Текст: Глеб Простаков

Город Запорожье вскоре может исчезнуть. И это не журналистское преувеличение. Самое яркое воплощение всесоюзной индустриализации сталинской эпохи стремительно теряет вековой запас прочности. Один за другим останавливаются промышленные гиганты — алюминиевый, полупроводниковый, трансформаторный, автомобильный. Какие-то заводы еще держатся на плаву, другие стоят на грани банкротства, третьи работают один-два дня в неделю, но в общем и целом все они скорее мертвы, чем живы. А без них нет и города

Запорожью дают 10–12 лет жизни. Если не произойдет ничего экстраординарного, за этот срок окончательно исчерпают себя конкурентные преимущества советских промышленных гигантов, колоссальная живучесть которых на протяжении десятилетий строилась на мощной инфраструктуре и дешевой, но компетентной рабочей силе. Без технологического рывка и притока специалистов заводам не выжить. Но кризис и война — плохое подспорье в поисках инвестиций, а облик города слишком непривлекателен, чтобы в нем хотелось жить и работать.

Ровно два года, как Запорожье существует без опеки Евгения Анисимова — местного «смотрящего» с подачи запорожских СМИ. Ставленник бывшего нардепа Юрия Иванющенко времен Виктора Януковича, Анисим полностью подчинил город своей воле. Период с 2010 по 2013 годы называют не иначе как большим разграблением: в «золотой офис» Евгения Анисимова стекались поборы от коммунальных предприятий, люди «смотрящего» получали дань с маршруток, рынков, да собственно, любого бизнеса, рискнувшего инвестировать в Запорожье.

Три года при Анисимове развратили город. Его арест осенью 2013 года и дальнейшие события в стране, казалось бы, сулили Запорожью радикальные перемены. Но Ленин, что на набережной близ Днепрогэса, устоял, а обезглавленная гидра коррупции отрастила новые щупальца.

— Народ выходил на улицы, люди кричали правильные лозунги, чиновников старой администрации бросали в бак. Но, как оказалось, все это была просто лубочная картинка, — говорит коренной запорожец Вадим Вакуленко. — Анисим ушел, а ценности остались, схемы работают. У выстроенной системы просто сменились выгодополучатели.

Облик города подтверждает сказанное Вадимом.

Тревожная старость промзоны

У власти орлиной

Орлят миллионы.

И нами гордится страна —

гласит надпись у памятника «Тревожной молодости», воздвигнутого комсомольцами в 1968 году. Расположенный на проспекте Ленина памятник «Фантомасу», как его именуют в народе, делит город на Старое и Новое Запорожье. Пока еще не переименованный проспект Ленина прорезает город насквозь. По улице снуют редкие троллейбусы и автобусы — коммунального транспорта в городе почти нет. Зато много маршруток — всегда переполненных до отказа. Пробок мало, но, чтобы переехать с одного берега на другой, в часы пик придется с полчаса постоять на мостах. Мосты — вообще эпическая проблема Запорожья. Их начали строить больше 10 лет назад, менялись мэры и губернаторы, но мосты оставались недостроенными. Их опоры служат излюбленным местом самоубийц.


Соцгород должен был стать архитектурным воплощением идеи нового советского человека

Снежная зима замедляет сердечный ритм города до предела. Снег, который в Запорожье из-за промышленных выбросов никогда не бывает белым, лежит на улицах и бульварах, пока не растает, до самой весны, а люди и транспорт барахтаются в нем, проклиная то ли местную власть, то ли судьбу, которая забросила их в этот град обреченный.

Коммунальный сектор Запорожья — вообще притча во языцех. Город совсем не бедствует, ведь его бюджет худо-бедно наполняют очень крупные предприятия (доход одной «Запорожстали» десятикратно превышает муниципальный бюджет). Но 3,5 млрд грн в городской казне в руках чиновников превращаются в ничто — на решение вечных коммунальных проблем денег никогда не хватает. Бюджет Запорожья в два раза больше доходной части бюджета Львова, но при сопоставимой численности населения организация работы коммунального сектора в этих двух городах — небо и земля. В расчете на одного жителя денег в Запорожье не меньше аналогичного показателя в Днепропетровске. Но именно в Днепр запорожцы едут за покупками и чтобы развлечься, ведь в родном городе и то и другое — в строжайшем дефиците.

Город задыхается от промышленных выбро-сов. Через городской онкоцентр, как через конвейер, ежегодно проходят сотни горожан. Безветренное лето 2015 года сделало жизнь запорожцев невыносимой. Промышленность дает людям работу, но высасывает из них жизнь.

На этом фоне город готовится к очередным выборам.

Медом не намазано

3 октября в Запорожье — День города, он же — день зрелищ и массированной предвыборной агитации. До выборов остается три недели. Запорожье один из немногих крупных городов, где действительно сохраняется интрига. В борьбе за него схлестнулись интересы Рината Ахметова, Игоря Коломойского, Петра Порошенко и старой номенклатуры в лице действующего градоначальника Александра Сина. Предсказать исход выборов, где ключевое значение играет кресло мэра, не берутся даже матерые политтехнологи, которые десантом высаживаются в Запорожье в надежде попасть под золотой дождь, сопровождающий борьбу за власть. 


Политическая реклама и политический памфлет — главные жанры предвыборной гонки

«Он  не главный виновник в историческом случае банкротства города, которое стало результатом стечения более значимых социальных и экономических обстоятельств на протяжении десятилетий. Но его коррумпированная администрация обострила кризис».  Эти слова, сказанные прокурором в обвинительном заключении по делу бывшего мэра Детройта Кваме Килпатрика, приговоренного в 2013-м судом к 28 годам тюремного заключения за рэкет и вымогательство, могли бы служить напутствием любому из нынешних кандидатов в запорожские градоначальники.

Запорожье частенько сравнивают с американской автомобильной столицей. Детройт, некогда цветущий промышленный мегаполис, потерял две трети своего населения, когда город начали покидать автомобильные корпорации, столкнувшись с жесткой конкуренцией со стороны японских и европейских производителей. Летом 2013 года Детройт, не сумев расплатиться по своим долгам в $18 млрд, объявил банкротство, ставшее крупнейшим муниципальным коллапсом в истории США. Заброшенные здания Детройта, города, который уже не в силах поддерживать собственную инфраструктуру, вполне реальная перспектива и для Запорожья.

У него, как и у Детройта, были взлет и падение. 30-е годы прошлого века и советский план «Большого Запорожья» радикально изменили облик этих мест. В конце 1980-х, когда число жителей мегаполиса вплотную приблизилось к миллиону, был даже разработан план строительства метро. Но Запорожью не повезло. Экономический спад 1990-х спровоцировал мощный отток населения, которое сейчас почти равно детройтскому и составляет порядка 760 тысяч человек. Метро тогда так и не построили. Десятые годы века нынешнего и вовсе могут повернуть для Запорожья время вспять. Промышленные предприятия, так и не преодолев болезнь неэффективности, окончательно встанут, спровоцировав исход из города безработных, а сам он съежится до размеров уездного городка, каким и был, когда носил имя Александровск.

Аллергия на всех

«Запорожье достойно лучшего!» — смотрит на нас с предвыборного билборда Николай Фролов. Не совсем понятно: то ли кандидат в мэры нескромно считает себя тем самым «лучшим», то ли, наоборот, критически оценивает свои шансы на победу.

— Лучшего, чем вы? — рискнул я задать вопрос в лоб. Фролов пропускает мое замечание мимо ушей.

Просторный кабинет народного депутата Украины, а заодно ректора Запорожского национального университета (ЗНУ) обставлен в лучших традициях советской ученой номенклатуры. Николай Фролов восседает за столом, откинувшись на широкую спинку своего кресла, девушка-секретарь подает кофе с конфетами. На журнальном столике рядом покоится книга «Компартійно-радянськая еліта: особливості існування та функціонування». Автор книги — передо мной.

Бывший компартийный номенклатурщик, Николай Фролов не переборчив в политических связях. В свое время он состоял в рядах СДПУ(о), Социалистической партии, «Единого центра». В 2010 году пошел первым номером списка «Батькивщины» в Запорожский облсовет. А сегодня — один из главных претендентов на кресло запорожского мэра от президентской «Солидарности».

— Предположим, 25 октября вы станете мэром, с чего начнете свою работу?

— Не предположим, а — когда стану мэром, — поправляет меня Фролов. — Начну с комплексной аудиторской проверки городского коммунального хозяйства.

— Едва ли вы будете оригинальны — с этого, должно быть, начинали все ваши предшественники, — возражаю я.

— Без проверки никак нельзя. На коррупционных потоках сейчас сидят другие люди, в том числе из рядов тех, кто призван с ними бороться.

— Поменяете плохих парней на хороших — и все станет на свои места?

В ответ на вопрос ректор ЗНУ долго рассказывает о правильной мотивации, команде диномышленников, о том, что ряды его приверженцев состоят сплошь из людей высоких моральных принципов. Непреодолимо хочется большей конкретики.

— А как будете решать проблему тысяч рабочих мест, которые город теряет ежегодно вместе с закрывающимися предприятиями?

Вопрос не из праздных. Очередь в городском центре занятости 26 человек на место, а по неофициальным данным, безработица в Запорожье достигает 47%. Большая часть безработных — женщины. На предприятиях для них просто нет необходимого количества рабочих мест. Сферы услуг в городе считай что нет. Мелкий бизнес в Запорожье не приживался — откаты, доходившие до 70% стоимости бизнеса во времена правления Анисима, не способствовали буйству предпринимательской инициативы.

— Аллергия! — неожиданно выдает мой собеседник. — Вы знаете, что аллергией стра-дают 35% запорожцев? Нужно создать коммунальное предприятие, которое займется этим вопросом. Это минимум 60 новых рабочих мест.

— А что с досугом? В городе ведь некуда пойти.

— Мы построим бассейн, — не теряется кандидат.

— Еще одно КП?

— Почему бы и нет. Главное — чтобы они были прибыльными.


У «Запорожстали» только два пути: либо радикальное технологическое обновление, либо медленное умирание

О том, что рабочие места должен создавать прежде всего бизнес, а главнейшая задача власти — не продуцировать новые коммунальные предприятия, а формировать условия для его, бизнеса, нормального функционирования, Николай Фролов почему-то не вспоминает. Не его конек.

— Почему именно вы должны стать мэром?

— Потому что за мной не стоит ни один олигарх, — поясняет кандидат, видимо, намекая на фигуру одного из своих основных конкурентов — Владимира Буряка, главного инженера «Запорожстали», завода, принадлежащего Ринату Ахметову.

— Но разве в аббревиатуре БПП по крайней мере две буквы из трех не намекают на незримое присутствие другого олигарха? — уже почти не шучу я.

Та самая проходная

19 трамвайных остановок из старого центра города — и ты попадаешь в другой мир. Мир без «смотрящих», желтой прессы и проворовавшегося городского начальства. Утро. Заводская проходная. Люди плотным потоком идут на смену. Все как в фильме «Весна на Заречной улице». Фильм снимался здесь, на «Запорожстали».

Когда на улице Заречной

В домах погашены огни,

Горят мартеновские печи,

И день и ночь горят они.

Я не хочу судьбу иную.

Мне ни на что не променять

Ту заводскую проходную,

Что в люди вывела меня.

Песня в исполнении популярного советского актера Николая Рыбникова — неофициальный гимн Запорожья. День металлурга здесь отмечают с большой помпой, как второй Новый год, только «по мартеновскому календарю».

Ростислав Шурма мало напоминает героя советского кинохита Сашу Савченко. Не романтик от металлургии и не красный директор, скорее молодой топ-менеджер крупной западной компании с соответствующим образованием и навыками.


Хортица должна стать для Запорожья тем же, чем является Центральный парк для Нью-Йорка

— Если в городе не произойдут кардинальные изменения, то Запорожье окажется в очень тяжелой ситуации, — говорит Шурма. — С од-ной стороны, советская промышленность, которая оказалась под давлением внешних рынков, и, судя по тому, что происходит в мировой экономике, проблемы эти не на год-два, а лет на пять минимум. С другой — неморальные, нечестные и некомпетентные люди во власти. Мы формируем бюджет этого города, но как крупнейший налогоплательщик не понимаем, на что тратятся наши деньги. Завод был обложен криминалом. Кто-то воздух вместо металлолома возил, кто-то прокат вывозил, кто-то б/у двигатели поставлял вместо новых, кто-то вместо металла шлак в печи бросал. Были сотни тем, которые приносили заводу до $12 млн убытков ежемесячно. Мы эту систему сломали. А теперь посмотрите на город — тот же паразит коррупции и криминала: фиктивные ремонты дорог, отмывание денег на водоканале, откаты на поставках детских продуктов питания и медикаментов. Нужно наводить порядок железной рукой.

Предполагается, что обладатель железной руки — главный инженер меткомбината Владимир Буряк, чьи плакаты украшают город наряду с рекламой достоинств других кандидатов в мэры.

Собственно, тезис «Навели порядок на за-воде — наведем порядок в городе» — это тот неформальный лозунг, с которым комбинат идет во власть. Отдаленно он напоминает другой известный слоган: «Что хорошо для „Дженерал Моторс“, то хорошо для Америки, и наоборот», произнесенный в 1953 году главой автогиганта Чарльзом Уилсоном во время слушаний в сенате по поводу его назначения министром обороны. В этом смысле город как продолжение завода кажется вполне логичной мысленной конструкцией. В конце концов, с точки зрения финансовых потоков городской бюджет не больше цеха «Запорожстали».

А ведь у завода и своих забот хватает. Конвертерный цех — альфа и омега будущего «Запорожстали». Проект ценой в $1,3 млрд застопорился из-за страновых рисков. Несмотря на хорошую репутацию предприятия, кредиторы не рискуют инвестировать деньги в страну с высокой вероятностью начала войны и пред-дефолтным состоянием экономики. Строительство конвертера продолжит целый ряд модернизационных проектов, которые полностью обновят завод. Количество вредных выбросов в атмосферу сократится вполовину. Но это слишком неопределенное будущее, в которое многие запорожцы не склонны верить.

— Конвертерный цех — красивая история. Но время идет, а кардинального обновления завода все нет, — считает запорожец Вадим Вакуленко.

А пока завод живет прошлым, точнее с прошлым — в этом году мартеновскому цеху комбината исполнилось 80 лет. В 1956 году, когда на экраны вышла «Весна на Заречной улице», мартены были на передовой советской производственной мысли. Сегодня они промышленный атавизм, безнадежно устаревшая технология, давно ставшая историей в западных странах. «Запорожсталь» — единственный в Украине комбинат, где сталь плавят исключительно мартеновским способом.


Максим Остапенко уверен: туризм придаст существованию индустриального города новые смыслы

Свалка

Говорят, история Запорожья — это история Днепрогэса. Но современный период жизни мегаполиса — это история отвалов балки Средней.

Земляные насыпи высотой с девятиэтажный дом, бесконечные овраги, строительные вагончики, мусор, собаки, аварийный мост, запустение, железка, тянущаяся отсюда к заводам, люди в желтых маршрутках, едущие со смены или на смену мимо Свалки. Так жители Запорожья называют шлаковые отвалы балки Средней — места, куда с 1933 года сгружают промышленные отходы крупнейшие металлургические предприятия города: «Запорожсталь», «Днепроспецсталь», Запорожский завод ферросплавов.

Еще два года назад здесь жили и работали «кроты», «чайки», «сепараторщики», «обезьяны» — сталкеры, искавшие в этом клондайке металлические слитки, остатки легирующих металлов, нержавейку, «ферики». Расположенная на окраине города, Свалка — знаковое место для города. В Донбассе — копанки, в Крыму — курорты, в Одессе — «7-й километр», а в Запорожье — балка Средняя.

Выражение «он прошел через балку», сказанное в адрес местного бизнесмена, означает, что человек сколотил свой первый капитал, разрабатывая промышленные отходы, ходил на разборки, связан с криминалом. Говорят, через балку прошли и Евгений Анисимов, и его некогда главный оппонент — владелец торговой марки «Хортица» Евгений Черняк. Первый сейчас в бегах, а второй проживает в США
и признаков интереса к малой родине не демонстрирует.

— Не так давно здесь ходили люди с миноискателями и мотыгами, человек 500, не меньше, —  рассказывает Александр, начальник цеха шлакопереработки «Запорожстали». — А теперь на нашем участке люди стоят в форме, чистенько одетые. Стоит американский комплекс, в который вложено 30 млн грн и который добывает 10 тысяч тонн вторсырья в месяц.

До недавнего времени «Запорожсталь» не могла перерабатывать собственные отвалы. Этим занималась структура Евгения Анисимова «Индустриально-промышленный альянс». Самое смешное, что работали на арендованном у завода же оборудовании, ему же и сбывали полученный продукт. Но запорожсталевская часть балки — лишь половина. Вторую половину шлакохранилища делят между собой город и два других завода — «Днепроспецсталь» и Запорожский ферросплавный. На этих территориях еще можно встретить ребят в спортивных костюмах — сталкеров, промывающих шлак в воде в поисках кусочков дорогостоящего металла, и местный криминалитет, для которых свалка — основной источник заработка.

Два участка балки — как два облика города: один — чистый, опрятный, функциональный и второй — территория свободы, криминальных разборок и шальных денег.

Геном ударного воровства

— Город — это вам не завод, — говорит действующий мэр Запорожья, кладя в рот тапас на шпажке.

С Александром Сином удается поговорить на открытии запорожского филиала Института Горшенина. Политическая активность в городе кратно выросла, и на противоречивых интересах местной элиты решили заработать столичные технологи.

Син чудом удержался у власти. На пике революционной активности в город съехались радикалы Олега Ляшко, которые «уговаривали» мэра подписаться под собственной отставкой. Требование Син выполнил, но горсовет, сплошь состоящий из бывших «регионалов», отставку не принял, а мэр сохранил свое кресло, несмотря на то, что открыто поддерживал тесную связь с Анисимовым, неоднократно жал руку человеку, которого сегодня обвиняют едва ли не во всех бедах Запорожья.

Александр Син прекрасный оратор. Он хорошо говорит — правда, в основном о будущих свершениях, а не о проделанной работе. Син рассказывает о своем масштабном историко-культурном проекте преобразования Запорожья в ближайшие 15 лет. А из сделанного за пять лет может вспомнить разве что 20 отремонтированных трамваев и проложенные оптоволоконные кабели в канализации. Не густо.

— Если через месяц мэром выберут не вас, готовы подарить свои долгосрочные наработки последователям?

— Готов, — откликается Син. Но по выражению его лица видно, что покидать мэрское кресло он отнюдь не намерен — и не такое пережил.

Самое интересное, что именно у него, Сина, самый высокий рейтинг накануне выборов. По крайней мере такую статистику приводят местные социологические службы. При этом вором и мошенником действующего мэра в Запорожье не клеймит только ленивый. В чем феномен этого города, который готов голосовать за прошлое, опасаясь будущего, в котором все видится в тумане?

Новый Донецк

— Ринату нужен этот город как новая точка опоры, — считает донецкий предприниматель Вадим Гефтер, переехавший в Запорожье после начала войны. — В Мариуполе — военно-гражданская администрация,
да и фронт слишком близок. В Днепропетровске и Кривом Роге у Ахметова нет доминирующего экономического влияния. А Запорожье… оно плохо лежит, это мягко сказано.

Ринат Ахметов для Запорожья чужой. Впрочем, и собственной элитой город не обзавелся. Отсюда, говорят, все его беды. Никто из владельцев ключевых запорожских активов здесь не живет: Ринат Ахметов, Игорь Коломойский, Константин Григоришин, Евгений Черняк предпочли Запорожью более комфортные места проживания. Исключение — разве что директор «Мотор Сичи» Вячеслав Богуслаев, но директору машиностроительного завода глубоко за 70 лет и амбиций сделать из Запорожья город-сад у него едва ли достанет. Говорят, Богуслаев сделал ставку на президентскую команду. Взамен получил право поставлять продукцию в Россию, минуя санкционные запреты. Впрочем, это лишь слухи.

— Донецк дал Януковичу 90,9%, а Запорожье дало 71,5%, — Вадим Гефтер считывает информацию о результатах выборов 2010 года со своего телефона. — Это идеальный плацдарм для Ахметова, чтобы вернуться в большую игру.

Почему сейчас? Потому что на фоне стагнирующей экономики города «Запорожсталь» выглядит примером успешного менеджмента. Это временное окно, может быть, не так велико, а потому завод хочет взять власть над городом здесь и сейчас. Завтра цены на сталь упадут еще больше и завод уже не будет столь очевидным примером благих дел. Если он не совершит мощный технологический рывок, через пять–семь лет «Запорожсталь» окончательно выдавят с внешних рынков и собственники перестанут поддерживать предприятие, считают некоторые отраслевые эксперты.

— Запорожцы тихо ненавидят всех: и донецких, и киевских, и днепропетровских, — говорит Вадим Гефтер. — А все потому, что у города нет хозяина. Запорожская элита на протяжении многих лет вывозила отсюда капиталы. Причина проста: никто не любит этот город.

Сейчас в Запорожье много переселенцев из Донбасса. По некоторым оценкам, в городе до 100 тысяч временно-постоянных жильцов. По крайней мере свободных квартир в городе совсем немного, и риелторы скучают. Сюда перевезли свои офисы крупные корпорации, в числе которых ДТЭК Рината Ахметова. Работники и менеджеры фирм, люди, как правило, с деньгами, худо-бедно поддерживают городскую сферу услуг и досуга. В Запорожье пришельцы растворяются как в воде — благо менталитет шахтерского Донецка мало отличим от умонастроений заводских рабочих.

Фактор Хортицы

Полюбить Запорожье действительно непросто.

— Многие запорожцы говорят, что уехали бы из Запорожья, если бы не Хортица. Ведь без нее город мало бы отличался от того же Кривого Рога, — полагает директор Национального заповедника «Хортица» Максим Остапенко. — Я отношусь к числу романтиков, которые считают, что у Запорожья есть перспектива.

Директор убежден: Хортица должна стать для Запорожья тем же, чем стал Центральный парк для Нью-Йорка, местом, которое позволяет вырваться из бесконечной круговерти будней. Для большинства заводчан работа — это  длинные смены, дневные, ночные, часто неудобные, семью почти не видишь. Нужна разрядка, и Хортица способна ее дать.

Здесь небо от дыма становится черно,

И герб звездой пятиконечной вточен.

Где горилкой, удалью и кровью

Запорожская бурлила Сечь,

Проводов уздой смирив Днепровье,

Днепр заставят на турбины течь.

И Днипро по проволокам-усам

Электричеством течет по корпусам.

Вероятно, Запорожье никогда не станет туристическим городом. Но найти в нем свою прелесть можно.

— Если привести Соцгород (один из старых районов Запорожья) в соответствие со стандартами ЮНЕСКО, за 10 лет можно было бы раскрутить его как место, где прослеживается история становления промышленности в XX веке, — говорит Остапенко. — Почему бы не организовывать экскурсии на Днепрогэс, на «Запорожсталь». Почему в советские времена в машинный цех гидроэлектростанции водили детские группы, а сейчас это проблема?

В довоенные годы в Запорожье приезжало до 100 тысяч туристов в год попрыгать с арочного моста: 30 тысяч прыгали, 70 тысяч смотрели.

— Мы подняли со дна Днепра пять казацких судов. В Норвегии есть музей истории викингов. Там две доски лежат — те, что представляют реальную историческую ценность, а корпус лодки восстановлен заново. Так туда едут сотни тысяч туристов со всего мира. Такие старые лодки — большая редкость, как и космический корабль. Мы 10 лет реставрировали «казачью лодку», послы иностранных государств говорили: «Это чудо». Но нам негде это чудо экспонировать, банально нет помещения. А городским властям не до этого — у них другие заботы.

Спрос на честность

Пассивным городом можно управлять с помощью примитивных технологий. В Запорожье почти нет политиков, для которых работа во власти — основа их карьеры. Главврачи, директора школ и цеховики — Запорожский горсовет на три четверти состоит из представителей коммунальных служб и промышленных предприятий. В такой среде не созревают реформы и серьезный запрос на наведение порядка. Этим можно объяснить нетребовательность запорожского общества к своим элитам. На смену ментовскому городу, который управлялся в тесной спайке с краснодиректорским корпусом, не пришла новая система.

— Почему, думаете, АТП, заведующие маршрутками несут деньги и при Анисимове, и без него? — задается нериторическим вопросом Андрей Иванов, бывший заместитель мэра города. — А потому, что привыкли так решать вопросы. Скажем, получив лицензию на один маршрут, выпускаешь транспорт и на другой. Заявив пять автобусов на маршрутах, выпускаешь 10. Почти половина рынка маршрутных перевозок в городе работает нелегально. И этот принцип можно с легкостью распространить на любую другую сферу деятельности. Это наш генетический код, который за один день не вытравишь.

Надежда — на подрастающую молодежь. Если хотя бы часть ее не сбежит из города в поисках лучшей жизни — у Запорожья еще есть шанс.

— Это не студенческий Харьков, не Киев. Запорожье стало окультуриваться только в конце 80-х годов прошлого столетия, — рассказывает Денис Касьяненко. Чиновник обладминистрации, Денис с удовольствием рассуждает о судьбах города. — В 1985 году появился Запорожский педагогический институт, позже ставший национальным университетом. Затем машиностроительный превратился в национальный технический университет. Сейчас у нас много вузов, число студентов подскочило до 60 с лишним тысяч человек, тогда как в советские годы их насчитывалось не более 25 тысяч. В городе стремительно зарождается пласт интеллигенции, правда, преимущественно технической, а не творческой.

У города всегда будет промышленный менталитет, сколько ему суждено существовать. Но его будничная экспозиция не должна ограничиваться схемой «от звонка до звонка»: жена, дети, тормозок, снова не смену. У запорожцев может и должен наконец появиться запрос на лучшую жизнь и свободное время, проведенное незаурядно. И тогда Запорожье можно будет сравнивать уже не с Детройтом, а с вполне комфортными для жизни промышленными Дюссельдорфом, Дуйсбургом или Эссеном.