Текст: Олег Волошин

Авиация РФ больше недели бомбит Сирию. Развертывание Кремлем масштабной военной операции в этой ближневосточной стране стало полной неожиданностью для США и их союзников. До последнего американцы не верили, что Владимир Путин решится на прямое участие в запутанной сирийской гражданской войне. В одночасье Россия не просто стала важным игроком в кризисе вокруг Сирии, но и фактически начала задавать в нем тон.

Путин в своем излюбленном стиле внезапной кавалерийской атаки заставил мир на какое-то время играть по его правилам и считаться с его желаниями. Но на этом очевидные выигрыши для России заканчиваются. Дальше начинаются сплошные проблемы.

Россия пошла ва-банк

Вопреки огромным усилиям, Кремлю не удалось убедить Запад поддержать свой подход к сирийскому кризису. Сводится он к тому, что, хотя президенту Сирии Башару Асаду и придется уйти, сделать это он сможет когда-нибудь позже и на условиях сохранения его командой серьезного влияния на новое правительство. При этом Москва предлагала все силы бросить на борьбу с «Исламским государством», ради победы над которым стоит закрыть глаза на уничтожение армией Асада других оппозиционных групп, часть из которых пользуется прямой политической и военной помощью Запада.

По сути, американцам предложили уничтожить радикальных исламистов в обмен на сохранение Сирии в роли государства — клиента России и Ирана с символическим вкраплением парочки прозападных политиков в ее правительство. Согласиться с таким подходом американцы не могут не столько из-за отвращения к Асаду, Ирану или самому Путину, сколько из-за неприемлемости такого сценария для важнейших союзников Соединенных Штатов среди суннитских государств: Саудовской Аравии и Турции. Ни в Эр-Рияде, ни в Анкаре не согласятся с развитием событий, которое ведет к усилению Ирана. Для них уж лучше боевики ИГ — они хотя бы сунниты.

В результате Москва пошла на военную операцию в отсутствие согласованного с другими странами плана политического урегулирования, что моментально сделало позицию РФ крайне уязвимой. Максимум, на что могут рассчитывать сейчас в России, так это на координацию авиационных операций с американцами и их союзниками. И то с единственной целью: избежать случайных боевых столкновений между пилотами двух стран (авиация США бомбит позиции ИГ в Сирии и Ираке уже почти год).

Дружбе конец

Первой жертвой одностороннего вмешательства Путина в войну на стороне Асада стали дружеские отношения между Россией и Турцией.

Сразу же после начала бомбардировок турецкий президент Реджеп Эрдоган заявил, что власти РФ совершают ошибку. Позиция президента Турции относительно российских авиаударов по Сирии с каждым днем становилась все более жесткой. «Если Россия потеряет такого друга, как Турция, с которой она взаимодействует во многих сферах, она потеряет многое. И ей следует помнить об этом», — сказал Эрдоган 6 октября, через неделю после начала бомбардировок.

Российская авиация — то ли в ответ на возмущение турецкого лидера, то ли просто по стечению обстоятельств  — нарушила воздушное пространство страны (один раз точно, второй — предположительно). Кроме того, около границ Турции летает подозрительный МиГ-29 — правда, Россия официально заявила, что никакого отношения к ВВС РФ он не имеет.

Наконец, 6 октября стало известно, что мощность «Турецкого потока» составит не 60 млрд кубометров, а 32 млрд. Больше, с учетом расширения «Северного потока» по дну Балтийского моря (он идет в Германию и требует гораздо меньших расходов на строительство — в частности, потому что Черное море глубже Балтийского), России оказалось не нужно.

Минобороны РФ обещает наращивать плотность бомбардировок и дальше. Если инциденты на границе Сирии и Турции продолжатся, Москва рискует потерять еще одного важного регионального партнера, который при других обстоятельствах мог бы стать надежной опорой.

Экспорт войны — импорт террора

Не менее жесткую позицию заняла Саудовская Аравия. Ее представители уже в первые дни после начала российских бомбардировок потребовали их прекращения. Саудиты находятся в еще более враждебных отношениях с Ираном, чем даже Анкара. И укрепление Асада на российских штыках вовсе не входит в их планы.

Стоит напомнить, что еще месяц назад российская диплома­-тия добилась больших успехов и на турецком, и на саудовском направлениях. Эрдоган прилетал в Москву на открытие крупнейшей мечети, а саудовский король засобирался посетить Белокаменную с первым в истории визитом. И вот из-за начала операции в Сирии под угрозой срыва оказались не просто дружеские, но даже нормальные контакты с двумя лидерами суннитского мира.

Отдельной проблемой для России может стать усиление исламского терроризма в самой стране. ИГ и ряд других радикальных группировок уже пригрозили Москве терактами в ответ на бомбардировки. Хотя именно необходимостью не допустить усиления радикальных исламистов внутри РФ за счет возвращающихся из Сирии боевиков чаще всего обосновывают в Кремле начало военной операции.

Единственное, что точно удалось Путину, так это обнажить провал сирийской стратегии Запада. Умеренную и управляемую оппозицию создать не удалось. Ракетно-бомбовые удары по ИГ не только не привели к разгрому исламистов, но даже не остановили их наступ­ление. Наконец, создать дееспособную коалицию из стран региона, которая сама справилась бы с ИГ, тоже не вышло. Сейчас американцы спешно организовывают наступление лояльных им курдов и нескольких тысяч арабских боевиков на столицу ИГ город Ракку. Если ее удастся захватить или хотя бы изолировать, Вашингтон сможет требовать от Кремля прекращения российской операции. Ведь именно аргумент «у вас не вышло, теперь мы попробуем» активнее всего использовался Путиным для обоснования вторжения.

Сирийская авантюра России отвлекает Путина от Украины. Что не может не радовать. Однако мир на Ближний Восток она точно не принесет. Но хуже всего то, что и неудача Путина не стабилизирует регион. Сирию ждет еще много лет кровопролития и хаоса.