Текст: Игорь Гужва, Дмитрий Коротков, Дмитрий Соколов-Митрич, Владислав Сергиенко

23 февраля 2014 года поздней ночью с территории одной из баз Черноморского флота России близ Севастополя отошел корабль. На нем уплывал грустный человек, который еще недавно правил второй по величине страной Европы. Человека звали Виктор Янукович.

На этом закончилась история постсоветской Украины, которую мы знали 23 года. История местами смешная, местами грустная, очень противоречивая, но ни разу не кровавая.

В том же месте и в то же время началась новая история. 23 февраля в Севастополе собрался многотысячный митинг, на котором был избран «народный мэр» Алексей Чалый и было объявлено о неподчинении Киеву. С этого момента ведет свой отcчет аннексия Крыма и «Русская весна», кардинально изменившие историю Украины. До сих пор, однако, здесь сохраняется множество тайн и недомолвок. «Репортер» решил произвести реконструкцию событий

Кто и когда нажал кнопку «Пуск»

Относительно того, когда в России задумались об аннексии Крыма и приняли решение ее осуществить, есть множество различных версий. Из них можно выделить две «крайних». По мнению многих представителей нынешней власти, аннексия готовилась уже давно и была бы произведена вне зависимости от Майдана. На другом полюсе находится версия Чалого, который заявил, что у России не было никаких планов вмешиваться в события в Крыму, пока в Севастополе не начались «народные выступления», и Кремль просто вынужден был «прийти на помощь соотечественникам».

«Репортер», собрав по крупицам информацию, составил следующую картину. Во-первых, «крымский план» существовал в России всегда, начиная со времен Ельцина. Сразу после распада Союза между Россией и Украиной возник жесткий конфликт вокруг Черноморского флота, оспаривался (в том числе на уровне российского парламента) статус Севастополя, начался подъем пророссийского движения на полуострове, лидер которого Юрий Мешков в 1994 году даже стал президентом автономии. Тогда варианты отсоединения Крыма от Украины рассматривались вполне серьезно, у этой идеи были многочисленные лоббисты в Москве. Однако затем в Кремле пришли к выводу, что лучше установить нормальные отношения с Кучмой (который на первом этапе разыгрывал пророссийскую карту) и влиять на всю Украину, чем возиться с Крымом. Да и ситуация в России тогда не располагала к великодержавной политике. Поэтому Москва не стала сильно возражать, когда Киев в том же 1994 году расколол и подавил пророссийское движение в Крыму. Мешков был вынужден покинуть страну.

В 1997 году Украина и Россия подписали Большой договор о дружбе и сотрудничестве, который гарантировал неприкосновенность границ. С тех пор вопрос о статусе Крыма на официальном уровне в России никто не поднимал, хотя периодически полуостров становился полем для выяснения отношений двух стран (вспомним косу Тузлу, конфликты вокруг объектов Черноморского флота в 2006 году, ситуацию с ЧФ РФ во время войны в Грузии). Во время каждого такого обострения в СМИ появлялись предположения, что Россия может предъявить свои права на полуостров, но дальше разговоров дело не шло. Совершенно четко можно сказать, что еще в конце 2013 года никаких конкретных идей по аннексии Крыма не существовало. Правда, во времена обострения отношений с Януковичем летом-осенью 2013 года в Москве начали задумываться над тем, каким образом «наказать Украину», если она действительно подпишет Соглашение с ЕС, но тогда обсуждались лишь экономические методы воздействия. Впрочем, даже они не потребовались: в ноябре Киев отказался от ассоциации с ЕС, и Янукович перешел в разряд пусть и ненадежных, но союзников Москвы. Ему был дан кредит, дарована скидка на газ, оказана внешнеполитическая поддержка.

Тот же Алексей Чалый утверждает, что до 23 февраля не только не получал сигналов из Москвы, но даже сам пытался наладить связь с Кремлем, однако безуспешно: «После того как в сентябре 2013-го Рада приняла все евроинтеграционные законы и стало очевидно, что это неизбежность, с моей стороны была попытка выйти на каких-нибудь людей в руководстве России. Мы тогда организовали акцию — письмо общественности депутатам. Но несмотря на то, что мероприятие посетили все федеральные каналы, ни один сюжет о нем не вышел в эфир».

Действительно, Москва медлила до последнего. Даже в январе кремлевские стратеги рассчитывали, что Янукович, несмотря на все проблемы, свою власть удержит. А Майдан либо выдохнется, либо перейдет к агрессивным действиям и будет подавлен украинскими силовыми структурами. Когда началось кровавое противостояние на Грушевского, казалось, что события пошли по второму пути. Однако Янукович не стал разгонять протестующих, а, наоборот, вступил с ними в торг при деятельном участии Запада. Был отправлен в отставку Николай Азаров, его место вполне мог занять Арсений Яценюк. Одновременно начался захват обладминистраций на западе и в центре страны. Становилось понятно, что события развиваются угрожающе.

В те дни одному из авторов этих строк позвонил знакомый московский политтехнолог, который доселе по заказу Администрации президента РФ занимался работой с общественными организациями России и Украиной вообще не интересовался. Он задал короткий вопрос: «А что у вас там вообще происходит?» Как выяснилось, интерес был не беспредметный. Знакомого вызвали в АП и сказали, что теперь он будет работать на украинском направлении в специально созданной при АП группе.

«Ты не поверишь, но до сих пор никто системно у нас вами не занимался, — сказал политтехнолог. — Говорят, есть еще группы в ФСБ и Минобороны, но о них мы ничего не знаем. Они ведут параллельную работу». На вопрос, какие есть идеи и планы у России относительно Украины, ответ был таков: «Никаких. Мы ничего пока не понимаем».

Впрочем, кое-какие планы все-таки были. Как пишет российская «Новая газета», в начале февраля в АП был занесен доклад, подготовленный якобы людьми известного православного олигарха Константина Малофеева. В докладе предсказывалось падение Януковича и доказывалась необходимость начать работу с юго-восточными регионами, чтобы постепенно отделить их от Украины и присоединить к РФ. Впрочем, сам Малофеев заявил, что к документу отношения не имеет и подает в суд на «Новую газету». Да и все события, происходившие с конца февраля, развивались совершенно не так, как было описано в этом плане. Возможно из-за того, что он предполагал опору на местные элиты, которые должны были организовать пророссийское движение в регионах, но в реальности, после бегства Януковича, эти элиты побежали присягать на верность новой власти в Киеве. Впрочем, об этом ниже.

Пока лишь отметим, что и сам олигарх, и его люди впоследствии приняли самое непосредственное участие в произошедших событиях в Крыму и на юго-востоке Украины.

В интервью газете «Ведомости» Малофеев заявил, что ситуацией в Крыму заинтересовался в конце января, когда привез туда святыню «Дары волхвов» (он организовывал ее перемещения по Украине, причем за безопасность в этой поездке отвечал ставший потом знаменитым Игорь Гиркин-Стрелков; по некоторым данным, последний был главой службы безопасности Малофеева, но олигарх этого не подтверждает). Уже тогда он общался и с Константиновым, и с Аксеновым. «Все они хотели присоединения к России и стабильности», — сказал Малофеев.

О том, что работа с русскоязычными регионами Украины с конца января стала очень важной темой для Кремля, говорят сразу несколько наших источников в правительственных кругах РФ.

Тем более что к тому времени началось и встречное движение «снизу»: элиты Юго-Востока стали выражать обеспокоенность происходящим, опасаясь распространения протеста на их территории и, как следствие, потери власти. Местные лидеры начали осторожно зондировать возможность объединения на региональном уровне на тот случай, если власть Януковича падет.

Но в Киеве эти инициативы реальной поддержки не нашли. Этому способствовала клановая борьба внутри власти, распространявшаяся на регионы: Донецкая и Днепропетровская области находились в сфере влияния Рината Ахметова, Одесская — в сфере влияния группы Левочкина — Фирташа, Луганская и Запорожская имели собственные сильные элиты, и никто из них не хотел объединяться под чьим-то началом.

Второй причиной провала юго-восточных инициатив был Янукович, в начале февраля еще веривший в свою способность сохранить власть над всей страной. Впрочем, на тот момент такая перспектива казалась реальной даже его противникам.

Но определенные действия на Юго-Востоке начали осуществляться. Так, 1 февраля в Харькове состоялся слет местных руководителей Партии регионов во главе с Кернесом и Добкиным, закончившийся созданием «Украинского фронта» и решением формировать на местах «народную гвардию». Уже тогда к этому событию (хотя и инициировано оно было из Киева) было приковано довольно серьезное внимание Кремля.

Тишина обманчива

В Крыму на тот момент было относительно спокойно. Исключением стал Севастополь, который потихоньку уже начинал закипать. Причем никакой непредсказуемости в вопросе, откуда ждать эскалации пророссийских настроений, не было. Еще осенью 2013 года началась постепенная консолидация местных пророссийских сил вокруг Алексея Чалого — крупного предпринимателя, создателя и гендиректора компании «Таврида-Электрик», мецената, внука заместителя командующего Черноморским флотом. А в январе, когда стало ясно, что Евромайдан имеет все шансы победить, эти силы оформились в открытое движение под названием «Республика».

— Отправной точкой для нас стали события 19 января на улице Грушевского, когда в ход пошли коктейли Молотова. Стало ясно, что мирным стоянием на Майдане киевские события не закончатся, — рассказывает Сергей Кажанов, главный редактор севастопольского новостного портала «Форпост» (медиагруппа Чалого). — Первое заседание «Республики» состоялось 24 января в офисе редакции «Форпоста», который мы тут же в шутку окрестили конспиративной квартирой. 

Риторика «третьей обороны Севастополя» в конце января уже звучала вовсю. Сначала на митинге 28 января, в котором приняли участие руководители города, действующие по принципу «если движение нельзя остановить, его надо возглавить и обезвредить». Затем на акции «Отстаивайте же Севастополь!», для которой было напечатано и роздано 15 тысяч стикеров. То, что местные спецслужбы не придавали всем этим событиям серьезного значения, можно объяснить лишь тем, что на фоне происходящего в Киеве они казались второстепенными.

Для Киева первый звоночек из Крыма прозвучал лишь 4 февраля, да и то не слишком громко. Президиум Верховного Совета АРК по докладу «регионала» Владимира Клычникова рассмотрел вопрос об изменении своей Конституции в части расширения полномочий власти полуострова и проведении общекрымского опроса относительно статуса региона. Наиболее же резонансным стало предложение обратиться к Владимиру Путину и Федеральному собранию России с просьбой стать гарантами автономии Крыма.

Впрочем, все это носило в известной мере характер профанации. Единственное, что реально делали элиты Юго-Востока для борьбы с Майданом, — отправляли в Киев отряды титушек, которые, впрочем, своей бурной деятельностью неизвестно еще кому больше вреда нанесли — майдановцам или самой власти, которую они тотально дискредитировали.

Развязка, как известно, наступила 18–20 февраля. Янукович все колебался, не решаясь отдать приказ об окончательной зачистке Майдана. На Юго-Востоке почувствовали эти метания и сделали свои выводы. Например, Добкин заявил 19 февраля, что отзывает «харьковские войска» (оцените выражение!) из Киева. Мол, они нужны для защиты самого Харькова. А 20 февраля спикер крымского парламента Константинов отправился в Москву. С кем и о чем он там говорил, можно только догадываться, но после всех встреч он в ответ на вопрос «Интерфакса», может ли Крым отделиться от Украины, ответил: «Возможно. Если страна развалится. Все к этому идет». Наконец, было объявлено о созыве съезда депутатов Юго-Востока в Харькове 22 февраля.

Жизнь однако внесла свои коррективы: 21 февраля, как известно, при участии глав МИД Франции, Германии и Польши, с благословения России и США, Янукович и оппозиция подписали большой компромисс, по которому страна возвращалась к Конституции 2004 года, из центра Киева выводились правительственные войска, а выборы президента должны были состояться до конца 2014 года. После этого повестку дня харьковского съезда (который изначально планировался как Северодонецк-2) скорректировали в более мирную сторону. С Банковой в регионы пошла команда: все в порядке, мы обо всем договорились, никто никуда не бежит. Но уже к вечеру, убедившись, что он не контролирует ситуацию в столице и его вот-вот вынесут вперед ногами, Янукович сбежал в Харьков. Где, как уже писал «Репортер», попытался вновь развернуть концепцию на 180 градусов — побудить Юго-Восток к бунту против Майдана. Но, утомленные метаниями лидера, предельно напуганные и деморализованные кровопролитием в Киеве и возможной местью со стороны майдановцев, «регионалы» предпочли, что называется, «спрыгнуть с темы». Вероятно, они полагали, что смогут повторить кульбит 2005 года, когда «донецкие», потерпев немного «репрессии новой власти», затем с ней договорились, подкупили, раскололи и через несколько лет вновь вернулись к управлению страной. Не встретив понимания, Янукович через Донецк сбежал в Крым, а оттуда в Россию.

«Регионалы» все же провели съезд в Харькове. Но на нем звучали лишь крайне осторожные речи. Правда, то ли по ошибке, то ли с каким-то намеком для Киева, была принята заранее заготовленная жесткая резолюция (о которой сейчас стараются не вспоминать). В ней речь шла о непризнании новой киевской власти и установлении собственного контроля над южными и восточными областями. Но на деле сразу же после съезда все его участники побежали договариваться с Киевом. Крым, кстати, не был исключением: уже 23 февраля главк милиции АРК заявил, что подчиняется распоряжениям и. о. министра Внутренних дел Авакова. Ни Константинов, ни тем более премьер-министр республики Могилев уже и не вспоминали об особых правах полуострова. В тот же день от имени фракции Партии регионов в парламенте сделал историческое заявление Александр Ефремов: он назвал Виктора Януковича предателем, дав понять, что «регионалы» признали новую власть. В ночь с 22 на 23 февраля «Репортер» говорил с одним нардепом-«регионалом», ныне объявленным в розыск по обвинению в сепаратизме. «Никакого сопротивления Майдану больше не будет, — грустно сказал он. — Все слились. Я знаю ситуацию изнутри. Никто не хочет рисковать. Даже Янукович сбежал. Теперь у нас у всех одна задача — выжить».

Таким образом, если и были у кого-то планы организовать сопротивление Юго-Востока в случае победы Майдана в Киеве, опираясь на местную элиту (вспомним план опубликованный "новой газетой"), то к 23 февраля они окончательно рухнули.

И именно в этот день в ход событий вмешались силы, куда более мощные, чем Ахметов, Кернес и Добкин. Вечерний Сочи торжественно закрыл Олимпиаду, и вслед за этим МИД РФ официально отозвал посла в Украине для консультаций. Генштаб России объявил крупнейшие военные учения в европейской части страны. А в интернете появился анонс новой российской компьютерной игры «Майдан». Вводные следующие: 2017 год, в Украине идет гражданская война. На страничке велся обратный отсчет времени. Игра должна была стартовать 27 февраля…

Че Гевара прилетает утром

— Сижу я, значит, 24 февраля с послом одной из арабских стран в Москве, — вспоминает известный российский эксперт-международник. — И посол говорит: «Звонил мне сегодня мой знакомый. Принц королевского дома Саудовской Аравии. Сказал: „Обрати внимание на Украину. Путин-то не такой крутой, как мы все думали“».

Все, что произошло в Украине после 21 февраля, было болезненным ударом по президенту России. Судя по его последующим заявлениям, он посчитал себя «кинутым» Западом, который уговорил его и Януковича пойти на компромисс, а потом все переиграл, устроив свержение президента и приход к власти своих людей, чтобы превратить Украину в антироссийский плацдарм.

На это унижение, по логике правителя, надо было как-то ответить. Иначе и в мире, и внутри страны придут к выводу, что «Акела промахнулся». Слабых ведь не любят и не жалеют.

Так как элиты Юго-Востока добровольно вышли из игры, вступать в нее пришлось напрямую России.

Все началось с Севастополя. Недавно Алексей Чалый даже обиженно заявил по этому поводу: «Меня глубоко оскорбляет, когда СМИ пишут, якобы все началось 27 февраля, когда было взято здание Верховного Совета Крыма. Севастопольское восстание 23 февраля остается почти за кадром». Обида Чалого понятна: именно он был главным действующим лицом этих событий. По крайней мере, главным публичным лицом «восстания».

23 февраля в 16:00 в Севастополе у памятника Нахимову возле Графской пристани собрался 20-тысячный митинг. Считается, что он был спонтанным ответом на принятие Верховной Радой тремя часами ранее решения об отмене закона о языковой политике. Но на самом деле подготовка к мероприятию началась за два дня до этого. Неясной до последнего момента оставалась лишь его повестка. Вот как описывает эти дни непосредственный участник тех событий Вячеслав Горелов, на тот момент один из руководящих сотрудников «Тавриды-Электрик», а ныне депутат законодательного собрания Севастополя:

— Почти всю техническую сторону по организации митинга взял на себя брат Алексея Михаил Чалый. Моя задача была в том, чтобы в уведомительном порядке подать документы в Ленинскую районную администрацию. Это был предпраздничный день, в коридорах власти витал запах шампанского и салатов, нарядные женщины поздравляли мужчин, все были слегка подшофе. Разрешение на митинг удалось получить буквально в последние минуты рабочего дня.

Между тем на «конспиративной квартире» в редакции «Форпоста» на столе лежали записи, оставшиеся после недавнего совещания. На одном из листов бумаги было написано: «Че Гевара прилетает утром 23 февраля. Встретить». Че Геварой в штабе в шутку называли Алексея Чалого.

— Около девяти утра мы были в аэропорту, — продолжает Вячеслав Горелов. — По пути в Севастополь Чалый изложил план действий. Он состоял из трех пунктов. Первый: на митинге мы предлагаем севастопольцам избрать его советником мэра Владимира Яцубы, при этом глава города остается на своем посту и продолжает заниматься обеспечением его жизнедеятельности. Пункт второй: мы заручаемся поддержкой севастопольского «Беркута». Пункт третий: мы привлекаем на свою сторону севастопольскую милицию. Но уже через пару часов жизнь внесла свои коррективы: Яцуба на звонки не отвечал, «Беркут» после всего случившегося в Киеве на короткое время оказался деморализован, а милиция пообещала лишь нейтралитет. План рухнул в мгновение ока.

Таким образом, еще за два часа до начала митинга зачинщики «Русской весны» еще сами не знали, что предложить людям, которые на него придут. Идея с избранием Чалого «народным мэром» возникла в последний момент. Ее автор — юрист и общественный деятель Борис Колесников (ныне тоже депутат законодательного собрания Севастополя). Его аргументация звучала так: «Правовое пространство Украины уже настолько разрушено Майданом, что мы также имеем все основания поступать вне правового пространства».

Одна из особенностей Алексея Чалого, которая хорошо известна всем, кто его знает лично, — это полная психологическая несовместимость с публичной политикой. Это такой распространенный тип инженера-интроверта. Он терпеть не может произносить речи и вообще теряется, когда выходит за рамки конкретных, хорошо ему понятных вещей и задач. Поэтому сначала Чалый взял паузу, чтобы обдумать решение. Ходил по коридору, останавливался, вглядывался в лица стоящих рядом людей. На это ушло еще полчаса. Наконец сказал: ««Вы меня прямо как лейтенанта Шмидта… Ладно. Давайте попробуем. Пишите резолюцию».

Организаторы не сомневались, что люди на площади кандидатуру Чалого поддержат. Главной задачей было не допустить на сцену раньше времени еще действующего главу администрации Владимира Яцубу и его людей, чтобы не дать им возможность развернуть сценарий митинга в другую сторону. План был такой: сначала избрание «народного мэра», решение формировать отряды самообороны, дальше — что угодно. Ведущему митинга Игорю Соловьеву пришлось в буквальном смысле физически оборонять микрофон от представителей действующей власти. В результате Яцуба таки выступил, но уже после главной части митинга. Под свист собравшихся он призвал к сохранению единства Украины, но, похоже, больше для проформы. Он не только не предпринял каких-либо мер для реализации своего лозунга, но подал на следующее утро в отставку, фактически признав переход власти к «народному мэру».

Бывший депутат от «Батькивщины» Андрей Сенченко убежден, что более половины участников той акции протеста — «переодетые военнослужащие Черноморского флота, которые потом начали “качать“ горсовет и горадминистрацию Севастополя». Экс-нардеп от Севастополя Вадим Колесниченко такую версию отрицает:

— Это нелепица. Митинг начали готовить за два дня до харьковского съезда и потом еще сдвинули, чтобы все депутаты успели вернуться в Севастополь и выступить. Есть съемки крупным планом. Посмотрите на их лица. Кто там переодет?!

Кстати, именно благодаря Вадиму Колесниченко, как утверждают люди из команды Чалого, им удалось вечером того же дня проникнуть в здания горсовета и горадминистрации.

— Как и следовало предполагать, двери были заперты, — вспоминает Вячеслав Горелов. — Кто-то уже стал пробовать их на прочность, но присутствие Вадима Колесниченко оказалось полезным: депутату Верховной Рады отказать было сложно, охрана пропустила с ним Алексея Чалого и еще несколько человек. Потом эту же операцию мы повторили у здания горгосадминистрации. Там, правда, милиционеры довольно долго суетились и бегали вверх и вниз по лестнице, консультируясь с кем-то, но в здание все же удалось войти без разбитых стекол и выломанных дверей.

На следующий день на площади снова собралась многотысячная толпа. На этот раз для того, чтобы предотвратить арест «народного мэра» людьми из СБУ, а заодно «проконтролировать», чтобы экстренно собранный горсовет утвердил его в должности официально. Тот же Вячеслав Горелов утверждает, что на случай, если депутаты примут «неправильное» решение, был предусмотрен план Б: объявить депутатский корпус низложенным и в срочном порядке провести новые выборы. Но этот вариант рассматривался как крайне нежелательный. В результате горсовет с перевесом всего в один голос «народого мэра» в должности утвердил. А вскоре на сторону новой власти перешел и севастопольский «Беркут», сыгравший немалую роль в последующих событиях.

Сам Чалый в своих интервью неоднократно утверждал, что именно акция в Севастополе побудила Россию вмешаться в ситуацию. Дескать, не будь этих выступлений, и присоединения Крыма не было бы. То есть Кремль как бы шел за настроениями крымчан, а не наоборот. Люди из его команды заговорщицким тоном добавляют, что сразу после победы Евромайдана из России пришел приказ выводить корабли Черноморского флота в открытое море, офицеры прощались со своими семьями. Ходили слухи, что Россия готова уйти из Крыма, а флот в срочном порядке перебазировать в Новороссийск.

По другим данным, окончательное решение о том, что «начинаем работу по Крыму», было принято в Москве 23 февраля без привязки к событиям в Севастополе, хотя нельзя не признать, что акции в этом городе, безусловно, придали всему процессу необходимый драйв и формальное обоснование — необходимость поддержки «восставших соотечественников».

В то же время, как говорят наши источники, 23 февраля у Кремля еще не было четкого плана, что делать с полуостровом. Была пока одна задача — вернуться к доске большой шахматной игры за Украину, от которой Россию, как считали ее руководители, Запад и новая власть в Киеве нагло отодвинули. Конкретная же технология процесса корректировалась по ходу. Хотя уже 23 февраля, судя по всему, Москва готовилась использовать свои вооружённые силы — части российской армии начали перебрасывать поближе к Крыму. 

Крымские качели

Хотя на митинге в Севастополе 23 февраля было принято решение действовать синхронно с Крымом, у организаторов севастопольского переворота, похоже, не было никакой уверенности в том, что на остальном полуострове произойдут подобные события. Не случайно вечером 23 февраля на двух главных въездах в город — со стороны Симферополя и Ялты — появились блокпосты с противотанковыми ежами. Установлены они были ровно на тех площадках, на которых располагались КПП еще в советские времена, когда Севастополь был закрытым городом.

В Симферополе тем временем качели действительно качнулись в другую сторону. Крымско-татарский Меджлис как наиболее организованная структура полуострова взял инициативу в свои руки: в то же воскресенье, 23 февраля, он собрал пятитысячный митинг. Его резолюция была фактическим ультиматумом крымской элите: она требовала привлечения руководства АРК к уголовной ответственности за сепаратизм, отмены действовавшей на тот момент Конституции Крыма, ликвидации территориальной автономии полуострова и замены ее национально-территориальной автономией с гарантированным представительством крымских татар во власти. Кроме того, в своем выступлении лидер Меджлиса Рефат Чубаров в ультимативной форме потребовал от властей снести памятник Ленину в крымской столице: «Горсовет Симферополя должен в течение десяти дней освободить эту площадь (площадь Ленина рядом со зданием парламента АРК. — «Репортер») от памятника».

Позднее даже киевские политики признавали, что столь жесткая позиция Меджлиса в те дни не способствовала повышению лояльности полуострова к новой власти. Своеобразным оправданием для Меджлиса может служить тот факт, что в те дни практически во всех городах Юго-Востока представители Майдана на волне эйфории от победы действовали подобным образом. И это имело эффект: представители местных властей старались вести себя тише воды, ниже травы.

Не был исключением и Симферополь, где «проповедник сепаратизма» Константинов ушел в тень, а на первый план вышел премьер АРК Анатолий Могилев — эмиссар Януковича, чуждый крымской элите не меньше, чем Майдану. Вечером 23 февраля он выступил с обращением, по духу очень напоминавшим обращение Леонида Кравчука во время путча 19 августа 1991 года: не давая оценки произошедшим в Киеве событиям и не поддерживая какие-либо политические шаги любой из сторон, премьер АРК призвал крымчан «соблюдать спокойствие и выдержку».

Ошибка Киева

23 февраля, уже после отмены парламентом закона о языках, у новой киевской власти дошли руки до Крыма. Вечером этого дня туда вылетели Арсен Аваков и Валентин Наливайченко — на тот момент лишь «комиссары» при МВД и СБУ. Однако даже появления «комиссаров» хватило, чтобы качнуть крымскую ситуацию в украинскую сторону: и упомянутое уже заявление Могилева, и выступление Константинова на митинге в этот день не содержали в себе ничего криминального. Максимум, что в них было, — это обещание крымского спикера «защищать автономию». Даже в Севастополе 24 февраля на сайте местной горадминистрации появилось заявление, называющее избрание Чалого «народным мэром» незаконным. При этом ни Аваков, ни Наливайченко туда даже не выезжали.

То ли общая картина показалась успокаивающей, то ли дележ кресел в столице на тот момент был важнее — так или иначе, оба киевских эмиссара пробыли на полуострове меньше суток и вернулись в столицу уже к вечеру 24 февраля. Тогда же Арсен Аваков оперативно сообщил журналистам в Верховной Раде: «Нам удалось остановить определенные негативные действия в Крыму».

Тем временем успокоившая киевских гостей картина тут же рассыпалась. Посланные задержать Чалого сотрудники МВД и СБУ сами едва унесли ноги из здания Севастопольской ГГА, окруженного семитысячным митингом, а вышеупомянутое заявление исчезло с сайта горадминистрации. Дальше больше. Как только горсовет утвердил Алексея Чалого в должности, он немедленно выслал отряд севастопольского «Беркута» в Перекоп для перекрытия границы автономии. Позже Чалый объяснит, что логика этого решения была не столько политической, сколько технической: заблокировать весь Крым на узком перешейке организационно проще, чем заблокировать Севастополь.

Тем временем в Симферополь прибыла делегация Госдумы России во главе с Леонидом Слуцким, которая встретилась с лидерами движения «Русское единство» Сергеем Аксеновым и Сергеем Цековым. Представители Москвы впервые открыто заявили, что Россия начнет раздавать в Крыму свои паспорта и может присоединить Крым в случае его обращения.

О состоявшейся встрече Слуцкого с Константиновым ничего известно не было, однако, по нашей информации, она состоялась. После нее крымский спикер занял гораздо более пророссийскую позицию.

Впрочем, как рассказал «Репортеру» московский политик, участвовавший в «крымском проекте», основным двигателем процесса уже тогда был Сергей Аксенов, который не столько был «ведомым», сколько сам подталкивал россиян к активным действиям и вел работу с местными депутатами. Уже к 25 февраля в общих чертах был согласован план действий, который предусматривал объявление Верховным Советом Крыма референдума по расширению полномочий, назначение премьер-министром Аксенова, а также перевод под свою юрисдикцию силовых структур полуострова. О присоединении Крыма к России тогда еще речи не шло, но предполагалось, что в случае обострения ситуации и попыток Киева силой сместить новое крымское руководство, на помощь последнему придут дислоцированные на полуострове войска РФ.

Почему именно Константинов и Аксенов оказались во главе движения? Константинов слишком много наговорил во время Майдана, а потому опасался преследований со стороны новой власти, понимая, что с ней он не уживется. Но ему не хватало решимости, он все время колебался. «Позиция Константинова окончательно сформировалась, лишь когда был занят вооруженными людьми парламент Крыма, — сказал московский политик. — И он в своих колебаниях был не одинок. Почти все крупные игроки в Крыму перешли на сторону России, лишь увидев вооруженных людей на улицах Симферополя. И только Аксенов с самого начала готов был идти до конца. Поэтому его роль была основной. Думаю, если б не было таких людей, как Аксенов и Чалый, которые взяли на себя политическую работу на местах, то Россия, вполне может быть, и не стала бы затевать крымский проект. Зато таких людей потом не оказалось в Донбассе. Поэтому там и пошло все по-другому».

Аксенов до того возглавлял партию «Русское единство», в которую при поддержке Москвы были интегрированы более мелкие пророссийские организации Крыма. Репутация его была неоднозначна (в украинских СМИ часто упоминалась его связь с криминалитетом в 1990-е годы и кличка Гоблин). Но именно он сыграл решающую роль в последующих событиях.

А в Киеве 25 февраля и. о. президента Александр Турчинов собрал СНБО для рассмотрения крымского вопроса. Решение, принятое по докладам Авакова и Наливайченко, неизвестно до сих пор, однако, по неофициальной информации, основной вывод состоял в том, что ситуацию на полуострове удастся удержать под контролем.

Откуда взялось столько оптимизма? Как рассказал нам один из представителей первой майдановской власти, основная ошибка состояла в оценке темпов развития событий в Крыму. Практически все были уверены, что Кремль выберет максимально легитимный сценарий, растянутый на несколько месяцев: сначала выдача паспортов, потом заявление об угрозе гражданам России, лишь после этого открытые действия вооруженных сил. Сценарий использования российской армии под видом «самообороны Крыма» не рассматривался, потому Банковая на тот момент считала, что имеет в запасе не менее трех месяцев для установления контроля над полуостровом.

За полчаса до войны

25 февраля под зданием Верховного Совета Крыма собралось полторы тысячи пророссийских активистов, которые заблокировали выходы из парламента и потребовали выхода спикера. Константинов пришел к митингующим и сообщил о своей готовности созвать внеочередную сессию Верховного Совета в среду, 26 февраля. Правда, о повестке дня он говорил обтекаемо: мол, она зависит от того, примет ли украинский парламент решение о роспуске крымского. Тем не менее у многих создалось ощущение, что спикер и митингующие играют роли в едином сценарии.

Но в среду все пошло не по плану. Хотя «Русское единство» основательно подготовило поддержку сессии Верховного Совета (даже попросили подмогу у Севастополя, выславшего на митинг несколько автобусов своих активистов), Меджлис подготовился к своей контракции лучше и смог сорвать сбор депутатов, приведя большее число своих сторонников.

В интернете сохранилось много впечатляющих видеозаписей митинга 26 февраля у здания парламента, точнее — двух митингов, в которых стенка на стенку сошлись пророссийские активисты и крымские татары. Запечатлены и периодически вспыхивавшие на границе митингов драки, и попытки Аксенова и Чубарова разделить противоборствующие стороны. Сохранилось и видео наступления активистов Меджлиса, которые организованной лавиной оттесняли своих противников от здания ВС, применяя при этом слезоточивый газ. Атака закончилась победой крымских татар и смертью двух пророссийских активистов. «У одного был сердечный приступ, вторая женщина, к сожалению, была затоптана толпой», — заявил тогда Мустафа Джемилев.

Крымско-татарский митинг своей цели добился: сессия Верховного Совета не собралась из-за отсутствия кворума. Качели, казалось, вновь качнулись в другую сторону. Но вместе с тем эти массовые беспорядки оказали сильное психологическое воздействие на жителей Крыма. В воздухе отчетливо запахло войной. Очень многие на полуострове до сих пор уверены, что, если бы ситуация тогда была пущена на самотек, большой крови избежать бы не удалось. В сложившихся обстоятельствах молчаливое большинство уже было морально готово подчиниться любой силе, которая первая проявит решительность и обеспечит в регионе мир и безопасность.

Но с украинской стороны решительность запаздывала. Вместо нее имела место кулуарная атака на пророссийские силы. В Симферополь прилетел депутат от «Батькивщины» Андрей Сенченко. Он и прибывший еще вечером 23 февраля «ударовец» Сергей Куницын вели переговоры о формировании новой власти в Крыму и ее поддержке со стороны парламента. По нашим сведениям, представителем президента на полуострове должен был стать Куницын, премьером — Сенченко, первым вице-премьером — Чубаров.

— Я разговаривал и с Константиновым, и с Аксеновым, и с Могилевым, — рассказал нам Сенченко. — Константинов в тот момент напоминал Янаева времен ГКЧП. У него руки не то что дрожали, а ходили ходуном. Я его спросил: «Вова, что с тобой?» Но он даже толком ничего ответить не смог. Уверен, что в тот момент за его спиной уже стояли и им жестко руководили. Но возможности повлиять на них всех были. После переговоров в крымском парламенте нашлось 70 голосов (из ста. — «Репортер») за смену руководства Крыма на людей, согласованных с новой украинской властью. Там очень конъюнктурная публика, без каких-либо убеждений. Они хотели гарантий нероспуска Верховного Совета и непреследования со стороны новой власти. Могилев не сопротивлялся, он сказал: «Я все понимаю. Пишу заявление и ухожу. Об меня вы не споткнетесь».

Как рассказал нам один из крымских журналистов, Куницын в тот день тоже был настроен оптимистично, радостно воскликнув по телефону: «Крым наш!»

— Я должен был прилететь в Киев и все согласовать с Турчиновым и руководством коалиции, — вспоминает Сенченко.

Но не исключено, что их оптимизм был сродни оптимизму Авакова и Наливайченко двумя днями ранее.

— Думаю, Сенченко преувеличивает. Да, он крымчанин, его знали, поэтому он приходил в кабинеты. Не выгонять же, — говорит экс-нардеп от Севастополя Вадим Колесниченко. — Но это не значит, что кто-то с ним был готов договориться. Те, с кем я в те дни разговаривал, готовы были идти до конца по пути непризнания событий в Киеве.

Позже «ударовец» Куницын повторил версию Сенченко о том, что 26 февраля были достигнуты договоренности с большинством депутатов крымского парламента о новом руководстве республики. Если б их утвердили в тот же день, то их могли бы быстро имплементировать. Но все, по словам Куницына, сорвал Кличко. Он сказал, что вопрос о власти в Крыму может решаться только в рамках общих квот для партий правящей коалиции. И нужно сначала сформировать Кабмин в Киеве, а потом по квотам поделить и регионы (включая Крым). Так как голосование по правительству намечалось на 27 февраля, то, соответственно, вопрос по полуострову был отложен на последующие дни. Но этих дней у Украины уже не было.

— Вечером 26 февраля действительно все висело на волоске, — вспоминает один из крымских политиков. — Первоначальный план проголосовать за референдум и Аксенова-премьера не сработал из-за противодействия крымских татар. Полагаю, что тогда и было принято решение о вооруженном захвате здания парламента Крыма, что и произошло на следующий день. Именно это и преломило ситуацию.

В аэропорту Симферополя 26 февраля сел самолет, из которого вышел и совершенно легально пересек границу Украины гражданин России Игорь Гиркин, 1971 года рождения. Он взял на себя фактическое руководство «крымской самообороной» — отрядами, которые сформировал Аксенов, состоящими частично из пророссийски настроенных крымчан, частично из «беркутовцев», частично — из казаков-россиян. Как Гиркин попал к Аксенову? По одной из версий, его рекомендовали российские спецслужбы (Стрелков — полковник ФСБ в отставке, имеющий огромный опыт разведывательно-диверсионной деятельности). По другой — к Аксенову его направил Константин Малофеев, который с этим крымским политиком общался уже давно. Малофеев эту версию не комментирует. Зато, как признался олигарх «Репортеру», он рекомендовал будущему премьеру Крыма своего консультанта Александра Бородая (впоследствии «премьер-министра» ДНР). В качестве советника. По данным СМИ, в Крыму Бородай занимался пиар-сопровождением «Русской весны». Кстати, сам Бородай говорит, что Стрелкова (его давнего друга) к Аксенову направил именно он.

И вновь мы возвращаемся к вопросу: так кто все-таки управлял всем процессом аннексии Крыма? Российские силовые структуры? Напрямую Кремль? Малофеев?

«С государственной стороны аннексию Крыма, как известно, осуществила российская армия, а с частной — люди олигарха Малофеева, у которого во время зачистки „Ростелекома“ от людей бывшего министра связи Леонида Реймана (а может быть, и не только тогда) уже был успешный опыт деликатной работы в интересах российского государства, — написал в мае 2014 года известный российский журналист Олег Кашин. — Возможно, это прозвучит как анекдот, но Крым, судя по всему, действительно аннексировали российские военные и олигарх Малофеев. Частно-государственное партнерство».

В то же время московский политик, близкий к крымскому проекту, говорит, что роль частных структур не стоит преувеличивать: «Малофеев и его люди активно помогали России в Крыму. Но все главные решения принимались в Кремле и реализовывались силовиками при политической поддержке структур при Администрации президента. А ключевыми фигурами непосредственно в Крыму были Аксенов и Чалый».

День, который перевернул историю

В 4:20 27 февраля в здание Верховного Совета АРК ворвались до полусотни вооруженных людей без опознавательных знаков. В историю это вошло как захват крымского парламента, хотя захватом в классическом понимании произошедшее назвать сложно: неизвестным понадобилось около 
10 минут, чтобы взять здание под контроль, выведя из него милицию. Разместив у выходов ручные пулеметы, они заняли оборону. Чуть позже часть захватчиков отправилась в расположенное рядом здание правительства автономии и заняла его с той же скоростью.

Никто ничего не понимал. Утром выступил лишь премьер-министр Анатолий Могилев, который заявил, что нужно сохранять спокойствие и не выходить на улицу. Первой же версией (высказанной, в частности, Рефатом Чубаровым) стал десант севастопольского «Беркута». Сами захватчики ничего не поясняли. Около 10 утра они впустили в здание парламента спикера Константинова и президиум ВС АРК, после чего находившийся в составе делегации вице-премьер Крыма Рустам Темиргалиев написал в фейсбуке, что вооруженные люди называют себя «представителями Самообороны русскоязычных граждан Крыма».

Правда, все более настойчиво ходили слухи, что здание заняли спецподразделения войск Российской Федерации — судя по образцам оружия захватчиков, которое было на вооружении только у России. Скорее всего, верна именно эта версия (предположительно, в здание вошли Силы специальных операций МО РФ). Хотя там были и представители самообороны.

«Я пришел в Совмин, получив приказ от своего руководства, уже около шести утра, — сказал «Репортеру» один из самообороновцев. — В здании, по моим оценкам, было человек 30, не больше. Несколько из них были с шевронами крымского «Беркута», остальные вообще без каких-либо нашивок на камуфляже. Лишь по голосу с характерным аканьем я понял, что как минимум около половины бойцов были россияне, местный говор я бы не спутал. Все военные и „Беркут“ были в масках, поэтому лиц не видел. Оружия там много находилось, начиная от калашей, заканчивая минометами и ящиками с боеприпасами к ним, которых там было не счесть. Видел также СВД и с десяток пулеметов. Меня и еще нескольких ребят отправили во внутренний двор Совмина на охрану ворот».

И. о. главы МВД Арсен Аваков в девять утра заявил, что поднял по тревоге Внутренние войска и весь состав милиции, а здания Верховного Совета и Совмина взяты в оцепление.

Позже оказалось, что милицейское оцепление лишь охраняло правительственный квартал от проникновения туда посторонних лиц. Однако, согласно недавнему признанию Стрелкова-Гиркина, союзниками его «самообороны» силовики в тот момент не были: «На нашу сторону перешел только „Беркут“, остальные органы МВД находились под властью Киева. Да, приказы новой власти они выполняли неохотно, спустя рукава, симулировали болезни и саботировали. Но все-таки продолжали подчиняться Киеву».

Однозначно перешел на сторону пророссийских сил к тому времени лишь севастопольский «Беркут». Крымский же до последнего воздерживался от активного участия в событиях. Более того, Киев его попытался использовать для штурма здания парламента.

«Крымский „Беркут“ все последние дни сидел на своей базе, обложенный мешками с песком, — вспоминает Олег Крючков, нынешний шеф-редактор НТВ в Крыму, а некогда корреспондент «Нового канала». — Оружия у них практически не было. Была договоренность, что первая рота уходит на Севастополь с женщинами и детьми, а две другие остаются тут и начинают отстреливаться в случае чего. 27-го к ним начали названивать из Киева и пытаться договориться, чтобы парни отбили здание Верховного Совета. Хотя, зная их настроения, это было полной фантастикой. Позже на базу „Беркута“ приехали Аксенов и Темиргалиев, после чего спецназ перешел на сторону Крыма. Бойцы попросили автоматы, два ящика гранат и два аккумулятора на БТР. В итоге часть „беркутовцев“ уехала на границу, а часть — в аэропорт. Там они вместе с самообороной стали раскидывать покрышки на посадочной полосе».

Любопытно, что утром 27 февраля на ряде малоизвестных сайтов появился, а потом широко разошелся по интернету, приказ якобы за подписью Януковича о том, что он остается легитимным президентом, объявляет ставкой Верховного главнокомандующего Севастополь, возвращает Азарова на пост премьер-министра, предписывает всем министрам прибыть в этот город, а всем воинским подразделениям подчиняться только ему и обезвредить «узурпаторов власти в Киеве». При этом солдатам и офицерам предписывалось стрелять на поражение в случае отказа руководителей силовых структур исполнять данный приказ. Скорее всего, это был фейк. Янукович в Крыму тогда так и не появился. Но свою роль в деморализации силовых структур полуострова этот «слив» сыграл. 

Вернемся, однако, к захваченному зданию Верховного Совета. Вскоре стало понятно, для чего его произвели: Константинов объявил о созыве нового заседания парламента на вторую половину дня. Что оказалось непростой задачей. Депутаты, перепуганные до смерти всем происходящим и не понимающие, чья возьмет, никуда ехать не хотели. Но и для них нашлись «аргументы».

Как заявил Стрелков, он вместе со своей «самообороной» ездил по всему городу и собирал депутатов. «Чтобы загнать их в зал, чтобы они приняли решение о референдуме», — пояснил будущий командир сепаратистов Донбасса.

В 17:00 депутаты (по официальной версии крымских властей, собралось 64 члена парламента из 100) приняли решение назначить «всенародный опрос» на 25 мая по расширению полномочий республики и вынести недоверие Совмину. Вместо Могилева премьером Крыма стал Сергей Аксенов. Юридическое обоснование легитимности обоих постановлений последовало только через два дня. Вечером 27 февраля Константинов заявил, что легитимным президентом Украины он считает Виктора Януковича и вопросы референдума и смены главы правительства были согласованы с ним.

На днях Темиргалиев выдвинул свою версию решения вопроса о крымском премьере: «Через несколько часов после того, как здание Верховного Совета Крыма перешло под контроль пророссийских сил, начались напряженные дискуссии о кандидатуре будущего премьера. Итогом долгих разговоров стало вынесение трех кандидатов: Аксенова (предложен Константиновым), Темиргалиева (предложен депутатами Безазиевым и Шувайниковым) и Плакиды (предложен депутатами из группы Мельника). Виктор Янукович находился на связи и был готов по факсу прислать необходимое по Конституции Крыма согласование для того кандидата, которого поддержит большинство депутатов. Учитывая, что количество депутатов было чуть больше необходимого — 51, а ситуация была сверхнапряженной, в зале нужен был срочный компромисс. В тот момент я, возможно, принял самое сложное решение. Выступив с трибуны парламента,  снял свою кандидатуру и попросил всех поддержать Аксенова. И он был избран премьером, через несколько минут пришло согласование Януковича, а я стал первым вице-премьером».

Впрочем, как мы уже говорили, по другой версии, решение о назначении Аксенова было принято еще за пару дней до событий. Хотя не исключено, что до последнего момента различные группы влияния в парламенте торговались за посты в правительстве.

На Перекопе тем временем «беркутовцы» и «самооборона» организовали мощные редуты, проверяя все проходящие машины. Корреспондент «Репортера» поздно вечером побывал на одном из этих пунктов. Там стояли вооруженные люди. Один из них. который был в форме «Беркута», сказал, что охраняет полуостров от бандеровцев и «Правого сектора». И что он был на Майдане, где их предал Янукович. «Знаешь песню Гребенщикова „Нае…ли“? Вот это про нас», — добавил он. Вскоре, однако, эту песню вспоминал не только он.  

Кремль открывает карты

Новая киевская власть лишь 27 февраля осознала реальную опасность того, что происходит в Крыму. И. о. президента Турчинов в этот день заявил, что будет срочно подготовлен новый закон о языках, «устраивающий и восток, и запад», а на следующее утро сообщил, что не подпишет решение об отмене закона Кивалова — Колесниченко. Премьер Яценюк в экстренном телевизионном выступлении обратился к крымчанам по-русски.

27 февраля появилось сообщение о том, что Турчинов намерен срочно вылететь в Крым. Но этот визит так и не состоялся, из всех лидеров победившего Майдана лишь будущий президент Петр Порошенко 28 февраля сделал попытку посетить в Симферополь, но, оказавшись на его улицах, едва не стал жертвой разъяренной толпы и срочно отбыл в Киев.

28 февраля российское военное присутствие было обнаружено открыто и стало понятно, что Крым для киевской власти уже потерян. Аэропорт захватили люди в форме войск Российской Федерации, но без опознавательных знаков и с закрытыми лицами. Именно тогда родились мемы «зеленые человечки» и «вежливые люди». Бойцы в такой же экипировке заняли все стратегические объекты в столице Крыма, ключевые дорожные развязки по всему полуострову, начали блокаду частей украинской армии. Полуостров фактически в течение 48 часов был полностью, без единого выстрела, взят под контроль российской армией. Правда, официально крымскими властями и Россией заявлялось, что это действуют «отряды самообороны Крыма». А Путин даже как-то пошутил, что российскую форму они «купили в военторге».

«13 бортов РФ садится в аэропорту Гвардейское, в каждом по 150 человек… Пограничники в Балаклаве блокированы специальными частями. Подается это как то, что мы вас защищаем от разгневанного населения», — сообщил 28 февраля новоназначенный представитель президента на полуострове Сергей Куницын.

Владимир Путин 1 марта обратился к Совету Федерации с просьбой рассмотреть вопрос о введении российских войск на полуостров и уже через несколько часов получил положительный ответ. После этого Кремль мог вводить войска уже открыто, хотя долгое время официально их присутствие вне своих баз в Крыму не признавалось.

Впрочем уже ни для кого не было секретом, что это российская армия.

«Честно говоря, когда нас подняли по тревоге и сказали, что едем в теплые края, думали, в Сирию направляемся, — рассказал одному из авторов российский солдат, с которым он познакомился около пропускного пункта на Чонгаре. — Нам так и сказали: „Там будет теплее! Плюс 15 градусов“. БТРы готовили, технику. Такой марш выдержали, переход морем. Потом уже поняли, что в Крым едем. Нам сказали, что сопротивление будет со стороны экстремистов с Майдана. Но оказалось, никого здесь не было». 

После 1 марта на полуострове окончательно произошел переворот сознания. Стало понятно, что все всерьез и надолго. Посыпалась чиновничья вертикаль, которая начала присягать на верность Аксенову, на его же сторону перешла большая часть милиции, СБУ и, с некоторыми проблемами, прокуратура, которую возглавила ставшая потом знаменитой «прокурор-няша» Наталья Поклонская. В то же время для окончательной определенности судьбы Крыма требовались ответы на три главных вопроса.

Первый: как поведет себя Украина и ее армия, будет ли сопротивляться вооруженной оккупации части территории страны?

Второй: что скажут крымские татары, которые до того были главными союзниками Киева на полуострове?

Третий: каков генеральный план Кремля, к чему он ведет?

Ответы на все три вопроса были получены буквально в течение недели после начала событий.

Татарское спокойствие

Реакции крымских татар ждали в первый же день захвата. В конце концов, они еще 26 февраля вели себя максимально активно. Но как только на улицах Симферополя появились вооруженные люди, настроение крымско-татарского движения изменилось.

В течение нескольких дней Рефат Чубаров занимал неопределенную позицию, ограничиваясь лишь констатацией российской агрессии. А когда расстановка сил окончательно определилась, призвал татар к пассивному сопротивлению, без участия в каких-либо акциях протеста: «Мы прежде всего обращаемся ко всему населению Крыма: осуществлять тот явный и очевидный бойкот всех последних авантюристских действий, сохранить спокойствие. Мы вместе со всем населением Крыма ожидаем разрешения политического кризиса в Крыму и вокруг Крыма теми игроками, от которых это зависит».

Пассивная позиция татар имела несколько причин. Во-первых, к началу 2014 года Меджлис хоть и оставался крупнейшей организацией крымских татар, но не был единственной. Многие татары были далеки от политики и хотели жить спокойно, без войны. А потому призывы взяться за оружие в их среде не находили отклика. Во-вторых, с крымскими татарами активно работали россияне, как через спецслужбы, так и через единоверцев — казанских татар и чеченцев. И до лидеров Меджлиса, и до рядовых татар доводилась простая мысль — Россия вам ничего плохого не сделает, наоборот, даст много возможностей для развития. Главное — будьте лояльны. А не будете лояльны — пеняйте на себя. Кроме того, по словам уже упомянутого выше московского политика, ряд лидеров крымских татар просто подкупили, чтобы они сидели тихо.

Наконец, в-третьих, татар (даже тех, кто был готов радикально выступать против россиян) дезориентировала крайне пассивная позиция Украины. Когда многотысячная хорошо вооруженная группировка украинских войск не оказывает никакого сопротивления России, что могут сделать в таких условиях татары, не имея ни оружия, ни военной организации? Возможно, татары и поддержали бы украинские силы, если бы они вступили в бой с россиянами. Но Крым отдали без единого выстрела. В такой ситуации борьба один на один с российской армией для татар, которые составляют меньшинство населения Крыма (13%), была равносильна национальному самоубийству, на которое, естественно, крымско-татарский народ и его лидеры идти не захотели.

Никто не хотел приказать

2 марта — на следующий день после того, как Совет Федерации дал Путину санкции на ввод войск в Украину, — около военкоматов в Киеве и во многих других городах страны выстроились очереди из желающих служить, отражая нападение России. Центр, Запад и частично даже Юго-Восток страны захлестнул патриотический подъем.

В то же время в самом Крыму, где это нападение по факту уже произошло, в армейских частях царили совсем иные настроения. 

1 марта Турчинов назначил нового командующего украинскими ВМС Дениса Березовского. На следующий день он перешел на сторону России (Березовский и сегодня является замом командующего российским Черноморским флотом).

Правда, что касается воинских подразделений, то в первое время под чужие знамена они не переходили. Однако и сопротивления не оказывали. К концу дня 3 марта все украинские части были заблокированы «вежливыми людьми» и крымской самообороной. Начался период «странной войны» — противостояния, в котором никто не применял оружие.

В этой «войне» были по-настоящему яркие эпизоды. Например, поступок полковника авиации Юлия Мамчура, который 4 марта возглавил попытку украинских военных без оружия с развернутым украинским флагом вернуть под контроль аэропорт в Бельбеке. Отказывались складывать оружие и переходить на сторону новых властей и большинство других украинских частей.

Это подавалось в украинских СМИ как пример героизма, стойкости и патриотизма. Но главный вопрос оставался без ответа: почему все-таки сопротивление оказывается пассивное, а не активное? И почему украинские части, которые расположены на материке, не спешат на помощь своим заблокированным товарищам?

На последний вопрос ответил тогдашний министр обороны Игорь Тенюх. Он сказал, что боеспособных частей у Украины почти нет. Осталось всего 6 тысяч солдат на всю страну. То есть воевать просто нечем и некем.

Военные, которые остались в Крыму, в частности тот же Юлий Мамчур, прямым текстом заявляли, что они не могут понять, что им делать, так как командование в Киеве не дает никаких приказов. Ни сдавать оружие, ни начинать войну.

Значительно ухудшилась атмосфера в украинских войсках, расположенных на полуострове, после того как 6 марта крымский парламент принял решение провести референдум о присоединении к России. Теперь стало понятно, куда идет Крым, и многие солдаты и офицеры (особенно уроженцы Крыма) крепко задумались над своей дальнейшей судьбой. Массового перехода еще не было, но шансы на начало организованного вооруженного сопротивления таяли с каждым днем.

«Большинство из нас были бы не против служить в российской армии, тем более там зарплаты в разы выше, — рассказывал «Репортеру» в начале марта 2014 года, еще до референдума, один из украинских офицеров. — Но мы не можем вот так просто взять и уйти. Куда переходить? Под чьи знамена? Под знамена Крыма? Но такого государства не существует. Под знамена России? Но она еще не вступила в права владения полуостровом и неизвестно, вступит ли. К тому же нам нужен четкий порядок перехода — сохраняются ли звания и выслуга, где будем служить, какие социальные гарантии. Поэтому подождем результатов референдума, а там решим».

Именно после референдума и начался массовый переход украинских военных на сторону России. Процессу дезорганизации крымской группировки войск немало поспособствовал Киев. Во-первых, он, несмотря на полную потерю управляемости войсками, все медлил с выводом частей с полуострова — приказ последовал лишь через неделю после того, как Крым присоединили к России. За это время большое число украинских военных уже успело перейти под российские знамена. Во-вторых, армия по прежнему не получала четких команд из Киева. Вся страна слышала шокирующий диалог в прямом эфире телеканала «1+1» министра обороны Тенюха с офицером-морпехом из Крыма. Офицер жаловался, что Киев не дает никаких четких приказов, как ему поступать, на что министр ему 
в грубой форме ответил, что он никудышный офицер, раз не может самостоятельно сориентироваться в ситуации. Такие подходы деморализовывали и раздражали украинских военных, ускоряя их выбор в пользу России.

Лишь в 20-х числа марта начался вывод украинских войск. Согласно официальным данным, из 18 тысяч находившихся в Крыму военных на материк вернулись 6 тысяч. Остальные либо приняли российскую присягу, либо демобилизовались.

Уже гораздо позже, летом 2014 года, руководство Украины решило переложить ответственность за сдачу Крыма на военных. Турчинов и Пашинский (и. о. главы Администрации президента) заявили, что они давали прямые приказы вступать в бой с российскими войсками, но армия отказывалась их выполнять. О том же «Репортеру» сказал и Андрей Сенченко, 11 марта ставший замом главы АП, курировавшим Крым: «Я помню все эти телемосты о том, что не отдают приказ открывать огонь, — вранье это все, приказы были. Но наши военные были неспособны стрелять в людей, с которыми живут рядом».

На вопрос, почему столь долго информация о невыполнении приказов скрывалась, Турчинов ответил так: «Чтобы не деморализовывать общество известиями о том, что украинская армия не хочет воевать».

В то же время сами военные это отрицают. Так, бывший начальник Генштаба генерал Владимир Замана утверждает, что в начале марта позиция Турчинова в ответ на все просьбы военных заключалась в том, чтобы «не делать резких движений». Мол, Запад так просит.

Достоверно можно сказать лишь о том, что приказ открывать огонь (с оговоркой «ради защиты и сохранения жизни украинских военнослужащих») был обнародован лишь 18 марта после убийства украинского офицера. Но к тому времени ВСУ ни на что повлиять уже не могли. Вряд ли, если бы Турчинов издавал какие-то приказы сопротивляться до 18 марта, они хранились бы в секрете.

На самом деле сдача Крыма без единого выстрела имела много причин. В первую очередь сыграла роль невнятная политика верховного командования в Киеве в самом начале аннексии. В потоке гневных заявлений украинского руководства солдаты и офицеры так и не услышали ответа на главный вопрос: так мы воюем или не воюем? Но даже если бы из Киева пришел недвусмысленный приказ стрелять, едва ли это в корне изменило бы ситуацию. Среди крымской группировки царили антимайданные настроения, а нежелание украинских военных, большей частью крымчан, воевать с Россией было очевидным. Ну и наконец, военное превосходство России в тот момент в Крыму было подавляющим, так что, оказывая сопротивление, украинские части обрекали себя на гарантированный разгром и уничтожение.

На фоне этой обреченности у многих сложилось ощущение, что Киев не только не намерен сопротивляться, но и, наоборот, хотел бы «пророссийский» Крым поскорее отдать РФ, чтобы консолидировать всю остальную страну вокруг «европейского выбора».

Ход референдума

6 марта стало окончательно понятно, что Россия будет делать с Крымом, — на референдум был вынесен вопрос о присоединении полуострова к РФ. А само голосование перенесено на более раннюю дату — 16 марта.

Это стало вторым шоком после всего того, что произошло в Крыму в конце февраля. Ведь многим казалось, что Россия хочет просто поторговаться, превратить полуостров в еще одну непризнанную республику, в конце концов вернуть в страну Януковича, чтобы тот, опираясь на Крым, поднял бунт на Юго-Востоке. В то, что Россия осмелится на присоединение АРК, до 6 марта мало кто верил.

Что же произошло? Согласно распространенной в российских СМИ информации, на решительные действия Москву подвигли намерения Украины начать военную операцию по отвоеванию полуострова. Впрочем, эта версия сомнительная. У Украины не было сил для столь масштабной войсковой операции, и в России это прекрасно знали.

Более логичным кажется объяснение, которое дал «Репортеру» один из российских дипломатов, долгое время работавший в Киеве: «Все, что делает Россия в Украине после Майдана, подчинено одной цели — заставить Запад и Киев договориться с нами о будущей модели существования Украины, чтобы эта модель нам не угрожала, а, наоборот, учитывала наши интересы. Наш набор требований был озвучен давно — федерализация, нейтральный статус. Для того чтобы заставить об этом говорить, зашли в Крым, чтобы сделать из него субъект для переговоров. Но Киев и Запад не захотели ничего обсуждать. Запад вообще занял крайне жесткую позицию. Началась подготовка к введению санкций. Поэтому стало очевидно, что Крым — это надолго. Держать его в непонятном состоянии, как очередное Приднестровье, — не поймут ни крымчане, ни население России, к тому же неясно, что делать с украинской армией, которая там стоит, и как строить отношения с Украиной и остальным миром. А присоединение к РФ — это совершенно понятное для всех решение, которое вызвало небывалый патриотический подъем в России. Кроме того, был расчет на то, что социальные стандарты крымского населения поднимут до уровня российских, что будет дополнительным аргументом для украинского населения в пользу России».   

Характерно, что один из лидеров так называемой Новоросии Олег Царев до сих пор считает решение о присоединении Крыма неправильным. По его мнению, это ослабило пророссийское движение в остальной Украине. Во-первых, серьезно сократилось само число симпатизирующих России избирателей. Во-вторых, сторонников РФ теперь клеймят как пятую колонну, не оставляя им шансов на легальную политическую деятельность. Как считает Царев, более разумно было бы сформировать на территории Крыма новую украинскую власть, перетянуть на свою сторону украинские войска, которые находились на полуострове, и уже оттуда начать движение на Юго-Восток.

Но случилось то, что случилось.

Референдум. «КрымНаш»

Тем временем парламент автономии готовил последний акт крымской драмы. 11 марта была принята декларация независимости и намерения войти в состав России.

А 16 марта референдум состоялся. Никем, кроме российских и крымских властей не признанный, он все же стал основой для оформления аннексии. В 20:00 местные экзит-поллы показали цифру в 93% проголосовавших за вхождение в Россию, а уже на следующий день были опубликованы официальные итоги: Крым — явка 83,1%, из них 96,77% за присоединение к России, Севастополь — соответственно 89,5% и 95,6%.

По оценкам украинской стороны, цифры явки были сфальсифицированы: так, Андрей Сенченко считает, что на самом деле она составила около 30%. Однако даже киевские политики признают: большинство крымчан на тот момент были либо за вхождение в состав России, либо оставались равнодушными к государственному самоопределению полуострова.

17 марта Верховный Совет Крыма утвердил результаты референдума, а Путин подписал указ о признании независимости полуострова.

На следующий день в Георгиевском зале Кремля президент РФ вместе с представителями Крыма и Севастополя подписали договор о вхождении «независимого Крыма» в состав России, завязав тем самым узел противоречий, который до сих пор определяет ход событий в Украине и далеко за ее пределами.

Подведем итоги

Уже на примере крымского кризиса стали очевидны основные проблемы, которые впоследствии привели к катастрофе на востоке Украины и к глубокому кризису во всей системе европейской безопасности.

Россия хотела при помощи Крыма заставить Украину и Запад считаться со своими интересами (как их понимал Кремль), а также принудить США и ЕС вступить в дискуссию о кардинальной перестройке всей системы международных отношений. Расчет не оправдался. Запад не стал ни о чем с Россией договариваться, а наоборот, решил использовать кризис в Украине как шанс на «усмирение» РФ. С учетом жесткой позиции США и ЕС наша страна также не намерена была идти на уступки. На фоне национал-патриотического подъема даже робкие попытки отдельных представителей власти заговорить о компромиссе с Москвой выглядели предательством. В Киеве со времен аннексии Крыма считали: раз Запад поддерживает Украину, значит наша страна находится на «правильной стороне силы» и мы обречены на победу. Надо лишь подождать, пока Россия сама рухнет.

Гипотезы о скором крахе или капитуляции путинского режима под гнетом санкций и мировой изоляции не оправдались. Украина и Запад недооценили ни военного и экономического потенциала России, ни устойчивости РФ и Кремля к внешнему давлению и санкциям, несмотря на очевидные экономические потери. Наконец, Киев переоценил возможности Запада влиять на Россию и его желание помогать Украине.

В итоге Киев отдал Крым без боя в надежде, что «старшие товарищи» из Вашингтона, Брюсселя и Берлина «все с Москвой порешают». Не порешали…

Эти же стратегические ошибки и несбыточные надежды с обеих сторон привели к бойне в Донбассе. А нежелание эти ошибки признавать и идти на компромиссы друг с другом с каждым разом повышают ставки в игре, раскручивая маховик войны и международного кризиса.