Люди дамбы

Как морально и юридически выжить на крохотном острове
Текст: Виталий Цвид
Фотографии: Максим Люков
Водохранилище на Днепре шириной 15 км, на котором для соединения берегов насыпана дамба. По ней из Правобережной в Левобережную Украину и обратно ездят машины и поезда. А еще на насыпи из песка и бетона живут люди. Сразу за забором у них с одной стороны вода, а с другой — рельсы. Засыпают они под прибой могучего Днепра, а просыпаются под стук колес утреннего поезда
НЕСНЕСЕННЫЕ БАРАКИ
Причиной появления обитателей на дамбе стала пресловутая чиновничья халатность.
Строительство Черкасской дамбы на Кременчугском водохранилище длилось с 1954 по 1961 годы. Вся 16-километровая конструкция, которая соединяет село Чапаевку с правого берега и город Черкассы с левого, состоит из 15-километровой бетонно-земляной дамбы и завершающего ее километрового металлического моста с двумя пролетами для судоходства. По дамбе шириной 30 метров проложена асфальтная дорога с двумя встречными полосами движения, а также одна железнодорожная колея.
Поначалу строителей возили из Черкасс. Но когда половину конструкции насыпали, решили переселить рабочую силу непосредственно на дамбу — чтобы ускорить строительство и успеть к очередному съезду КПСС. Для этого небольшой 100-метровый участок дамбы посередине расширили с 30 до 50 метров и построили там шесть одноэтажных бараков. В центре барачного поселка открыли магазин.
После окончания строительства дамбы бараки должны были снести. Однако то ли до стройуправления не дошло указание, то ли начальство просто проигнорировало команду на снос (поговаривали, что чиновники решили приберечь бараки в качестве летних домиков для будущей рыбалки), но все постройки остались на месте. И простояли пустыми до 1990-х.
КВАРТИРА У РЕЛЬСОВ
Для Николая Шевченко железная дорога — дом родной, в прямом и переносном смысле.
Родился Коля в селе Липянка Шполянского района Черкасчины. После восьмилетки уехал учиться в николаевский техникум железнодорожного транспорта. Затем — армия. После службы, а это был 1995 год, безработица в стране цвела буйным цветом, парень хотел было устроиться по специальности на железную дорогу, но нигде не было мест. А однажды случайно услышал, что на Черкасскую дамбу нужны обходчики. Приехал. Когда там узнали, что Коля дипломированный специалист после техникума — взяли, да еще пообещали квартиру дать. И через два года дали квартиру, если так можно выразиться.
В причитающейся Шевченко половине ба-рака из двух комнат не было ни окон, ни дверей, ни пола, ни сантехники — голые стены и печка. Плюс к тому же на дамбе не было питьевой воды, телефонной связи, дров, чтобы топить. Но Коля — парень деревенский, к тру-ду приученный, и через два с половиной года в отремонтированный дом он уже привел молодую жену Свету.
В этом доме на дамбе выросло уже четыре поколения: Любовь Устинова, ее дочери, внуки и правнучка
ЧП ПОД НАСИПЬЮ
За 18 лет работы на железной дороге житель дамбы Николай Шевченко вырос от простого путевого обходчика до мастера участка. Это такой себе играющий тренер — у него в подчинении бригада, но и сам в случае чего берет лом и выковыривает прогнившие шпалы. Колин участок — от Золотоноши до Черкасс. Чего только ни случалось на этих 38 километрах железнодорожного полотна. Как-то, вспоминает мастер, на дождевой дороге дамбы развернуло грузовик с пивом, он заехал на рельсы и там перевернулся. Это ЧП. Николай по рации сразу остановил железнодорожное движение на дамбе и приступил с мужиками к локализации аварии: поставили на колеса машину и давай собирать разбросанные по рельсам ящики с пивом. Пока приехало начальство той пивной фирмы, железнодорожники загрузили всю машину, ну и несколько бутылок под рельсами припрятали — за труды положено что-то. Но не тут-то было. Прибывшие на джипах бизнесмены вырыли из щебенки все пиво, еще и обматерили путейцев. Такая вот благодарность.
— На дамбе часто случаются автомобильные аварии, — рассказывает Николай. — Там всего по одной полосе в обе стороны, а посередине сплошная линия, и машины для обгона медленных колымаг нередко выскакивают на встречку. И, бывает, оказываются на рельсах.
А было дело, Коля спас человеку жизнь. Зимой он шел по высокой, метра три, щебеночной насыпи и вдруг заметил, как впереди кто-то покатился вниз. Упал прямо на рельсы и не двигается. Николай поднял голову и в ужасе увидел товарняк, который на всех парах несся к упавшему. Оставались считанные секунды — Николай на животе по снегу съехал вниз, резко схватил мужика за ноги и что есть силы потянул. Мчащийся поезд лишь истошно загудел и обдал Колю клубами обледеневшего снега. Оказалось, что мужик был в стельку пьяный, и в себя он пришел только наутро.
Бывший магазин, где рыбакам отпускали водку, дядя Миша переделал под уютную квартиру
РОЖДЕННАЯ НА ДАМБЕ
Эльвира Вагущенко — дитя дамбы. Здесь она родилась, отсюда каждое утро ездила в школу, здесь же вышла замуж. Такие понятия, как родная земля, земля предков для нее наполнены немного иным содержанием, чем у живущих на «материке». Для Эльвиры малая родина — это, по сути, остров размером 100 на 20 метров, который дрожит, когда едет фура, и вибрирует при движении товарного поезда. А в серванте в это время звенят фужеры. Еще здесь постоянно дует ветер, потому как на песчаной насыпи почти не растут деревья, и всегда слышен шум волн, разбивающихся о бетонные стены дамбы.
Но это еще не все особенности Эльвириной малой родины. Юридически места, где она живет, не существует. В паспортной прописке обитателей дамбы значится: «Черкасская область, Золотоношский район, с. Чапаевка, ул. Панская». В их случае это можно читать как «на деревню дедушке». Ведь село Чапаевка находится в 7 км от бывшего барачного поселка. Кстати, город Черкассы и Чапаевка равноудалены от обитателей дамбы, так что областной центр также мог бы быть местом прописки «островитян». А что касается улицы, то это художественный вымысел сотрудников паспортного стола. Панское — название села, которое здесь было до 1950-х годов, а теперь покоится на дне Кременчугского водохранилища.
Когда жители дамбы начали приватизировать свои жилища, они поняли, что живут в воздухе. В частную собственность им запи-сывали только дома. Но не землю. Здешняя территория имеет такой же статус, каким по закону обладает, например, мост, маяк или взлетно-посадочная полоса, — техническое сооружение. По этой же причине у обитателей дамбы нет дворов. Они, конечно, отгородились — кто шифером, кто заборами, кто сеткой-раби-цей, ухватив 1,5–2 сотки песка. Но размежевание производилось безо всякого участия землеустроителей — по-соседски: выпили, вышли на улицу, ботинком линию начертили и колышки вбили.
— Летом здесь очень красиво, — хвастается Эльвира, — и мы приглашаем друзей-родствен-ников к нам на отдых. Тут настоящий курорт — море, рыбалка, до большого города рукой подать. Саша, мой муж, родом из Черкасс и первое время, когда приезжал к нам, не мог уснуть: за окном шумят машины, поезда, на столе тарелки дребезжат.
Саша — военный, служит по контракту в черкасском автомобильном батальоне. На днях вернулся с АТО, где три месяца был прикомандирован к 93-й механизированной бригаде. Той самой, чьи бойцы-киборги героически удерживали донецкий аэропорт. Александр «Уралом» возил на передовую продукты, одежду, боеприпасы, стройматериалы для блиндажей.
ХОЗЯИН МАГАЗИНА
Магазин здесь открыли еще при строителях дамбы. После сдачи объекта в эксплуатацию и опустения бараков на него повесили замок. Но в 1990-х, когда на дамбе начали появляться новые жильцы из железнодорожников, торговля в казенной постройке с решетками на окнах возобновилась. Правда, ненадолго — в основном люди делали покупки в Черкассах или Чапаевке, возвращаясь с работы.
После очередного закрытия на магазин даже не вешали замок, и в нем стали хозяйничать бродячие собаки, да заезжие рыбаки, укрывшись здесь от дождя или снега, распивали бутылку. А в 2000-м возле бывшего магазина появились бетономешалка и куча стройматериалов — его за 8 тысяч грн купил тракторист из черкасского «Промстроя» Михаил Горпинченко, или просто дядя Миша.
Ремонт был сделан серьезный. Так как здание не было приспособлено для жилья, дядя Миша сложил перегородки из кирпича, разделив помещение на две комнаты и сенцы. Затем смастерил печку, пробил два дополнительных окна, утеплил стены. Словом, добротная сельская хата, даже с модной аркой из гипсокартона.
Собаке на дамбе доводится лаять круглые сутки — нескончаемые машины, поезда, незваные гости со снастями
РОБИНЗОНОВСКАЯ СПЕЦИФИКА
Жизнь на дамбе имеет свои особенности.
Во-первых, из-за того что поселок окружен водой, там очень влажный климат. По словам самих «островитян», ночью, особенно летом, тяжело дышать, тем более с непривычки.
А зимой ребенок с ослабленным «городским» иммунитетом не переставал бы пить таблет-ки. Воздух настолько насыщен влагой, что в домах каждый год отклеиваются обои, дол-го сохнет стирка. И, по иронии судьбы, окруженные водой, жители дамбы не имеют своей питьевой воды. Остались вырытые еще со времен строительства колодцы, но вода в них непригодна для употребления. Почти все нынешние хозяева у себя во дворах пробурили глубокие скважины, но той жидкостью со специфическим запахом можно разве что мыться. Воду же для чая и супа поселенцы во-зят бочками из близлежащих сел и Черкасс.
Во-вторых, «островитяне» живут на песке и у них почти ничего не растет. Правда, за годы жизни на дамбе они в багажниках машин, а то и просто в «кравчучках» привозили себе на участки чернозем из сел. Однако насыпанного плодородного слоя грунта хватает для прорастания травы, но не для картошки со свеклой. О фруктовых деревьях и речи быть не может.
В-третьих, скорой, пожарной или милицейской машинам доехать до поселка на дамбе практически невозможно. Дома «островитян» от автодороги отрезаны железнодорожной колеей. Через рельсы есть переезд, но он закрыт на шлагбаум с замком, а ключ находится непонятно где.
В-четвертых, Черкасская дамба — клондайк для рыбаков. Они приезжают сюда как поодиночке, так и целыми компаниями на нескольких авто. Обитатели дамбы жалуются, что приезжие рыбаки часто нарушают их покой. Могут среди ночи пьяными постучаться в дверь за спичками, солью или водкой. Бывали случаи, у людей пропадали калитки, штакеты в заборах, а то и целые пролеты — все это шло на дрова для рыбацких костров. Однажды прямо на берегу разрубили и сожгли в костре лодку одной из старожилок поселка Любови Устиновой.
Любина дочь Наталья Пархоменко вспоминает, как однажды зимней ночью к ним громко постучались в окно. Мать открыла дверь, а на пороге стоял мужик в майке и подштанниках, весь мокрый. Дрожа от холода, охрипшим, почти беззвучным голосом он молил о помощи — его восьмерых товарищей унесла на глубину отколовшаяся льдина. Как опытная рыбачка, Люба понимала: если льдина под тяжестью людей треснет, наутро к берегу прибьет восемь трупов. Она мгновенно бросилась в сарай и стала качать насосом, оставшимся от покойного мужа, огромную тракторную камеру. На ней летом внуки плавали. Добежав до берега, женщина с дочерями увидели метрах в 30 от него людей на льдине. Люба привязала к камере длинную веревку и запустила ее по воде. Благо течение было в сторону уплывающих рыбаков. Одного за другим до смерти перепуганных мужиков Люба с девочками вытащили на берег.
Пассажиры на дамбе едва ли не на ходу запрыгивают в поезд — состав останавливается на считанные секунды
P. S.
Перед самым моим отъездом на дороге, как раз напротив поселка, произошла авария — микроавтобус «догнал» легковушку. Движение на какое-то время парализовалось, и люди выходили из машин размяться, посмотреть на водную гладь. Многие пассажиры с удивлением разглядывали копошащихся возле своих домов местных. Даже снимали на мобильники.
— Мы живем здесь, на дамбе, да, и не удивляйтесь вы так, — крикнула женщина-«остро-витянка» в ответ на вопрос одного из зевак.
Но пассажиры попавших в ДТП машин, кажется, ей не поверили. И правда, жить в подвешенном состоянии, и в прямом, и в переносном смысле, на крохотном клочке суши в старых, по сути хозяйственных постройках — это тянет на сюжет крепкой северной комедии, вроде тех, что снимает Аки Каурисмяки.