Текст: Светлана Хисамова

— Вот бы мой садовник удивился, увидав меня с лопатой. Я в своем саду ни одного дерева не посадил, все поручаю ландшафт-дизайнеру, а тут вот — целую сакуру

Мужчина средних лет, в рыжих, перфорированных, из тончайшей кожи туфлях с инициалами итальянского обувного дома неумело набирает немного земли на лопату и подсыпает уже окученный саженец японской вишни. Его броги слегка накрыла пыль. Он достает из кармана идеально наглаженного серого костюма одноразовые салфетки и аккуратно стряхивает остатки грунта. Этот киевский бизнесмен узнаваем даже в темных очках. Но сегодня он анонимный меценат, который принимает участие в закладке аллеи сакур в киевском ботаническом саду им. Фомина. Мероприятие камерное, для своих. Публику развлекает флейтист, наигрывая всем известные мелодии из кинофильмов. Угощают кофе и глинтвейном вместе с пряниками, украшенными цветами сакуры и японскими иероглифами. Около каждого дерева столпилось по пять-шесть человек. Они потешно орудуют новенькими лопатами, то и дело отвлекаясь на селфи и чекины в соцсетях. И тут неожиданно в памяти всплыли строки Маяковского:

…Я знаю — саду цвесть,

когда такие люди

в стране советской есть.

— У вас лучше всех получается. Кстати, по тому, как вы надели рабочие перчатки, можно сказать, что не первый раз держите лопату в руках.

— Да? — удивляется мужчина в клетчатом пиджаке и белой рубашке. Оглядев собравшихся гостей, он улыбается: трикотажные белые перчатки с синими прорезиненными вставками все до одного надели рабочим узором вверх.

— Вы тоже, видимо, не первое дерево сажаете, — кивает он на мои перчатки. — Виталий Петрович, замдиректора ботсада. Будем знакомы.

Это веселое мероприятие стало первым учредительным собранием общественного объединения киевлян «Друзья ботсада», которое взялось развивать старейший в Украине ботанический сад.

Здесь были Ганс и Леха

Главный экспонат ботанического сада — гигантская пальма ливистона. Ей 175 лет, а высотой она — 33 метра, что равно высоте девятиэтажного дома. Крона пальмы уже упирается в потолок одного из самых высоких климатронов (теплица) в Восточной Европе. Под деревом на солнышке пригрелся единственный обитатель оранжереи — кот. Полосатый питомец без имени выбрал для себя австралийскую часть оранжереи, как самую солнечную.


Одна из главных проблем ботанического сада — кража растений. Поэтому новые саженцы подбирают крупные, чтобы труднее было унести

— Именно тут во время Второй мировой войны немецкие офицеры устроили пивной бар и расслаблялись под сенью реликтовых деревьев. А еще вырезали ножом свои имена на редких экспонатах. Вот тут где-то было про Ганса или Вольфганга.

Виталий Петрович Коломийчук прерывает свою экскурсию, и мы начинаем искать следы фашистского вандализма. Но историю переписали уже наши современники, оставив на стволах редких растений свои инициалы поверх немецких. «Здесь был Пряник в 2014 году», а тут «Леха Штанько» — вырезано на стволе бамбука.

Чтобы хоть как-то заработать на содержание оранжереи, проведение научной работы, здесь устраивают экскурсии. Заработок минимальный. Билет на группу из 10 человек стоит 120 грн. Посетителей немного. Хотя, глядя на изрезанные деревья, про себя думаю: и слава богу. В ботаническом саду им. Фомина собрано 9 тысяч видов редких растений со всего мира. 

— Это много? — спрашиваю я.

— Как вам сказать. Вот когда ты приезжаешь в ботанический сад Сингапура, понимаешь, что ты либо на другой планете живешь, либо находишься на другом уровне развития, — объясняет Коломийчук.

И это видно невооруженным взглядом: оранжереи находятся в аварийном состоянии, последний раз ремонтировались лет 30 назад. Здесь время остановилось, развиваются только растения. И достались они тоже в наследство. Менее 10% растений посажено за годы независимости страны. У ботсада нет ни проекта содержания, ни стратегии развития, так, словно до него никому нет дела. Между тем он представляет большую научную ценность, измерить которую невозможно, и несомненно является визиткой Киева, сюда всегда почетно привести иностранную делегацию.

Это старейший в Украине ботанический сад, созданный в 1839 году. Его возглавляли великие ученые. Например, Рудольф Траутфеттер, один из создателей царского ботанического сада в Петербурге. Здесь сделал свое открытие мирового значения и Сергей Навашин, обнаруживший двойное оплодотворение у растений. То, что каждый школьник изучает на уроках ботаники, открыли здесь, в университетском ботсаду. Это не говоря уже об Александре Фомине, именем которого названо множество видов растений в мировой флоре.

Друзья ботсада

Ботанический сад им. Фомина состоит из двух частей — научной и публичной. Они отделены друг от друга забором, и в научной части прогулки разрешены только с экскурсоводом. Там расположены и оранжереи, также редкие растения высажены и на открытом грунте. Публичная часть сада открыта круглосуточно и живет по законам парка. И как раз она могла бы стать локомотивом развития всего комплекса. Именно парковая зона заинтересовала сообщество меценатов «Друзья ботсада». Их уже 20. Это в основном бизнесмены, которые готовы свою дружбу конвертировать в конкретные проекты. А началось все с саженца сакуры пять лет назад.


Когда-то на реликтовых растениях свои насечки оставляли немецкие оккупанты, теперь — украинские любители флоры

Алена Гуменюк, владелица сети модных магазинов, завела традицию сажать на память деревья в разных парках мира, где ей довелось побывать. Столица Украины тоже оказалась в этом списке. В прошлом году Алена переехала из Донецка в Киев, и, как та сакура, пустила здесь корни. Поселилась как раз напротив ботанического сада и решила свои гражданские инициативы оформить в проект его поддержки. Собрала команду инициативных товарищей и отправилась к проректору киевского университета, чтобы выяснить, как и чем можно помочь. И вообще — впишется ли она со своими идеями в концепцию развития городского сада с большой историей и традициями. Оказалось, что такой стратегии вообще не существует — единой, цельной, гармоничной. И все частные гражданские инициативы до сих пор сводились к установке нескольких именных скамеек да фонтана.

— Мы предложили создать опекунский совет, он объединил бы ректорат, научный отдел ботсада, студентов, неравнодушных киевлян, которые хотят внести свой вклад в развитие гармоничного городского пространства и зон отдыха. Мы сейчас пишем концепцию развития, и потом университет будет решать, какая инициатива полезна для ботанического сада, а какая вредоносна.

— Какие уже есть идеи?

— Здесь, как раз за этой аллеей сакур, когда-то была колоннада. Я хочу ее восстановить. С этого и начнем.

Идея развития университетского ботанического сада лежит на поверхности. Он может стать центром отдыха и образования молодежи, центром студенчества. Для этого нужно совсем немного — обустроить комфортные зоны для отдыха и занятий, провести Wi-Fi, поставить мягкие пуфы, открыть мобильную библиотеку. В этот концепт вписывается и идея проведения камерных мероприятий — концертов, лекций, образовательных семинаров.   

Университетское руководство за подобные проекты двумя руками.

— Мы отозвались на это предложение с удовольствием, — прокомментировал проректор Владимир Бугров. — Хотелось бы превратить публичную часть парка в некую коворкинговую зону, где люди смогут выстраивать горизонтальную модель общения друг с другом. 

Без самодеятельности

Гражданская инициатива помощи ботаническому саду должна и будет контролироваться учеными и университетским руководством. Ведь одного желания посадить дерево или поставить кофейный ларек мало. Нужно, чтобы все это меценатство вписалось в существующий ландшафт, а публичные мероприятия — концерты и фестивали — не навредили флоре. Кстати, о вреде. Ботанический сад находится в той центральной части Киева, где активна деловая жизнь, идет интенсивная застройка. И пока это только наносит ему ущерб. Потому что все эти сферы существуют вне единой городской концепции развития. Вот простой пример: 

— Построили отель «Хилтон» как раз напротив сада, — рассказывает Виталий Коломийчук. — Из-за этого поменялись грунтовые воды в окрестности, так как высотное здание имеет глубокий фундамент. В результате в ботсаду активизировались оползни. Вон там был у нас альпинарий, где многие десятилетия росли редкие растения альпийских горок. Сейчас они все уничтожены. Более того, мы не можем составить даже проект и сделать расчеты, чтобы определить площадь оползней и остановить их. На это нет денег.


Через ботанический сад проходят сотни тысяч посетителей ежегодно. Каждый обнаруживает для себя здесь места силы и вдохновения

Другая история связана вроде как с благими намерениями. Все киевляне помнят, как недавно заменили ограждение сада вдоль бульвара Шевченко. Табличка на заборе гласит, что это была городская инициатива. 

Оказалось, что дирекцию ботсада вообще никто не поставил в известность. Между тем до реконструкции забор был высотой 2,7 м, а стал 2,4 м. И это тот случай, когда 30 сантиметров имеют значение.

— Что, воруют растения?

— Кошмарно. Мы недавно посадили больше 20 деревьев гинкго в парке. Прошло две недели — нет ни одного.

Другую историю рассказал рабочий сада.

— Сажаем розовые кусты, укрепляем корни проволокой и вкапываем ее на два метра. Вот сакуру садили — попросили принести саженцы более двух метров в высоту, чтобы труднее было вынести.

Именно поэтому опекунский совет первым делом намерен заняться вопросами безопасности, вплоть до закрытия калиток ботсада в ночное время.

Зеленые дорожки и голубые реки

— Нужно искать для каждого парка свою модель развития. Где нужно, сделать упор на отдых с детьми, где — для спортивных мероприятий. Ведь парк «Нивки», скажем, не может развиваться по законам парка Шевченко. В этом вопросе нужна, конечно, единая городская концепция, — считает Владимир Бугров. — Меня особенно впечатляет Амстердам в вопросе озеленения, там и земли-то нет. Но возле двери каждого дома, на маленьких клочках грунта сажают садики, в кадушках выращивают лианы. Это называется экологическое мышление.

Именно такое мышление граждан, наложенное на грамотную концепцию и менеджмент, — вот формула успеха городского парка и сада. Ни в одной стране мира финансирование зеленых зон не окупается. И Украина не исключение. В большинстве стран лучшие парки мегаполисов содержатся за счет меценатов более чем на 70%. Лишь малая часть — бюджеты мэрий.

— Сейчас во всем мире идет процесс социализации городов, чтобы они были обращены к жителям, — рассказывает эксперт по градостроению Андрей Малафеев. — Город — это не здания, это люди и пространство. Особенно общественные пространства. Например, в Сеуле транспортная магистраль уродовала центральную часть города. Городские власти ее закрыли и вместо нее пустили искусственную реку. В Нью-Йорке площадь дорожного покрытия уменьшают и ставят искусственное озеленение — красят зеленым цветом улицу, устанавливают тумбы с зеленью. Киев остро нуждается в общественных пространствах. Он хоть и зеленый, но неухоженный. С учетом мировых тенденций, потребностей города любая общественная инициатива шефства над парком очень своевременна.


В оранжереях ботанического сада время остановилось. Здесь легко можно представить, как выглядело это хозяйство 30 лет назад. Только деревья подросли

Действительно, в Киеве мало атмосферных мест. Город хаотично расстраивается, вытесняя парки и скверы. Автомобильные парковки съедают газоны, тротуары загромождены торговыми рядами. Общественно-культурная жизнь горожан переместилась из парков в торговые центры.

Автор грандиозных реконструкций московских парков Сергей Капков в одном из интервью сказал: «Представляете, через 20 лет родители будут рассказывать своим детям: «Мы с твоей мамой познакомились в торговом центре „Европейский“»! Мы же хотим, чтобы люди вернулись в парки». И мы тоже хотим. И для этого не надо ничего придумывать. Можно просто подсмотреть опыт лучших парков Лондона, Нью-Йорка, Москвы. В это трудно поверить, но они в свое время сталкивались с теми же проблемами. Скажем, когда в Москве провели опрос среди горожан о том, что они хотят видеть в парках в первую очередь, в начале списка оказались: туалеты, безопасность, свет. С этого нужно начинать и в Киеве. Все мы мысленно прикинули, какие из наших парков и садов могут похвастаться наличием этого базового набора. Я не припомнила ни одного. «Две тривиальные, но важные составляющие — туалеты и автомобильные парковки. Это парадоксально, но если у вас грязный и неприятный туалет, то именно это запомнят посетители. Одна такая деталь может перечеркнуть все посещение», — так в одном из интервью выразился директор лондонского «Гайд-парка» Марк Кэмли.

Центральный парк в Нью-Йорке тоже не так давно утопал в мусоре, был крайне небезопасным местом для отдыха и считался большой проблемой для местной мэрии. Пока группа инициативных горожан, чьи квартиры и офисы располагались в непосредственной близости, не включилась в процесс обустройства Central Park. 

В киевской мэрии уже создан специальный отдел по благоустройству парков — Киевский центр развития городской среды. Он разрабатывает сейчас общий проект развития 40 парков столицы. Пока трудно оценить результат, его просто нет. Потому что нет денег. Так что пока в этом вопросе больше популизма, чем реальных дел. Ведь замена освещения и установка новых урн не тянет на «обновили инфраструктуру». Но к городской инициативе уже подключились несколько меценатов, которые готовы продвигать этот процесс, делиться интересными инновационными идеями, вкладывать собственные деньги. Они бывают в Сеуле и Ванкувере, любят кормить голубей, сидя на собственной именной скамейке у Темзы, но все равно возвращаются домой и хотят, чтобы Киев тоже стал комфортным и душевным.