Текст: Олег Волошин

Поддержка кресла

В Киеве принято часто говорить о «мировой поддержке Украины в конфликте с Россией». Избрание нашей страны на 2016–2017 годы непостоянным членом Совбеза ООН покажет, насколько эта поддержка действительно является глобальной либо она все же сводится исключительно к западным странам и их союзникам.

Вокруг приобретения почетного статуса, который позволит украинскому постоянному представителю при ООН следующие два года принимать участие во всех заседаниях самого авторитетного института в современной системе международных отношений, очень много бравады и мифов. Реальность же существенно отличается от нарисованной в первый день после избрания картинки.

Начнем с того, что кресла за столом заседаний Совета Безопасности украинская дипломатия добивалась полтора десятка лет. Сразу после окончания срока обладания этим статусом в 2000–2001 годах официальный Киев заявил о претензиях на новое избрание. С тех пор на всех переговорах в рамках ООН украинская сторона поднимала этот вопрос. В Организации Объединенных Наций традиционно соблюдается дипломатический принцип quid pro quo («ты мне — я тебе»). 15 лет мы последовательно поддерживали другие государства при избрании в различные структуры ООН, рассчитывая в будущем обменять эту поддержку на их благосклонность в процессе голосования за нашу кандидатуру. Например, в 2013 году Украина поддержала избрание Литвы на двухлетний период в Совбез. Таким образом, нынешний успех является результатом многолетней работы, а не достижением команды нынешнего министра иностранных дел или президента. Их задачей было лишь напомнить другим странам об оказанных им в прошлом услугах.

Ответственность за мир

У России не было никаких реальных шансов сорвать голосование за кандидатуру Украины, после того как та была выдвинута от региональной группы. Дело в том, что, согласно правилам ООН, за Восточной Европой закреплена квота в одно место из 10 непостоянных членов Совета Безопасности. И если страны региона определились со своим представителем, то голосование в зале Генеральной Ассамблеи становится фактически церемониальным. В истории еще не было случая, чтобы кандидат от региональной группы не набрал требуемых по Уставу ООН двух третей голосов членов (сейчас это 118 голосов). При этом за Украину все равно проголосовало меньше стран, чем за выдвиженцев от других региональных групп: Египет, Сенегал, Уругвай и Японию. За нас было 177 голосов, за остальных — 179, 187, 185 и 184 соответственно. При этом ни в одной из упомянутых стран власти даже не попытались превратить достигнутый результат в некий триумф.

Много говорится о том, что теперь Украина сможет самостоятельно инициировать заседание Совета, а не обращаться по этому поводу к одному из его членов. Предыдущие более чем 20 заседаний, прошедшие за последние два года по украинскому вопросу, созывались при помощи партнеров Украины. Теперь сможем сами. Вопрос лишь в том, что, если член Сов­беза часто станет инициировать его заседание по локальным конфликтным поводам, он потеряет уважение остальных государств. Место за столом Совета — это ответственность за весь мир, а не просто право защищать свои интересы. Так что, вопреки ожиданиям, украинские профессиональные дипломаты не станут созывать Совбез по каждому факту нарушения сепаратистами или Россией минских соглашений либо в связи с арестом очередного крымско-татарского активиста. Подобную гиперактивность в защиту узких национальных интересов никто не поймет и не оценит. Тем более что опыт показал: Совбез не является структурой, в рамках которой в разрезе конфликта с Россией можно добиться чего-либо большего, чем очередного конфуза российского постпреда Виталия Чуркина. Иными словами, шашечки можно получить, а вот ехать вряд ли получится.

Расширение дипломатии

А вот для чего можно и нужно использовать статус непостоянного члена Совета Безопасности, так это для развития отношений со странами Азии, Африки и Латинской Америки, которые за последние два года фактически исчезли с украинской дипломатической карты. Многим из этих государств Украина теперь будет нужна для решения их партикулярных вопросов в рамках ООН. В обмен можно требовать
и поддержки в конфронтации с Москвой, и, что еще важнее, преференций в двусторонних отношениях. Украине нужно открывать для своих экспортеров новые рынки, а также искать инвестиции. На Запад по обоим параметрам надежд мало. Проблема лишь в том, что членство в Совбезе могло бы стать изюминкой на торте, которого нет в принципе. У нас практически заморожены отношения с Китаем, Индией, Вьетнамом, Бразилией, ЮАР, Египтом, Мексикой, другими новы-ми двигателями мировой экономики. За полтора года ни к ним, ни от них не состоялось ни одного визита хотя бы на уровне министров иностранных дел, не говоря уже о главах государств. Соответственно, как мы встроим членство в Совбезе в стратегию партнерства с этими державами, если сама стратегия вообще не просматривается?

Украинская дипломатия после Майдана свелась к простой схеме «Россия — враг, Запад — покровитель». Для стоящих в сторонке от этого конфликта двух третей мира места в числе приоритетов фактически не осталось. Если это срочно не исправить, то кресло в Совете не принесет нам никаких весомых дивидендов.

Все языки МИДа

Наконец, самое важное. Новый статус требует значительного наращивания интенсивности и качества работы дипломатической службы. МИДу Украины придется заниматься проблемами многих стран и регионов и готовить свою четкую позицию по вопросам, от которых мы прежде держались в стороне. Не может член Совбеза не иметь своего мнения по кризису в Дарфуре (запад Судана) или по палестинско-израильскому конфликту. Как такую работу сможет обеспечить персонал министерства, средняя зарплата в котором составляет порядка 3 тысяч грн, понять сложно. МИД действительно нуждается в радикальном повышении ставок. Тем более теперь, когда требуются специалисты со знанием арабского, китайского, японского, испанского. Пока же речь идет лишь об увеличении штата сотрудников постпредства при ООН в Нью-Йорке. И то министерство скромно обращается по этому вопросу к парламенту, хотя Кабмин в прежние годы оперативно закрывал подобные ситуации за счет резервного фонда. Нищая дипломатическая служба объективно будет не в состоянии обеспечить качественное участие в работе Совета.

Все вместе это означает, что реальную пользу от нового статуса для Украины мы сможем оценить не ранее, чем к лету 2016 года, когда процесс уже наберет необходимый темп. К сожалению, до сих пор в отношении Украины на Западе часто можно было услышать такой вердикт: вы никогда не упускаете возможность упустить возможность. Словом, разговоры о том, что мы стали непостоянным членом Сов­беза ООН, — пока разговоры лишь о новом шансе.