Текст: Дмитрий Симонов

Фотографии: Максим Люков

Ботаники и не только

— Можете не ограничиваться вопросами о Большом адронном коллайдере или рамками науки вообще. Я уже немало прожил и много повидал, так что не стесняйтесь задавать любые вопросы, — немолодой профессор обращается к залу, и зал дружно смеется в ответ.

Есть контакт.

В марте этого года профессора Геннадия Зиновьева пригласили в Киев прочитать популярную лекцию о Европейской организации по ядерным исследованиям (CERN), где в числе нескольких тысяч сотрудников работают полсотни ученых с украинским паспортом. А профессор Зиновьев там официально представляет Украину.

Это была первая лекция в рамках проекта Public Science, и моих ожиданий она, к удивлению, не оправдала — просто по долгу службы я хорошо усвоил установку, что читать, слушать и смотреть про науку немодно и это удел «ботаников».

Международных звезд-ученых вроде Митио Каку и Стивена Хокинга у нас, ясное дело, знают, но ценят их скорее как успешных шоуменов. Словом, чтобы украинские ученые популяризировали науку, а тем более украинскую науку — такое еще недавно казалось чем-то нереальным.

Надо сказать, публичные научно-популярные лекции были всегда. В киевском Доме ученых или обсерватории Киевского нацуниверситета им. Шевченко периодически собирались послушать кого-то из ученых. Но резонанса они не создавали никакого и оставались «вещью в себе».

Поэтому, потирая ладони, я пришел посмотреть на те полтора десятка энтузиастов, которые заплатят по 150 грн за пару часов вечернего общения с физиком-теоретиком. И хорошо, что пришел пораньше. К началу лекции около 100 сидячих мест в зале были заняты, и не намного меньше людей стояло в проходах и позади последнего ряда стульев.

328-мерное пространство

Как утверждают апокрифы, академик Богомолец когда-то намекнул Сталину, что найдет «эликсир бессмертия». Когда академик умер в возрасте 65 лет, Сталин сказал: «Вот жулик — всех обманул!»

Для поисков эликсира бессмертия нужен был институт, и такой институт создали, точнее даже два, но потом их объединили в Институт физиологии. Находится он в центре столицы, возле правительственного квартала. Там до сих пор не нашли эликсира бессмертия, зато открыли два из трех известных науке механизмов формирования боли. Нынешний директор института Олег Крышталь вместе  с бывшим директором покойным Платоном Костюком претендовали на Нобелевскую премию, которая ушла их коллегам из Германии Берту Сакману и Эрвину Нееру, работавшим в том же направлении. А Владимир Щербицкий нередко начинал рабочий день с посещения одной из лабораторий института, хотя о бессмертии речь вроде как уже не шла.

Впрочем, сейчас при входе в институт монументальной истории не ощущаешь. Длинный коридор третьего этажа ведет к кабинету №328. Отдел общей и молекулярной патофизиологии возглавляет профессор Виктор Досенко. Кроме него в кабинете еще человек восемь — почти все молодые люди, не старше 30 лет. Посреди комнаты журнальный стол, окруженный старыми креслами. Кто-то работает за компьютером, кто-то проводит химические реакции в вытяжном шкафу, задрапированном сверху желто-голубым флагом. А кто-то, похоже, должен работать в другом кабинете, но здесь ему нравится больше.

Отличный антураж для неспешной беседы о науке. На столе появляется коробка зефира, один из молодых ученых молча подает мне чашку чаю.

Если рок-группа «Старлинг», где профессор Виктор Досенко играет на бас-гитаре, вдруг решит прямо сейчас провести репетицию, то обстановка не потребует особых изменений. Они называют это «328-мерное пространство».

— Это революция, — говорит Досенко о всплеске популяризации науки в Украине. — Все началось с Майдана. С культурной точки зрения наиболее значимым было формирование Открытого университета Майдана.

Профессор Досенко в рамках этого проекта прочитал две популярные лекции. Но в действительности все началось немного раньше. Летом 2011 года он вместе с двумя молодыми сотрудниками Института физиологии — Алексеем Болдыревым и Максимом Орловским — создал научно-популярный сайт «Моя наука». Сегодня это самая заметная попытка украинских ученых наладить системный диалог с обществом и популяризировать научные знания.

Еще одна инициатива команды профессора Досенко — Дни науки. В эти дни институты открывают свои двери перед всеми желающими. И тогда там можно послушать популярную лекцию о графене, посмотреть, как светится лабораторная мышь с генами медузы, или попасть на энтомологическую экскурсию в «большом» ботсаду. Помимо столицы мероприятие проходит во Львове и Харькове. Если год назад на нем побывали около 3 тысяч человек, то на последних Днях науки в мае посетителей было как минимум в три раза больше.

Новые лица

В украинской науке хватает проблем. Впрочем, едва ли их меньше, чем в отечественной промышленности, медицине или сфере образования. Но, как в старом анекдоте про мышку и хомячка, проблема науки лежит в области правильного пиара и позиционирования.

Просто популяризировать науку сложно потому, что ее современная сущность для обывателя очень сложна. Говорят, что Эйнштейн когда-то сказал: «Вы не можете понимать что-то, если вы не можете объяснить это своей бабушке». Но это — вымысел, и автор теории относительности этого не говорил. Зато Николай Амосов точно писал: «Не верьте, что всегда можно рассказать просто о сложном, для этого, мол, нужен только талант и пр. И в простоту гениальности тоже не верьте. Сложное есть сложное».

— Наука далека от общественной жизни, потому что это чертовски сложно, — говорит 28-летний ученый-генетик Александр Коляда. — У нее нет простых ответов. Образ современного ученого в сознании обывателя — это персонаж из рекламы зубной пасты. Одну половину яйца он мажет пастой, опускает яйцо в стаканчик — половина скорлупы становится мягкой, а другая остается твердой. На этом его работа закончена. На самом деле работа ученого — это проекты бюджетом в миллион долларов и длительностью в 15 лет. При этом работать нужно по 20 часов в сутки. Но людям нужны простые ответы.

Сам Александр Коляда вполне находит простые слова для неискушенной публики. Сотрудник Института геронтологии — один из
самых востребованных популяризаторов науки. С точки зрения генетика рассказывать он может даже о любви. Так увлекательно, что с недавних пор его нанимают отыскивать «гены красоты» у участниц различных конкурсов красоты. А еще Коляда — соучредитель компании Titanovo, которая базируется в Северной Каролине и занимается проведением генетических анализов.

Формально его можно назвать первой современной украинской знаменитостью от науки. Но едва ли последней. В Киеве кроме лекционного проекта Public Science есть еще инициатива Laba, а также Science Rocks. Помимо этого, существует несколько более специализированных площадок, впрочем, также позиционируемых как популярные. Все эти проекты предоставляют свои трибуны уйме молодых украинских ученых. Количество в конце концов переходит в качество, то есть — в популярность.

Красивые, но умные 

После рабочего дня в одном из коворкингов Киева послушать Виктора Досенко собралось несколько десятков человек. Тема встречи: «Человек прошлого и будущего».

Оказывается, в нашей популяции растет концентрация генов, из-за которых человек будущего будет толстым, хронически больным и депрессивным. Зато он будет более креативным, и это поможет ему куда успешней сопротивляться недугам цивилизации. А вообще-то, эволюция устроена так, что особь должна обладать тем или иным конкурентным преимуществом, позволяющим выиграть борьбу за самку или самца. У людей, например, умному не обязательно быть красивым для продолжения рода, а красивому — умным.

Кто именно ходит на лекции о науке?

Через одно сиденье от меня девушка лет 25, которой — совершенно очевидно — эволюция разрешила не изучать законы Менделя и, наверняка, квантовую механику с астрофизикой.

— Интересно узнать, что будет в будущем, какой мир ждет моих детей, — с улыбкой поясняет она, зачем пришла на научную лекцию.

У девушки нет естественнонаучного образования, и работает она кадровиком. Говорит, что на подобной лекции она впервые, но на следующие будет ходить обязательно.

Еще одна посетительница, Ольга, с точки зрения эволюционного отбора тоже не обязана грызть гранит науки, даже в его популярном виде. Но в свое время в университете она учила психогенетику. Теперь занимается предпринимательской деятельностью и, похоже, ностальгирует по научной среде.

На подобных научных лекциях всегда много студентов и молодежи, недавно окончившей вузы. Людей старшего возраста почти не видно. Основная часть публики — люди до 35 лет. Очевидно, они вполне могут найти другой способ скоротать теплый сентябрьский вечер, но предпочитают слушать лекции. Словом, если предположить, что основная причина аншлагов на научных лекциях — модный тренд, то это утверждение окажется недалеким от истины.

Профессор vs проффесор

Для чего украинским ученым вдруг понадобилась популяризация науки? Ответить на этот вопрос, оказывается, не так просто, как кажется на первый взгляд. То есть не верно использовать самое очевидное объяснение — заработок. Хотя послушать научно-популярную лекцию на одной из популярных платформ стоит 100–150 грн — столько же, сколько и билет на концерт модной иностранной группы в клубе.

Организаторы лекций утверждают, что сильно на этом миссионерстве не заработаешь — нужно заплатить за аренду помещения, продвижение в соцсетях и гонорар лектору. Причем бывает, что этот гонорар для лекторов становится сюрпризом. В любом случае большинство из них не живет на ставку от Академии наук, поэтому считать материальный стимул их ведущим мотивом наивно.

— На этой «просвите» я ничего не зарабатываю, — объясняет профессор Досенко. — Я это делаю для защиты себя и таких, как я. Не хочу, чтобы у нас когда-либо еще был президент-олигофрен. Такие люди угрожают науке, следовательно и мне лично. Все революционеры начинали с «просвиты» — они понимали, что власть можно сегодня свергнуть, но остается вопрос: кто будет голосовать завтра?

В США действует проект под названием «Обмен информацией между наукой и индустрией развлечений». Благодаря его усилиям научно-фантастические фильмы становятся все более правдоподобными с точки зрения науки, при этом не теряя своей художественной ценности. Дошло до того, что прошедшим летом в научных журналах American Journal of Physics и Classical and Quantum Gravity вышли публикации, авторы которых рекомендуют показывать фантастический блокбастер «Интерстеллар» в качестве учебного пособия на школьных уроках физики.

Считается, что в Великобритании именно благодаря таким фильмам, как «Интерстеллар» и «Гравитация», конкурсы на физические факультеты за последние три года выросли на 40%. Дело в синергии: знаменитые режиссеры снимают фильмы, основанные на научных фактах, зрители, вдохновившись просмотром, делают выбор в пользу карьеры ученого.

— Представьте, что у ребенка есть все задатки для того, чтобы стать гениальным игроком, допустим, в керлинг, — объясняет Виктор Досенко. — Но ни одной секции, ни одной профессиональной команды в его стране нет. Скорее всего, для мирового керлинга этот человек потерян — так же, как и керлинг для него. Вот наш научный сотрудник Алексей Болдырев большую часть жизни прожил на одной улице, но понятия не имел, что в пяти минутах ходьбы от его дома работает институт мирового значения, — ему просто никто об этом не рассказывал.

Алексея Болдырева я как-то встретил на «Научных пикниках» в столичном парке Шевченко, возле стенда с энтомологическими экспонатами. Вокруг него столпилась детвора, чтобы рассмотреть, как выглядят под бинокуляром крылья бабочки и жуки-олени.

— Еще в прошлом году высушенные насекомые были никому не интересны, а сегодня отбою нет, — не без удовольствия пожаловался популяризатор науки.

Остаточная стоимость

Научные стендапы а-ля «Камеди-клаб». Тексты о науке на популярных сайтах — рядом с материалами о похожих на десерты кроссовках или интервью с известными артистами. Между миссией «Розетта» и новым фильмом о Джеймсе Бонде ставится знак равенства: и то и другое — тренды нашего времени.

Что случится, когда ажиотаж немного утихнет, как неизменно происходит со всеми трендами и новыми веяниями?

Тогда популяризация науки станет не такой веселой, но более «взрослой» и полезной. В любом случае, мы уже не поверим, что «науки в Украине нет». По соцсетям множатся подборки в стиле «10 невероятных изобретений украинских ученых, которые изменили мир». Широкая общественность выяснила, что, оказывается, в команде практически каждого Нобелевского лауреата последних лет был ученый-украинец. Сегодня уже стоя аплодируют 78-летнему украинскому астроному Климу Чурюмову, без малого полвека назад открывшему комету, которая стала вехой в освоении космоса. Раньше как-то не замечали — ни кометы, ни астронома.

Словом, в Украине едва ли в обозримом будущем снимут блокбастер уровня «Интерстеллара», после просмотра которого молодежь рванет относить документы на научные факультеты. Но если спустя время появится первый украинский Нобелевский лауреат, то, вне всяких сомнений, его биографы откопают, что великий ученый зародился в том самом 2015-м — на Дне открытых дверей в каком-нибудь институте или в городском парке, у стенда с коллекцией насекомых.