Текст: Влад Абрамов

Проверки

— Знаешь, у нас сейчас такие разговоры пошли, что лучше продать свои катера вовсе. В следующем году такие проверки будут, что ничего на рыбалке не заработаешь, — признается Валера, житель Затоки, который занимается там организацией рыбалки. — После приезда Саакашвили никто из наших в море не выходит, ждем проверки. Все, навигация закрыта, — парень на секунду замолкает. — Но если тебе очень хочется порыбачить, приезжай. Есть быстроходный катер, хозяин знает, с кем договориться, но это, конечно, дороже будет, чем на судах типа «Иволги».

Клев на Днестровской банке (отмель неподалеку от Затоки) сейчас такой, что даже трагедия, унесшая 17 октября жизни 17 рыбаков во время крушения прогулочного катера «Иволга», не остановила любителей рыбной ловли. Местные жители рассказывают, что на следующий день в море вышло около десяти судов с рыбаками. Впрочем, погода была много лучше: «море было, как зеркало».

— Вот подождал бы капитан «Иволги» денек и мог бы везти хоть 60 человек, ничего бы с ними не случилось. Идеальная погода была, — пожимают плечами рыбаки.

В том, что судно перевернулось по вине капитана Александра Кнышева, практически никто не сомневается. Вскоре после ЧП на сайте Кабмина появилось следующее сообщение: «Судно „Иволга“ вышло в море с частной базы в нарушение всех возможных инструкций и требований. Было превышено количество лиц, которое может перевозить плавсредство данного типа. Это судно рассчитано на 12 пассажиров, включая трех членов команды. Нарушая процедуру, судно вышло в море перегруженным — вместо 12 человек на нем было 36, не со своего причала, без проведения предварительного осмотра, без записи в дежурном журнале». Об этом сообщал вице-премьер-министр Геннадий Зубко, глава правительственной комиссии по расследованию причин трагедии.

В отношении капитана «Иволги» милиция начала уголовное производство по ч. 3 ст. 276 (Нарушение правил безопасности движения и эксплуатации водного транспорта) Уголовного кодекса Украины. Санкция статьи предусматривает наказание в виде лишения свободы сроком от 5 до 10 лет.

— Это вина капитана и его глупость: 3–4-балльный шторм для этого корабля — не шторм. Они уже шли обратно, по волне, и ветер дул в корму. Если ботик был перегружен, поворачиваться бортом против волны нельзя было ни в коем случае. Нужно было идти прямо, не сворачивая, к мосту. А капитан поздно понял, что выбрал неверно курс. Подставил борт и черпнул воды, — рассказывает Юрий, владелец шестиместного катера, который ходит на рыбалку с пассажирами в том же районе.

Обвинения прозвучали и со стороны Михаила Саакашвили: «Капитан судна, который должен был отвечать за все, был настолько выпившим, что не смог протрезветь до следующего утра».

Хотя в Затоке обвинения губернатора Одесской области отвергают. Говорят, что капитан напился уже после того, как выбрался на берег.

— Скажите, кто в такой ситуации не выпил бы? Никуда Саша не убегал со своего судна. Наоборот, рвался помочь спасателям, но его домой отправили, — говорит Владимир Сердцевич, председатель кооператива «Затокский рыбак».

Трамвай

Судно «Иволга» было семейным бизнесом. Владел плавсредством глава семейства Иван Иванович Кнышев. Он же долгое время был капитаном. Его сын Александр стал к штурвалу сравнительно недавно, после того как отец серьезно заболел.

В разговорах моряки признаются: судно перегружали довольно часто. Говорят, «Иволга» ходила, как трамвай: всех, кто туда приезжал, набивали в этот ботик битком, не спрашивая ни фамилий, ни документов.

— Я слышал, что количество людей, бывших на судне в утро трагедии, пытались установить, исходя из выручки и эсэмэсок вроде: «Приедем к вам втроем», — рассказывает Анатолий Венгрук, редактор газеты «Моряк Украины». 

Еще в Затоке говорят, что в то утро из-за шторма решили выйти в море только два судна: «Иволга» и «Тетис».

— Народ же знаете, какой у нас: «Да я сюда из Одессы специально приехал, ничего не знаю». В итоге набились на «Иволгу», — объясняет Александр, занимающийся в Затоке прокатом катамаранов. — Но никто не заставлял капитана всех брать. Обычно в таких случаях мы пересаживаем рыбаков к конкурентам, за соответствующие проценты. Капитану платят 600 грн в день, не всякий решится за такие деньги рисковать своей и чужими жизнями. 

Как признаются моряки, контроля за количеством пассажиров как такового нет. Выходя в море, капитаны называют цифру по рации пограничникам, но пристально за этим никто не следит. И что показательно, на сайте «Иволги» есть информация о количестве пассажиров. Она в два раза превышает норму. Но до трагедии никто на это не обращал внимания. Не боялся последствий и капитан. По словам Венгрука, в случае если бы капитана «Иволги» задержала-таки госинспекция, он бы отделался административным штрафом всего в 500 грн.

Как спасали

Катастрофа произошла за считанные секунды. Находившиеся на судне не успели даже надеть спасжилеты. Спасательные круги, похоже, были крепко привязаны к бортам, и всплыла лишь малая их часть.

— Оказавшись в воде, я увидел плот — он был нераскрывшийся, и нам еще пришлось ждать, пока он наберет плавучесть. Пока плот надувался, погибло двое. Люди в возрасте не выдержали, — рассказывал Денис Ганенко, один из выживших в трагедии.

Спаслось на плоту лишь 14 человек. Семерых подобрало судно «Тетис» — оно чуть раньше вернулось с рыбалки. И еще одного рыбака спасли пограничники. В Затоке рассказывают, что именно последние забили тревогу (капитан «Иволги» не передал сигнал SOS). Но при этом сетуют, что «советский пограничный драндулет сломался в море».

Спасательные катера Мининфраструктуры прибыли на место ЧП примерно через 30–40 минут.

— В соседнем Белгороде-Днестровском у нас нет спасательных судов. Понадобилось время, чтобы они дошли из Ильичевска, — объясняет Илья Тихонов, замначальника департамента Госинспекции Украины по безопасности на морском и речном транспорте. — У нас сложная ситуация, людей сократили, техники не хватает.   

Накажут одного

В пресс-службе Мининфраструктуры отметили, что предложения по закупке дополнительных спасательных плавсредств будут внесены на рассмотрение Кабмина 21 октября.

— Главную причину трагедии это не устранит. У нас с советских времен отсутствует служба, которая работала бы на упреждение, — аналог Береговой охраны США, — говорит вице-президент Ассоциации морского права Алексей Котлубай.

По его словам, ответственность за эту трагедию несет порт — тот, кто дает разрешение на выход. Но «Иволга» выходила «по-партизански». Не со стоянки, к которой приписана, а с более удобного причала. За который никто, похоже, не отвечает.

— Понимаете, дело в том, что у нас отсутствует функция капитанов портов. Начальники портов, директора, главы филиалов поделили порты на какие-то подразделения. Это коммерсанты. Ответственности у них ноль, — уверяет Анатолий Венгрук.

После трагедии в Затоке на уровне области создадут штаб гражданской защиты, который по поручению правительства начнет осуществлять контроль и проверки лицензионных судов, всех баз, с которых может происходить выход в море, и сертификатов капитанов.

Хотя рыбаки и моряки не очень верят, что проверки закончатся реформой. Говорят, что в итоге накажут лишь одного — капитана. И на этом все стихнет — иначе придется проверять деятельность слишком многих портовых надзорных служб. В том числе тех, которые, получая с каждого судовладельца около 60% его дохода, закрывают глаза на перегруз судов. И чья жадность в итоге обернулась трагедией.