В пятницу, 13 ноября, в центре Парижа произошла серия терактов. Взрывы у стадиона во время товарищеского матча между сборными Франции и Германии. Стрельба в нескольких кафе и ресторанах. Расстрел посетителей театра Bataclan. На момент отправки номера в печать подтвердились смерти 132 человек в результате террористической атаки на город. «Репортер» публикует воспоминания двоих очевидцев трагедии

«Женщина обходит один за одним места терактов, ставит свечи и кричит: “Liberté, Égalité, Fraternité“»

Текст: Дмитрий Костюков

Париж, пятница, 21:30. Время, когда на мобильный могут приходить только сообщения с очередным приглашением погулять, выпить или пойти танцевать до утра. Но вместо этого получаю десятки СМС совсем иного толка: «Вы живы? Вы в порядке?»

Проверяю новостные ленты: парижане были расстреляны из автоматов Калашникова на террасе ресторана, три взрыва прогремело недалеко от стадиона во время товарищеского матча Франция — Германия. Там же находился и президент республики Франсуа Олланд, его эвакуируют.

Ленты новостей обновляются с ужасающей скоростью: четвертая атака, пятая, шестая… 10 погибших, 19, 25, 42, террористы-смертники, гранаты. Захват более 100 заложников в концерт-холле Bataclan — их отстреливают по одному.

Звонит знакомая, которая живет в районе происходящих терактов. Хорошо, что она была на работе,
но идти домой не может — приезжает к нам. Заходят соседи. Все прилипают к компьютерам, следя за новостями. Но где-то за стеной и на улице еще веселятся — они пока не прочитали новости и им пока хорошо. К часу ночи становится известно, что Bataclan взяли штурмом, 89 человек мертвы.

Bataclan, как и рестораны, ставшие мишенями террористов, находится в том районе города, где в пятницу вечером не будет туристов, но будет много молодых французов. Этот район считается развесело-тусовочным, прогрессивным. Место, где в прямом смысле соприкасаются современный либеральный мир и старый ортодоксальный. И хипстеры, и мусульмане выбрали этот район недалеко от канала Сен-Мартен, потому что тут пока еще относительно дешево. И эти два мира живут практически на одной лестничной площадке. Если вы пройдете по улице, то увидите смесь модных ресторанов и ларьков с кебабами, женщин в коротких юбках и женщин в платках или даже хиджабах.

Через день, стоя на площади Республики, куда парижане приносят цветы, свечи, записки, игрушки, вижу небольшой рисунок, который максимально точно описывает «поколение „Батаклан“», как назвала погибших газета Libération. На табличке нарисована полностью обнаженная Марианна в красном берете, с наушниками в одной руке и бутылкой вина, вместо флага, в поднятой второй. «Выходите пить, слушать музыку и танцевать, болтать, заниматься любовью, бегать голыми и быть свободными — жить». Это звучит как девиз, это, если угодно, современная трактовка знаменитого французского l'art de vivre (искусства жить). Этот максимальный гедонизм, без которого невозможна Франция, не совмещается с консервативными, ортодоксальными, патриархальными ценностями. Это то, что буквально бесит консерваторов. Бесит свободой, которая для французов не пустой звук, а смысл жизни.

Большинство террористов оказались французами. Пресловутая проблема второго поколения эмигрантов: их родители были рады тому, что у них получилось убежать в прекрасную Францию. Дети выросли тут, уже свободными внутри, но несвободными снаружи, не ставшими «своими» для многих французов.

На следующий день после атак на улицах пусто. У всех шок. К местам терактов не подойти, все оцеплено. На асфальте еще следы крови, потерянная обувь, разбитые часы, сахар и хлеб из кафе. В ресторанах все замерло — на столах недоеденная еда, недопитые бокалы вина, помятые салфетки, графины с водой.

К вечеру открывают доступ к ресторанам, где произошли теракты, и люди все заваливают цветами. В витринах видны следы пуль. Их много. На улице Фон-тен-о-Руа расстреляны несколько кафе и прачечная. Следы пуль идут сплошной линией на несколько десятков метров.

Какая-то женщина обходит один за одним места терактов, ставит три свечи и, зажигая каждую по очереди, кричит: «Liberté, Égalité, Fraternité». Люди плачут. Для французов их национальный девиз не просто слова, они с ним живут.

Ночью становится известно несколько имен нападавших. Один из них, Исмаил Омар Мостефа, жил в Шартре — в 100 километрах от Парижа. Тихий, красивый французский город. Соседи Исмаила недоумевают — ничего плохого о парне они и подумать не могли. Мечеть, в которой Мостефа, предположительно, был «завербован», выглядит как большой частный дом — квадратное здание с покатой крышей. На дневную молитву приходит совсем немного людей — человек 10, но выглядит это как в сериале «Настоящий детектив»: у кого-то полностью красное одеяние, как у кардинала, у кого-то огромный полосатый плащ с капюшоном, так что лица вообще не видно, кто-то традиционно с бородой, без усов и в коротких штанах. Естественно, комментарий только один: «К нам это отношения не имеет».

В воскресенье Франция нанес-ла авиаудары по территории, контролируемой ИГИЛ в Сирии.
В понедельник Париж открыл школы, и в обед восстановили работу музеи и парки. Флаги еще спущены, и Эйфелева башня еще не сияет по ночам, как обычно, но французы призывают не бояться: обрести страх — значит потерять свободу.

«Французам придется привыкнуть к тревоге как к ежедневной рутине»

Текст: Анна Сытник

Пятница, 13-е, вечер. После работы я встретилась с подружкой на площади Республики. Мы отправились ужинать. Выбор пал на кафе Bonne Bière, расположенное на улице Фобур дю Тампль.

Сидим, болтаем обо всякой чепухе и вдруг слышим — громкие хлопки. Из дальнего окна кафе посыпались как будто бы петарды. Абсолютно не верилось, что это пули и что в нас стреляют из автоматов. В кафе никто с оружием не заходил, стекла не падали, было удивительно, как эти «петарды» оказались внутри ресторана.

Не осознавая, что происходит, я инстинктивно рванулась к выходу, который также обстреливали (возможно, выходить на улицу в тот момент было не самым лучшим решением, так как стреляли с улицы, но останавливаться было уже поздно). Опомнилась я уже на безопасном расстоянии в 20–30 метрах от кафе и осознала, что бегу с вилкой в руке, без сумки и телефона и что моя подруга осталась в кафе. Вилку я, видимо, захватила для обороны! Вилка — орудие против террористов!

Впрочем, в тот момент мне все еще хотелось думать, что это были петарды, а не пули и что я зря так паниковала, а когда я вернусь — моя подруга будет надо мной смеяться и скажет, что мне нужно лечить нервы. Но, к сожалению, когда я вернулась в кафе, моей подруги не было за столиком, стекла были разбиты, на полу лежали люди в крови. Подруга выжила — ей удалось спрятаться в туалете.

Стрельба длилась буквально две минуты, по данным полиции — пять погибших, восемь раненых.
Я побрела в глубь квартала, чтобы найти ближайшее метро, абсолютно не осознавая весь масштаб происходящего. Не зная, что в пяти минутах ходьбы от того места, где мы находились, в кафе Le Petit Cambodge расстреляли 18 человек. Что террористы ездили на двух машинах по району и стреляли по прохожим, палили по террасам кафе. Что произошли взрывы на стадионе Stade de France, что бандиты взяли заложников в театре Bataclan.

В Париже ввели чрезвычайное положение, поэтому в выходные все бассейны, музеи, библиотеки, театры, кинотеатры, а также часть станций метро были закрыты. Были запрещены массовые демонстрации и отменены несколько концертов. Несмотря на рекомендации оставаться дома, французы приносили цветы и свечи на места терактов, чтобы почтить память погибших.

В воскресенье город был гораздо более оживленным — привычное количество машин, прохожих, людей, сидящих на террасах кафе. Все вернулись к своей нормальной жизни. Хотя атмосфера в городе оставалась гнетущей: в метро люди с опасением и недоверием приглядывались друг к другу. Появлялось большое количество ложных тревог относительно обстрелов и атак — и в социальных сетях, и в офлайне. В метро звучали частые объявления о том, что движение на той или иной линии остановлено в связи с подозрительным объектом, найденным на станции. Словом, малейший шум — и сразу мысли об очередной атаке. Прохожие в страхе рванули в стороны из-за неожиданно разбившейся лампочки в кафе недалеко от площади Республики. А в баре рядом со станцией метро Sentier какой-то шум спровоцировал еще одну массовую панику. Там посетители, пытаясь выбраться из помещения, едва не разгромили бар.

Надо сказать, после шока от нападения на редакцию Charlie Hebdo, произошедшего в январе 2015-го, французы смогли вернуться к беспечной жизни. О той трагедии напоминали разве что военные в форме и с автоматами в парижском метро — они там встречались чаще, чем служащие транспортного контроля.

Как ни грустно это осознавать, но французам придется привыкнуть к тревоге и потенциальной опасности как к ежедневной рутине. Как к этому привыкают люди, в чьей стране идет война. Как в Украине, например. Но что бы ни происходило и какими бы трагическими ни были события, жизнь все равно продолжается. Правда, с нами или без нас.