Текст: Маргарита Чимирис

Он произносит цифры то быстро и монотонно, словно желая поскорее избавиться от этого груза в памяти, то плавно, нараспев, в глубине души наслаждаясь своим успехом. Но в какой-то миг подсознание дает сбой: язык начинает заплетаться и вместо цифры 9 ему хочется назвать двойку. Он так напряжен, что даже с закрытыми плотной повязкой глазами видит, кто из зрителей разворачивает конфету, кто набирает в телефоне сообщение, а кто шепчет на ухо соседу смешную шутку. Только бы не сдаться. Еще рывок. Еще цифра

Через час и 20 минут 25-летний сумчанин Артем Гарин установил национальный рекорд — запомнил и безошибочно воспроизвел 10 101 цифру после запятой в числе Пи. Без подсказок, наушников и гипноза. Артем может назвать цифры по порядковому номеру и даже воспроизвести их задом наперед. Это лучший результат в странах СНГ. А в мире Гарин отныне занимает седьмую строчку в списке лучших мемористов — людей, демонстрирующих возможности чистой памяти. Уже будущей весной он намеревается удвоить этот рекорд. Уверяет, что пока к новому испытанию не готовится. Мол, смысл сесть за цифры появится лишь за пару недель до события. Мы поговорили с рекордсменом о том, что «с его памятью сталось» и зачем человечеству нужны рекорды мемористов.

Без системы

— Артем, почему число Пи?

— Потому что оно бесконечно и в нем нет никакой системы. Его используют многие мемористы, чтобы показать не ассоциативную, а чистую память.

— А почему остановились на 10 101 цифре?

— Я не остановился. Просто, когда поставил первый рекорд в 5 тысяч цифр, сказал себе и присутствующим, что удвою его. Мог бы выучить 10 тысяч, но нужно было больше — чтобы побить рекорд россиянина Владимира Мангатаева. Хотелось подчеркнуть, что у нас, украинцев, есть превосходство. По крайней мере в этом.

— В Украине уже был доктор Пи — Андрей Слюсарчук, оказвшийся мошенником. Вас такая слава не пугает?

— Когда я позвонил в Национальный реестр рекордов, мне сказали, что эта номинация крайне скомпрометирована. Да, Слюсарчук (нейрохирург, осужденный за подделку документов, незаконную врачебную деятельность и умышленное телесное повреждение, приведшее к смерти пострадавшего. — «Репортер») был интеллектуальным идолом, в котором разочаровались. Но меня это еще больше заинтересовало, потому что пропасть, оставленную им, нужно заполнить чем-то честным. И когда меня называют «новым доктором Пи» либо человеком-компьютером, когда говорят, что я обладаю сверхспособностями или гипнозом, я отвечаю: это не так, у меня обычные способности ума. И я не стремлюсь создавать образ загадочного человека с недюжинным интеллектом. Ведь гений — это тот, кто благодаря своим трудам смог толкнуть человечество немного вперед.

— Но что вам мешает делать это благодаря своим навыкам?

— Ничего. Я как раз стремлюсь к этому. Но честно.

Индукция инерции

Оказывается, мы с Артемом учились в одной гимназии. Азы физики и истории познавали у одних и тех же учителей. Он стыдливо прячет глаза, когда вспоминает, как нарушал дисциплину на истории. Но гордится тем, что через восемь лет после окончания школы наконец задал каверзный, но очень волнующий вопрос учительнице физики:

— Это что же получается, Татьяна Леонидовна, — спрашиваю я ее недавно, — электромагнитная индукция — это в принципе электромагнитная инерция?

— Вас и вправду все это время так сильно заботил этот вопрос?

— А как же! Она ответила «нет», но когда услышала мои доводы, то согласилась. И сказала, что я молодец.

— Вы часто спорили с учителями и преподавателями?

— Да, потому что они требовали от меня более строгого подхода к некоторым ответам.

— Но таких учеников и студентов зачастую не жалуют.

— Разумеется. Поэтому споры с преподавателями — это отдельная часть жизни, связанная с университетом. По окончании гимназии я поступил в Сумский государственный университет на инженерный факультет. Отец говорил, что, скорее всего, с программой я не справлюсь. В учебе я трудиться не очень любил, надежд не подавал. Преподавателей поначалу считал людьми высокого интеллекта. Но уже на первых занятиях я увидел, как некоторые из них, читая с листка одно и то же последние лет 15, не могут логически ответить на простые вопросы, требующие не глубоких знаний, а лишь здравомыслия. Я решил дерзнуть и попытаться стать умнее их. Любой преподаватель подвергался с моей сто-роны как минимум трем каверзным вопросам — он должен был существенно разбираться в том предмете, который преподает. А еще — умело выдерживать критику и достойно оценивать себя. Если он проходил эту проверку, то, как правило, у нас завязывались хорошие отношения. Хотя из-за этого у меня часто была нехватка баллов.

— Рискованная система оценки преподавателя — человека, от которого зависит твоя успеваемость, нет?

— Это был не столько способ оценки преподавателей, сколько способ оценивания себя. Да и заканчивались эти эксперименты чаще тем, что мы находили общий язык. Первые два курса я проучился на отлично, потом стал «плавать» и закончил университет на четверки.

Шутка на 5 тысяч

Возможности своей памяти Артем в университетские годы испытал лишь раз, на сложном экзамене по физике. Он практически ничего не учил на протяжении всего семестра, но пообещал преподавателю, что сдаст предмет хорошо. За пару дней до экзамена Артем выучил три увесистых учебника. Вытянув билет, написал подробные ответы, указав страницу из учебника. Затем точно так же написал ответы на вопросы из второго билета.

— Интересно, что сказал вам тот преподаватель, когда через несколько лет по окончании университета вы установили рекорд памяти?

— Он посмеялся. А потом сказал: вот видишь, значит та история на экзамене была не зря!

— Как все же пришла в голову идея учить число Пи и тренировать свою память?

— Я не тренирую память, а лишь показываю ее возможности. И усиленным ее развитием я не занимался. Но однажды, сидя на автомойке, от скуки решил выучить 150 цифр. Выучил, вечером продемонстрировал это друзьям. Друг предложил запомнить таблицу Менделеева. Запомнил все элементы с порядковыми номерами и атомной массой. Затем были три страницы из книги Айзека Азимова. Так мы пришли к тому, что я попробовал выучить 5 тысяч цифр.

— Это было в порядке спора?

— Нет, скорее как шутка. Тем более как раз тогда я узнал, что Слюсарчук оказался мошенником. А свято место пусто не должно быть. Да и хотелось мне подвергнуть себя уникальному испытанию. Не физическому, а умственному. Ведь если ты побеждаешь, то получаешь уверенность в том, что можешь владеть собой.

— Но в чем состоит ваша осязаемая мотивация?

— Понимаете, никто на самом деле не знает, что значит быть богатым интеллектуально. Но понятие «память» не должно быть таким искаженным, как прививают нам в школе. Память — не просто способ выучить стихотворение и не получить двойку. Это способ фиксации информации. А любая зафиксированная информация — это основание для мыслительного процесса. Как только человек это понимает, он осознает, что память играет ключевую роль в формировании интеллекта. Мне же она помогает ежесекундно. Самое минимальное — это возможность помнить промежуточные результаты своих размышлений. Мне никогда не приходится обдумывать вещи по несколько раз. Достаточно подумать, прийти к выводу и на его основании прогрессировать дальше. Я уже не говорю о том, что мне не нужно записывать номера мобильных телефонов, списки покупок и т. д. Но это на бытовом уровне. Что же касается профессиональной деятельности, то широкий объем информации позволяет устанавливать более глубокие связи, приходить к совершенным и эффективным выводам. В общем, эти цифры — мои единственные 10 тысяч, на которые я пока не сумел ничего приобрести.

— Насколько ваша повседневная работа имеет отношение к цифрам и большим объемам информации?

— Я конструирую и произвожу аттракционы. Также занимаюсь мелким предприятием по изготовлению пищевой продукции. Есть еще пара компаний, которые только начинают развиваться. Все они из разных сфер — медицинской, химической и пр. Это наслаждение — располагать условиями, при которых то, что ты держишь в голове, имеет право на практическую реализацию. Уверен, что человечество тратит слишком мало усилий, чтобы развивать и наполнять свой интеллект. Но я не хочу определять свой род деятельности. Потому что такое определение ограничивает внутреннее представление человека. Ведь есть люди со специализированными интеллектами, которые знают все в своей профессии, но не могут составить ни конструктивного предложения, ни критического суждения. И они никак не могут эту проблему преодолеть. А моя разноплановая деятельность заставляет меня держать в тонусе различные области знания. И создавать связи между ними.

Сальто сапожника

— Если вы поставите себе задачу стать профессионалом в узкой специальности, например научиться шить обувь, сможете?

— Научиться или стать мастером? Все зависит от того, сколько усилий я буду прикладывать. Приведу пример. В 20 лет я решил заняться акробатикой. Это сложнокоординационный вид спорта, куда детей обычно отдают в возрасте четыре-пять лет. Но у меня появилась страсть к этому занятию. И мне было плевать, как постав-лена практика обучения. Я пришел к тренеру — своему родственнику. Сказал, что хочу научиться делать двойное сальто назад. Это сложный элемент, к которому готовятся с детства. Естественно, тренер был против.

Но благодаря тому, что моя память удерживает информацию в голове, каждый раз, когда я делал новое упражнение, перед тем как добраться до самого сложного, мне удавалось учиться на своих ошибках, ставить на них акценты и быстрее исправлять. Через год занятий я сделал двойное сальто. В итоге мой мозг схватывал все больше движений, и в конце концов я перешагнул это сальто и стал выполнять более сложные элементы. Многие считают, что это не связано с памятью и системой мышления. Но нейроны, которые отвечают за движения, находятся в коре головного мозга. А движения — сплошные расчеты. Все они делаются в подсознании. Поэтому великие спортсмены — невероятно умные люди, просто у них такой же специализированный интеллект, как у сапожника.

— Хотите сказать, что человек способен на все?

— Не уверен.

— Как тогда понять, на что способен каждый конкретный человек?

— Мы никогда не узнаем, насколько мы высоки, пока не встанем во весь рост. Сложно дать универсальный совет в том, как преодолеть внутренние сомнения. Что касается сферы запоминания, то, проведя анализ своего развития, я установил основные проблемы, которые мешают добиваться успеха. В школе нам говорят, что нужно запоминать, но не говорят, как это делать. И когда позже перед нами становится задача что-нибудь запомнить, вспоминаем, что это тяжело, и не можем сконцентрироваться. Поэтому если забыть об этом и убедить себя, что это возможно, то оно начнет работать. И самое важное — верить в безграничность своих возможностей.

День за год

— Год назад вы открыли свою школу развития памяти. Вы хотите передать другим свои сверхспособности?

— Это довольно интересное занятие — обучать людей тому, чтобы они запоминали и становились умнее. К нам приходят люди, которые получили высшее образование и в которых мы реанимируем их способности к запоминанию, а также студенты и школьники. Для всех у нас разные программы.

— Какая самая необычная мотивация у тех, кто пришел в вашу школу?

— Самая интересная была у парня, который пришел и сказал, что хочет побить мой рекорд. Надеюсь, что он его побьет. Он показал неплохие результаты. Была очень грамотная мотивация у одной женщины: она сказала, что хочет этому научиться, чтобы потом передать свои способности детям.

— С кем интереснее всего работать?

— С детьми. Пластичность их умов позволяет достигать успеха быстрее и делать так, чтобы эти изменения оставались в них как можно дольше. Когда я приходил с лекциями в школу, где учился, за одно занятие мы с детьми выучили все страны Европы и все их столицы: 48 стран и городов. Мы делали это весело, создавая истории, ассоциации, — школьники тут же все воспроизводили. У них был такой огонь в глазах — они просто поняли, что тот объем информации, который они обычно трудно учат целый год, сейчас им рассказывают как интересную увлекательную историю. Если эти занятия продолжать систематически, можно достичь удивительных успехов.

— Вы бы хотели, чтобы ваши дети обладали такими способностями?

— Обязательно. Считаю, что первостепенное, что я должен сделать в своей жизни, — это передать не только знания, как запоминать, а и понимание важности интеллекта и его развития в принципе. Я посвящаю много времени тому, чтобы составить план развития для своих будущих детей. И там очень много упражнений и подходов. Во-первых, я должен показать им, что это полезно. Во-вторых, сформировать в них верные аппараты критического рассуждения и логического мышления в целом.