К пункту, где речь идет о государственном и бесхозяйном имуществе, которое «учитывается как собственность Республики Крым», добавили несколько слов: «А также имущество, указанное в Приложении к настоящему Постановлению». В приложении оказались предприятия, принадлежащие частному капиталу, например монополист на рынке распределения электричества — ахметовская же «ДТЭК Крымэнерго».


Под национализацию, объявленную новыми властями Крыма, попали практически все крупные украинские предприятия и коммерческие структуры. В их числе «ПриватБанк», «ДТЭК Крымэнерго», «Черноморнефтегаз», «Крымавтотранс»

Впрочем, частные активы переходили в пользу Крыма и прежде — практически с момента аннексии. Крупнейшие энергетические структуры — «Черноморнефтегаз», Феодосийское предприятие по обеспечению нефтепродуктами и т. д. — становились государственными вместе с правами миноритарных частных совладельцев. Национализировали Публичное акционерное общество «Крымхлеб» (крупнейший производитель хлебобулочных и кондитерских изделий на полуострове, продукция которого составляет более трети рынка) и Симферопольский комбинат хлебопродуктов. «Крымхлеб» оказал сопротивление отъему собственности вплоть до физического: на проходной предприятия выворачивали на головы нежданных гостей мешки с мукой.

В державную топку пошли «Крымавтотранс», «Крымгаз», без малого 30 рынков объединения «Крымпотребсоюз». Забрали и приватизировали судостроительные заводы «Залив» в Керчи и «Море» в Феодосии.

Что касается «Залива», принадлежавшего украинскому олигарху Константину Жеваго, местная пресса сообщает, что «туда просто зашла новая администрация, подкрепленная бойцами народного ополчения и двумя портфелями: один позволил выплатить долги по зарплате, в другом лежали производственные заказы. Всех такой вариант устроил».

Попрощался с лечебно-оздоровительным комплексом «Айвазовское» в Партените и экс-губернатор Донецкой области Сергей Тарута. 

Похоже, единственный, кто успешно оспорил решение крымской власти в суде, — владелец Ялтинской киностудии Сергей Аршинов. Арбитражный суд Крыма признал неправомерной национализацию киностудии и отменил соответствующее постановление Госсовета республики. Впрочем, Госсовет на днях подал встречную жалобу.

Другие собственники, особенно украинские, стараются помалкивать. Воюющий за кинофабрику Аршинов — россиянин. Обращение же украинских бизнесменов в российский суд равнозначно признанию Крыма за Россией. За такое можно лишиться всего и на материке.

Деньги с замороженного «ПриватБанком» депозита брату Амира, похоже, будет возвращать Госсовет Крыма. У Игоря Коломойского отобрали в Крыму практически все подчистую. Сначала в список переданных государству вошли около 80 объектов. Затем туда добавили еще несколько десятков пунктов. Первым делом изъяли имущество «ПриватБанка». Затем сеть автозаправок, занимавших порядка 10% рынка, склад горюче-смазочных материалов в Симферополе и пункт налива сжиженного газа в Керчи. В общую копилку пошли рекреационные активы Коломойского: санаторий «Форос», два детских оздоровительных комплекса, корпус оздоровительного комплекса «Таврия», турбаза «Нива Яйла», пять земельных участков в Форосе, комплекс элитных апартаментов «Наутилус» в Гурзуфе.

Никакой компенсации группа «Приват» не получила — так же, как и «Индустриальный союз Донбасса» Сергея Таруты за «Айвазовское». Коломойский таким образом расплачивается за долги крымским клиентам и вкладчикам «ПриватБанка».

«Объем средств, которые были выведены за территорию республики [составляет] в районе 8,5–9 млрд рублей», — сообщил Сергей Аксенов. И добавил, что от реализации имущества Коломойского могут быть получены 4–5 млрд рублей. То есть меньше $80 млн. Довольно странная арифметика, учитывая, что только санаторий «Форос» оценен для дальнейшей продажи на торгах в $40 млн.

В общей сложности потери крымчан от ухода 44 украинских банков вместе с деньгами вкладчиков составили порядка 40 млрд рублей. Большую часть — 24,7 млрд — компенсировал российский Фонд защиты вкладчиков, благодаря которому 200 тысяч человек уже получили компенсации.

Что касается украинских олигархов, то понять, кто в Крыму потерял больше — второй в списке Forbes Коломойский или первый Ахметов, — сложно.

Информируя о национализации «ДТЭК Крымэнерго», министр топлива и энергетики Крыма Сергей Егоров пожаловался на низкий уровень ведения предприятием хозяйства. А о процедуре ввода временной администрации поведало одно из крымских изданий, утверждая, что в офисах предприятия появились вооруженные люди.

«Крымский Титан» в Армянске, принадлежавший Дмитрию Фирташу, был отдан в долгосрочную аренду московскому предприятию ООО «Титановые инвестиции», созданному и зарегистрированному 17 июня 2014 года тем же Дмитрием Фирташем, но уже по российскому законодательству и как российская собственность. Поэтому сейчас юр-адрес завода не в Крыму, что позволяет предприятию по-прежнему экспортировать двуокись титана без риска попасть под санкции.

Исполняющий обязанности губернатора Севастополя Сергей Меняйло заявил, что севастопольские предприятия, принадлежащие украинским олигархам, перейдут в государственную собственность в рамках законодательного поля. В частности, он сообщил, что президенту Украины Петру Порошенко, владельцу Севастопольского морского завода (крупнейшего предприятия, специализирующегося на военном и коммерческом судостроении и судоремонте), уже было отправлено соответствующее письмо и что Порошенко выставил завод на продажу. Впрочем, на 12 февраля было запланировано внеочередное собрание акционеров ПАО «Севастопольский морской завод», которое намеревалось рассмотреть вопрос о перерегистрации акционерного общества в Украине. Как бы то ни было, перерегистрация вряд ли спасет мощности предприятия от перехода в крымскую собственность.

Вообще же постановление Госсовета о национализации противоречит Конституции РФ, в которой сказано: «Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения». Но прокурор Наталья Поклонская уверена: крымская власть действует законно. Тем не менее в Москве попросили не перегибать палку. Сергей Аксенов заверил, что национализация закончится 1 марта.

Зачет

— Это дикое украинское наследие — все переводить в доллары, — возмущается школьный учитель истории Вячеслав, остановившись у одного из прилавков симферопольского Центрального рынка. — С какой радости вы закладываете цену закупки тысячу рублей, если брали товар за пятьсот? Доллар подорожал? При чем здесь доллар! Вы же за рубли торгуете!

— Мне что, хозяину из своих докладывать? — огрызается продавец.

— До того как гривна рухнула окончательно, все покупал в Украине, — признается Вячеслав. — Буквально все! Мобилки мне и моей жене в интернет-магазине друзья в Киеве заказывали. Одежку внукам вез оттуда, продукты чемоданами. Зарплата стала позволять. Еще до недавних пор в Украине закупаться в полтора раза дешевле получалось. Теперь цены, считай, сравнялись, да и не поездишь из-за блокады — таскать торбы в руках через границу неохота. А коньячок по-прежнему вожу или заказываю. С 1 января цены тут на алкоголь стали ударные, российские. Водка теперь самая дешевая, «Путинка», считай, 250 рублей! 

— У вас зарплата какая? — спрашиваю.

— Я бы вообще не акцентировал внимание на этом вопросе, чтобы кое-кто не утверждал потом, что все крымчане и в частности ваш покорный слуга «продались Рашке за палку колбасы». Да, материальное благосостояние ощутимо улучшилось, что лично для меня является весьма приятным дополнением к моему выбору в марте 2014 года.

— И все же? — не отстаю.

— Была зарплата 3 тысячи грн. Перевели в рубли — 9 тысяч стало. Подняли в итоге до 25 тысяч. Скоро обещали еще повысить. Повысят, не повысят — все равно буду работать. Соцпакет есть, стаж идет. Бросать работу в бюджетной организации сейчас глупо, есть гарантии. Правда, зарплата вылетает в том же темпе. Сестра покупает на пенсию доллары и в тумбочку складывает. В крымских банках доходы по депозитам смешные — 10–11% годовых по рублевым вкладам.

— Оклады нам прибавили очень существенно, раза в три, — вторит Ирина, жена Вячеслава. — При Украине я получала 3 500 грн, сейчас — 30 тысяч рублей. Хотя работу выполняем ту же. Плюс пенсия почти как зарплата. Пенсию мне увеличивали четырежды. В итоге выросла в семь с половиной раз.

Ирина работает старшим научным сотрудником академического института. Вернее, исполняющей обязанности до конкурса-переаттестации.

— У нас в Институте сельского хозяйства свои волнения. Что будет весной после оптимизации — не знаем. Точнее, уже известно, что в рамках «структурных реформ» часть преподавателей сократят. Нагрузка, говорят, будет составлять тысячу аудиторных часов на каждого. Словом, есть и хорошее, и плохое, — вздыхает Ирина. — Но знаете, мы не ропщем на Россию. Все неприятности и недоразумения скорее относим к вине местных властей.

Без Меджлиса

— После событий годичной давности я просто выводил своих учеников из ступора, — мрачнеет Мамут-ага. — Люди пережили сильнейшие тревоги, страх. Никто не знал, чем так называемая «Русская весна» закончится. Я вернулся в Крым из Узбекистана в 1989 году. И с первого дня слышал разговоры: «Крым — Россия». Но многие крымские татары испугались: собрали чемоданы, спали одетыми — ждали новой депортации. В конце прошлой зимы могла начаться самая настоящая война в Крыму: отряды самообороны, оружие, военная техника. Все были в напряжении, никто не мог предсказать, чем все это закончится. Сейчас немного успокоились и больше всего переживаем по поводу войны в Украине, где погибают чьи-то сыновья, братья, любимые, отцы, мужья. Она совсем рядом, и неизвестно, переметнется ли ее пламя на Крым.

Мой собеседник Мамут Чурлу — один из самых уважаемых крымско-татарских творцов, мастер национальной вышивки. Стоял у истоков создания Крымско-татарской национальной галереи и Ассоциации крымско-татарских художников.

— Я возлагал большие надежды на российский закон о реабилитации репрессированных  народов, принятый еще при Ельцине, который распространился на крымских татар благодаря указу Путина, — объясняет мой собеседник. — В этом законе — все, за что наш народ боролся. Украина в этом плане ничего не сделала для крымских татар. На протяжении 70 лет наш народ в юридической плоскости считался народом-преступником. Теперь мы имеем право подать в суд на любого, кто назовет нас коллаборационистами. Вместе с тем в этом законе одна из статей говорит о восстановлении национально-территориального статуса. Однако этим даже не пахнет. Длительно происходит и процесс выдачи справок спецпоселенцам.

Во время депортации у крымских татар было незаконно отобрано все, рассказывает Мамут Чурлу. Закон о реабилитации, по его словам, предусматривает хотя бы какие-то небольшие компенсации.

— Также нас расстраивает, что на полуострове продолжает реализовываться политическая концепция под названием «Народы Крыма», — продолжает Чурлу. — Что получается? Крымские татары — просто один из народов Крыма наряду с болгарами, армянами, греками, белорусами, евреями… У них у всех есть историческая родина со своими государствами, столицами, статусом титульной нации на своей территории. Попадая в Крым, они автоматически обретают еще одну родину и столицу, превращаясь в народ Крыма. Все проживающие в Крыму имеют в таком случае по две родины, а у нас — ни одной.

— Вы хотите сказать, что все это несколько нивелирует принятый закон о реабилитации? — уточняю.

— Знаете, я считаю, что эта концепция придумана и реализуется для того, чтобы нивелировать значение коренного народа, его истории и культуры на полуострове, — вздыхает Мамут-ага. — Для того чтобы крымских татар как народ стереть с лица земли. 

— Что сейчас происходит с Меджлисом?

— Лидеры в Киеве. Они ведут деятельность на международном уровне. Благодаря этому о нас узнал весь мир. В Крыму организация заметную деятельность не ведет. Митинги запрещают, а это был один из основных инструментов политического давления на власть. Вообще, в деятельности Меджлиса можно найти как позитивные, так и негативные моменты. Многие из руководства Меджлиса, на мой взгляд, такие же, как все чиновники. Сейчас, кстати, часть их заседает в крымском правительстве. Там вообще старая власть осталась — те, кто при Украине полуостровом правил. Особой пользы они народу, по-моему, не приносили и не приносят. Так или иначе, у крымских татар не было политического выбора. Меджлис — и все. Выросло поколение, которое, кроме Меджлиса, ничего не знает. Этим людям, если речь заходит о патриотизме или защите национальных прав, ничего другого в голову не приходит.

— Есть какие-то альтернативы?

— Вот сейчас возникла общественная организация «Къырым Бирлиги», которая объединила оппозиционно настроенных к Меджлису деятелей. Это пророссийская сила. Но она, мне кажется, пока слаба. Могла бы набрать авторитет в народе, если бы сумела включить механизм конкретной реализации закона о реабилитации.

— Вы какие-то позитивные изменения после аннексии увидели?

— Позитивные изменения были нивелированы самой жизнью, — вздыхает Чурлу. — Самый простой пример — из материальной плоскости. В три раза увеличили пенсию, но девальвация рубля этот рост съела. Живем теперь фактически на острове — Украина устроила транспортную блокаду. Отрубили воду, могут в любой момент перерезать электричество. Построить мост из-за илистой почвы в Керченском проливе очень сложно. Эта идея провалилась еще у англичан после Крымской войны. Посмотрите на карту: транспорт, вода, электричество, газ идут из Украины. Крым, как дитя пуповиной, связан с нею.

Политический анекдот

— До Нового года о Крыме как о части России можно было говорить условно, — считает Эдуард Журавлев. — Полуостров жил по украинским документам и во многом по украинским законам. 

Он сравнивает Крым не с Украиной, а с Россией. Он приехал сюда из Екатеринбурга в конце прошлой весны и создал информационное агентство «КрымБизнесКонсалтинг», которое за острые материалы в Симферополе уже называют оппозиционным.

— То, что здесь считают позитивными моментами, для меня просто норма. Например, акции «Чистый берег», в рамках которых освобождали от частных заборов доступ к пляжам. В России нет частных владений в водоохранных зонах. Вместе с тем ужасает, например, как раньше в Симферополе проходил День памяти жертв депортации крымских татар. Улицы столицы республики заполоняли неорганизованные толпы, молодежь разъезжала где хотела на автомобилях с криками и национальными флагами. Теперь такой бардак вне закона.

— Крымчане отличаются от россиян?

— Они удивляют сочетанием хуторского мышления и ура-патриотизма. На радио реклама: «Приглашаем на автопробег в честь великой России». И такой пафос льется отовсюду. Крымчане требуют благодарности просто за то, что сделали выбор в пользу России. В этом смысле они похожи на украинцев, которые требуют у Европы за Евромайдан 100 млрд финансовой помощи. В свою очередь, Москва мало уделяет Крыму внимания. Республика отдана на откуп местной элите, взращенной в Украине, управленческие способности и стиль работы которой вызывают недоумение. Конечно, Кремлю в условиях антироссийской внешнеполитической конъюнктуры и экономического кризиса немного не до Крыма. А местные чиновники тем временем создают «что-то свое» — совершенно неправильное с точки зрения законов РФ и российской государственной практики. При этом их решения ситуативны.

— Например?

— Нужны электросети — отобрали «Крымэнерго». А как насчет перспектив привлечения частного капитала в созданную на полуострове свободную экономическую зону? До сих пор непонятно, подчиняется Госсовет Крыма Российской Федерации или нет. Национализация, которую проводит Госсовет, попросту неконституционна. Такого отношения к частной собственности в России быть не может.

Журавлев отвлекается от беседы и что-то быстро строчит в фейсбуке.

— Поражает безразличие чиновников! Например, 20 тысяч человек до сих пор не получили паспорта РФ, давно имея на руках решения суда о признании их гражданами. Сколько людей мучаются в очередях на получение разрешения на временное проживание! Миграционная служба наблюдает за их мытарствами с олимпийским спокойствием. В любой российской думе нашелся бы депутат, который стал бы заниматься этой проблемой хотя бы из соображений пиара. Я написал об этом номинально «оппозиционному» депутату Госсовета Крыма ЛДПРовцу Сергею Шувайникову. Он ответил: «В Госсовете есть еще 74 депутата. В местных органах власти их еще больше». И этот человек возглавляет Комитет по информационной политике, связи и массовым коммуникациям. Министр транспорта меня просто забанил после того, как я дал ему ссылку на наш материал о смертельно опасном участке трассы — никак не огороженном недостроенном мосте.   

— Вы всерьез считаете, что в крымском парламенте есть оппозиция?

— Политическая система в Крыму сейчас анекдотична. Сентябрьские выборы не были соревнованием партий. Люди проголосовали просто за Путина. Из 75 мест в Госсовете 70 достались «Единой России», остальные — ЛДПР. Это невозможная ситуация для работы парламента. Оппозиция объективно не могла найти в этих исторических условиях электорат и отсутствует в политическом процессе. Все сводится к противостоянию власти крымско-татарских сторонников Меджлиса и созданию фриковских движений вроде «Антимайдана». Причем оппозиционные настроения есть. Но они проявляются не в политической, а в правозащитной плоскости, когда во главу угла ставится соблюдение чиновниками имеющихся законов.

Там, за Рубиконом

Как украинские продукты исчезают с полок крымских супермаркетов в пользу российских, так пуповина, связывающая полуостров с украинским материком, высыхает на глазах. Еще летом крымчане закусывали «оболонское» пиво харьковской колбасой и черниговской гречкой. Сегодня в холодильниках стынет пиво из Мытищ, а на сковородах жарится дальневосточная горбуша на краснодарском подсолнечном масле. Спутники ловят украинское телевидение, и крымчане его регулярно смотрят — у каждого второго жителя полуострова есть родственники, проживающие на материковой части страны. 

Крым праздновал 23 февраля. Не только фейерверками, демонстрацией военной техники и бесплатными экскурсиями на корабли Черноморского флота, но и выходным днем.

«Крым — украинский» — риторика украинской власти, которая ничем не подкреплена, кроме «контрмер». Однако водная, энергетическая и транспортная блокады не вызывают у «островитян» никаких эмоций, кроме проклятий в адрес обитателей Печерских холмов.

Настроения крымчан подтверждают социологические исследования, проведенные в начале февраля нынешнего года GfK Ukraine: 82% крымских респондентов полностью поддерживают присоединение полуострова к России, 11% скорее поддерживают, 2% скорее не поддерживают и только 2% полностью не поддерживают.   

И это несмотря на чехарду с получением новых документов, порой пустые полки магазинов, шоковый рост цен, девальвацию рубля, санкции Запада, веерные отключения электричества и водоснабжения. Местная власть латает инфраструктурные дыры, национализируя предприятия украинских олигархов под аплодисменты обывателей и возмущенные голоса правозащитников.

Что отделяет Крым от России — это Керченский пролив и «автономная» психология, заставляющая глядеть на новый центр по-старому исподлобья и снизу вверх — как на загадочного Большого брата.