Текст: Алексей Росовецкий

Киевлянин Алексей Никитин — парадоксальный пример украинского писателя-невидимки. Его книги продаются в 40 странах, но для отечественных литературных критиков такого писателя, кажется, не существует. Патриот, поддержавший Евромайдан, Никитин из романа в роман создает свой миф о Киеве, самом прекрасном городе на земле, но при этом его книг нет в столичных книжных магазинах. Пока готовится первое американское издание никитинской прозы, «Репортер» поговорил с писателем о том, почему его игнорирует украинская критика, о мистике и о том, может ли выйти в России его книга о Евромайдане

Украинский русский

— Британское издание вашего романа «Истеми», вышедшее два года назад в Лондоне, продается в 40 странах. Поделитесь опытом выхода на западный рынок.

— Если не считать вполне успешного, но не слишком продолжительного опыта продажи электронных версий своих книг на западных торговых площадках, можно уверенно сказать, что на иностранные рынки я не пробивался никак. Мне и на украинский-то попасть до сих пор не удалось. Сотрудничество с отечественными издательствами пока ограничивается одной книгой, выпущенной 15 лет назад практически за свой счет. В наших магазинах моих книг нет, в культурных программах книжных ярмарок меня тоже нет. Возможно, со временем что-то изменится, но пока ситуация такая. Это результат моей личной «предприимчивости» в книжном бизнесе. Судите сами, стоит ли этот опыт использовать и кому он может пригодиться. Все практические результаты — заслуга литагентов и московского издательства Ad Marginem. Поэтому единственный совет, который я могу дать литераторам, — работать с профессионалами.

— Существует точка зрения, что русскоязычной украинской литературы по определению быть не может, что это — русская литература. Вы с этим согласны?

— Дело, я уверен, не в терминологии, а в том, что нас как отдельное явление стараются просто не замечать. Итальянскому слависту Марко Пулери, автору работы о самоидентификации украинской литературы на русском языке, и западные слависты, и российские говорили, что предмета для разговора нет вообще. Поэтому угрозу я вижу в отрицании нашего существования как явления.

— Вопрос о том, чтобы писать по-украински, для вас не стоит?

— Я свободно владею украинским, могу написать заявление в ЖЭК или статью в газету. Сложно было бы не выучить украинский, прожив всю жизнь в Киеве. Но если мы говорим о литературном тексте, то тут знания грамматики и орфографии недостаточно. Отношения автора художественного произведения с языком особые, автор не может думать о правилах и не должен им следовать. Он создает собственный космос, в котором язык — это и инструмент, и материал, и сам автор.

— Вам поступали предложения перевести ваши произведения на украинский?

— Были общие разговоры, которые пока ни к чему не привели.

— Создается впечатление, что вы сами не заинтересованы в украинском книжном рынке. Он менее перспективный, чем российский, например, по охвату?

— Я хотел бы видеть свои книги в украинских магазинах. Размеры книжного рынка никакого значения тут не имеют. Я пишу о Киеве, я живу в Киеве. Киевский, а шире — украинский читатель мне интереснее и важнее любого другого.

— Что вам дает членство в Союзе писателей Украины?

— Небольшую возможность привлекать внимание к интересным украинским авторам, пишущим
на русском языке. Около 15 лет я вхожу в жюри премии имени Владимира Короленко, последние четыре года возглавляю его. Премия присуждается за лучшую русскую прозу года. Например, в этот раз Короленковской премией была отмечена книга хирурга, трансплантолога Юрия Фурманова «Одна жизнь». С некоторой условностью ее можно назвать «записками врача» — это жанр, в котором в свое время работали Чехов, Булгаков, Вересаев.

Война еще продолжается

— Как воспринимают ваши романы иностранные читатели и критики?

— Пожалуй, наиболее выразительной была реакция итальянской прессы. В Италии «Истеми» вышел во второй половине 2013 года. О книге говорили все ведущие газеты, а Corriere della Sera написала о ней дважды. Когда у нас начался Майдан, мое имя, видимо, еще было на слуху и газета L’Unita предложила мне вести для них постоянную рубрику «Киевский дневник». Газета была левая. В среде левых интеллектуалов Италии пропутинские настроения довольно сильны, а украинская точка зрения практически неизвестна, поэтому я принял это предложение и писал для них около полугода, пока в конце лета 2014-го газета не закрылась.

— Благодаря этим колонкам вам удалось переломить их отношение к Украине?

— Не знаю, не думаю. Российская пропаганда в Европе довольно сильна. Недавно в Бертиноро, это недалеко от Болоньи, проходила небольшая конференция по вопросам Украины и Балкан. И я в очередной раз увидел, что европейские интеллектуалы, многие университетские преподаватели из стран бывшей Югославии, воспринимают не только нашу аргументацию, но даже свидетельства очевидцев и непосредственных участников событий как украинскую пропаганду. Однако это не значит, что мы должны махнуть рукой и замолчать.

— Вы книгу о Евромайдане не думали написать?

— Она уже написана, это повесть «Тяжелая кровь». Это история двух киевлян, оказавшихся на Майдане зимой 2014 года. В не-малой мере она рассказывает об этих событиях так, как я их увидел.

— Какие у вас сейчас отношения с вашими российскими издателями, после начала войны на востоке и аннексии Крыма?

— Отношения автора и издателя устанавливаются издательскими договорами. Что же касается новых вещей, то, боюсь, в России их не опубликуют, хотя я бы этого хотел. «Тяжелая кровь» была окончена осенью прошлого года. Конечно же, все в этой повести, в первую очередь факты и тональность, ощутимо отличается от того, как наши события подаются в России. 

— Как вы сами оцениваете события Евромайдана спустя почти полтора года?

— Янукович и его команда оказались людьми даже не советского менталитета, как его предшественники, а досоветского, феодального. Они и повели себя, как феодалы, поэтому конфликт с народом, особенно с молодым поколением, был неизбежен. Конечно, все могло пойти совсем иначе, кровавый исход был вовсе не предопределен, но и тут ключевую роль сыграли личные качества бывшего президента. Они оказались несоразмерны тем проблемам, которые он сам создал. А оценивать все, что произошло после Майдана, еще рано — война продолжается.

Пара киевских историй

— Физико-математическое образование помогает вам в литературном труде?

— В какой-то мере да. Но я остро чувствую нехватку хорошего филологического образования.

— Внутренняя потребность писать — из чего она исходит?

— Когда-то я искал сюжеты рассказов, а сейчас они находят меня сами. С годами мозг привык любое нетривиальное наблюдение рассматривать как основу для художественного текста. Но в романах я все же рассказываю о событиях, с которыми живу давно: «Истеми» и Victory Park — это старые истории. 12 лет назад, когда писался «Истеми», я еще не знал, как работать с крупной формой, побаивался ее, поэтому написал повесть. Сейчас это был бы роман страниц на 600, и книга от этого сильно бы выиграла. Есть еще пара киевских историй, которые я должен рассказать.

— В ваших романах нередко встречаются мистические мотивы. А сами вы сталкивались с потусторонним миром?

— Жизнь насквозь мистична. Мне всегда казалось, что граница нашего мира тоньше пленки и пленка эта совсем рядом, буквально под рукой. В любую минуту можно случайно ее задеть — и тогда начнется…

— В каких книгах, на ваш взгляд, лучше всего описан Киев?

— Киев ХХ века в художественной литературе практически отсутствует. О Гражданской войне писал Булгаков в «Белой гвардии», о Второй мировой Кузнецов в «Бабьем яре». Послевоенный Киев описан у Некрасова в «Записках зеваки», и есть «Сталинка» Ульяненко. А дальше — пустота. И я вижу в этом для себя вызов.

Биографическая справка

Алексей Никитин родился в 1967 году в Киеве. Окончил физический факультет Киевского
государственного университета. Публикуется с 1990 года. Член Национального союза писателей Украины и Украинского центра международного ПЕН-клуба. В 2000 году книга прозы «Рука птицелова», вышедшая в Киеве, получила премию им. В. Короленко Союза писателей Украины за лучшую русскую прозу года, а в 2014 году роман Victory Park был награжден «Русской премией». Автор романов и повестей: «Окно на базар» (2003), «Три жизни Сергея Бояршинова, банкира и художника» (2003), «Маджонг» (2010), «Истеми» (2011), Victory Park (2014).