Влад Азаров, и. о. главного редактора

В 2013 году, если верить отчетам Всеукраинской рекламной коалиции, печатная пресса — и газеты, и журналы — заработала на рекламе 2,5 млн грн. В 2014-м эта сумма оказалась куда скромнее —
1,7 млн грн. Газеты недосчитались 37% от дохода 2013 года, журналы — 30%. Единственным рекламным сегментом прессы, который не просел в кризисный год, оказался рынок интернет-СМИ. В 2014-м он вырос на 3%. А до конца этого года, по прогнозам, увеличится еще на 9%.

50 млн — примерно столько аккаунтов ведут украинцы в социальных сетях. Прирост украинской аудитории в одной лишь самой крупной в мировом масштабе соцсети, Facebook, за этот год составил 1 млн новых пользователей. Излишне напоминать, что большинство новостей и важных официальных сообщений люди, зарегистрировавшие все эти аккаунты, в первую очередь узнают из социальных сетей, а не из прессы. Редкий украинский чиновник теперь не поясняет свои действия на личной ФБ-странице. Власть временами корректирует собственные инициативы или как минимум берет паузу на более тщательное их рассмотрение после того, как их критически обсудит интернет-сообщество. Да и смена власти иногда происходит благодаря интернету — призыв выйти на улицы осенью 2013-го прозвучал именно в соцсетях. А после революция происходила буквально в режиме онлайн.

В этот режим давно переходят международные медийные бренды: GQ, Esquire, Wired, Economist, Vice набирают дополнительный штат журналистов для своих онлайн-версий, которые часто работают автономно от печатных редакций. По сути, эти сайты — отдельные СМИ.

С декабря автономная интернет-редакция появится и у «Репортера». Точнее, журнал прекращает выходить в печатном виде и переходит в онлайн. С одной стороны, по соображениям скорее ностальгическим, сообщение это звучит минорно. С другой — ностальгия все-таки чувство регрессивное, а любое СМИ живет до тех пор, пока проповедует прогресс.

Наш «Репортер» появился чуть более двух лет назад и, как оказалось, в нужное время. С тех пор прошли три месяца революции, аннексия Крыма, два года АТО. То и дело возникали протесты по разным поводам в том или ином регионе Украины. Основополагающий для журнала жанр репортажа оказался самым правильным и востребованным форматом для того, чтобы рассказать обо всем происходящем в стране.

Военные, добровольцы и волонтеры сообщали нашим журналистам подробности с передовой. Жители прифронтовой территории изливали душу приезжавшим к ним репортерам. Старатели и силовики, схлестнувшиеся в битве из-за нелегальной добычи янтаря на Волыни, доказывали нам каждый свою правду. Цыгане Херсонской области жаловались нашему корреспонденту на жизнь. Сирийские беженцы, хлынувшие через венгерско-серб-скую границу, делились с нами своими страхами и надеждами. Жители Закарпатья объясняли «Репортеру», чего ожидают от только что назначенного губернатора области — Геннадия Москаля. Этот список может быть бесконечным.

Все эти материалы объединяет одно: истории в них рассказаны обычными людьми. Эти люди открывали друг для друга Украину, спорили и соглашались друг с другом, о чем-то мечтали и что-то недоговаривали. Но в общем были настоящим голосом страны: голосом не сотни высокопоставленных чиновников, а каждого из 43 миллионов. Вероятно, поэтому жанр репортажа так востребован: нет ничего важнее того, чтобы слышать друг друга в самые тяжелые для новейшей истории страны времена.

Месяц назад, в юбилейном 100-м номере «Репортера», мы благодарили вас за то, что все это время остаетесь с нами. Призыв этот актуален и теперь. Бумага стерпит все, кроме технологической революции. Слова, предложения, истории и мысли останутся всегда. Спасибо за то, что читаете наши тексты — в онлайн-версии они едва ли потеряют в качестве.