Текст: Влад Абрамов

Предварительное заседание по делу российских военнослужащих Евгения Ерофеева и Александра Александрова не дало ответов, а лишь в очередной раз поставило вопросы. Контрактники они или ополченцы? Военнопленные или террористы? Обменяют их или дадут пожизненное заключение?

Статьи обвинения

Вторник, 3 ноября, Голосеевский райсуд Киева. Предварительное слушание закончилось, судьи, прокуроры, адвокаты покинули тесный зал. Журналисты окружили «клетку» подсудимых с российскими военнослужащими Евгением Ерофеевым и Александром Александровым.

— Почему вы отказались от суда присяжных?

— Не хотим затягивать процесс.

— Вы говорите, что нет свидетелей того, что именно вы совершали преступление. Что же вы там, под Счастьем, делали?

— Мимо проходил, — Ерофеев, бывший капитан тольяттинского спецназа ГРУ, делает шаг назад, давая понять, что разговор окончен.

На офицере костюм, туфли, он гладко выбрит, и в нем не сразу узнаешь пленного с видео первого допроса, произведенного в мае этого года. Тогда тон был иной. «Я гражданин России Ерофеев Евгений Владимирович. Проживаю в городе Тольятти. Я являюсь военнослужащим Российской Федерации. Мое воинское звание — капитан, должность — командир группы. <…> Состав моей группы — 12 человек. <…> Все являются гражданами Российской Федерации. Задача ставилась вести разведку наблюдением», — давал показания военный сразу после задержания.

К настоящему моменту подсудимым предъявлены обвинения по целому ряду статей, в том числе они обвиняются в создании террористической группы, совершении терактов и ведении агрессивной войны. Прокуратура намерена требовать для Ерофеева и Александрова пожизненного заключения.

Адвокаты же считают, что прокурор спешит с обвинительным приговором. По их мнению, подзащитные — военнопленные и к ним должны применяться нормы Женевской конвенции.

Иск по данному вопросу был подан защитниками в Высший административный суд Украины с просьбой признать российских спецназовцев Александрова и Ерофеева военнопленными. Кроме того, сторона защиты заявила о том, что хотела бы привлечь как свидетелей «милиционеров» так называемой ЛНР. Их собираются вызвать по скайпу и устроить видеоконференцию.

Смена тактики

Сразу же после задержания Ерофеева и Александрова Кремль от них официально отрекся, назвав «бывшими» военнослужащими. В самопровозглашенной же ЛНР заявили, что россияне служили в их «милиции», и опубликовали их «удостоверения».

Сергей Кривенко, член Совета при президенте РФ по развитию институтов гражданского общества и правам человека, тогда прокомментировал это так:

— На самом деле у них есть шанс судиться с МО РФ. Расторгнуть контракт у нас не так уж и просто, и есть шанс доказать фальсификацию. Наши представители готовы были этим заняться, но ни у Александрова, ни
у Ерофеева нет документов, они попали в плен без паспортов и физически нельзя оформить доверенность. Честно говоря, я не понимаю зачем им статус «ополченца». Можно было переквалифицировать «терроризм» на более мягкую статью.

В первых интервью Ерофеев и Александров продолжали настаивать на том, что они действующие военные, а не бывшие. Летом на вопрос: «Какие у вас с адвокатом планы?» — Александр Александров отвечал:

— Собираемся переквалифицировать статью с терроризма (на диверсионные действия. — «Репортер»). Террористом я не являлся, выполнял приказ. Являюсь военнослужащим, пока контракт у меня официально не закончился.

Но накануне заседания суда Константин Кравчук, бывший адвокат Александрова, дал такой прогноз:

— На суде Ерофеев, скорее всего, заявит, что он представитель «народной милиции» так называемой ЛНР. И есть подозрение, что Александров с новым адвокатом также станут придерживаться этой версии. Это будет означать, что по украинским законам к ним применима норма статьи о терроризме. И в таком случае обоим дадут пожизненное.

После предварительного заседания суда, когда прогноз Кравчука отчасти сбылся, экс-адвокат Александрова сообщил:

— Просто Ерофеев и Александров уверены, что скоро должен произойти обмен и, что бы они ни заявили, их обменяют.

Надо сказать, вариант обмена россиян обсуждается давно. Например, на Надежду Савченко и Олега Сенцова.

— Я считаю, что решения судов в отношении Савченко и тех двух россиян все-таки будут приняты. После этого уже возможен какой-то диалог, — говорит Николай Полозов, адвокат Надежды Савченко.

Сомнительная линия

Адвокаты арестованных спецназовцев полагают, что россиян должны официально признать военнопленными (сейчас у них этот статус де-факто, но не де-юре).

— Украина же признает агрессию РФ? — задается вопросом адвокат Соколовская. — И этого достаточно для применения конвенции.

Во время задержания россиян погиб наш боец. Еще трое были ранены. Статус же военнопленного, согласно конвенции, позволяет подобные случаи не квалифицировать как убийство.

— Мне кажется, «военнопленные» — сомнительная линия, — объясняет украинский правозащитник Евгений Захаров. — Если они совершили террористические действия, то какая разница, какой у них статус? Что это за логика: гражданских наказывать, а военных нет? А обращаются с россиянами хорошо, без всяких нарушений международных конвенций. Никто их пальцем не тронул. Наоборот, от смерти, раненых, спасли. И раз уж на то пошло, условия жизни в СИЗО в Аскольдовом переулке лучше, чем в лагере для военнопленных.

По Женевской конвенции, военнопленные должны проживать в специальных лагерях, а поскольку таких в Украине нет, адвокаты просили отпустить россиян под домашний арест. Прокуроры отказали: у россиян нет в Украине жилья, работы, они могут связаться с сообщниками или сбежать. А в заключение добавили:

— В ходе досудебного расследования не выявлены все орудия совершения уголовного правонарушения, в частности огнестрельное оружие. Оказавшись на воле, Ерофеев и Александров могут уничтожить его, спрятать.

В результате арест продлен. Но высказывание об оружии вызвало оживление у адвокатов. По их мнению, сторона обвинения фактически признала, что прямых улик нет.

После заседания прокуроры поспешили исправиться, мол, нас неправильно поняли: «Частично оружие найдено, изъято и добавлено к вещественным доказательствам».

— Когда человек тяжело ранен, он оружие в руках не держит. Но боюсь, что на суде возможен вариант фильма «Иван Васильевич меняет профессию», помните: «Магнитофон импортный — три штуки, куртка кожаная — три штуки»? — комментирует Юрий Грабовский, адвокат Александрова. — Никто не отрицает, что есть оружие явно российского производства, но не в таком же количестве. Разведгруппы ходят налегке.

Словом, судя по всему, главный бой еще впереди. Рассмотрение дела по сути начнется на следующей неделе. Сторона обвинения обещает не затягивать с процессом, защита качает головой: дело очень сложное. Свидетели, военнослужащие, считают, что судить надо показательно строго: «Даже если они не нажимали на курок — они соучастники».

Но, что интересно, даже те, кто был под Счастьем, кто не забыл о смерти своего товарища, говорят о прошедшем суде спокойно.

— Эти события уже далеко. Лишь бы наказали, а насколько строго — все равно, — говорит Леонид Маслов, бывший военнослужащий, разведчик 92-й отдельной механизированной бригады. — Захотят обменять — пусть меняют, но на весомую фигуру, а не на трусов, которые сбежали с поля боя.