Большой вопрос для маленького города

Как сделать шкаф и сшить сапоги в Угневе
Текст: Виталий Цвид
Фотографии: Игорь Хомыч
В самом маленьком городе страны, площадью всего 2 квадратных километра, есть больница, почта, ЖЭК, банковское отделение, аптека, ж/д станция, Дом культуры, музей, школа, детсад, лицей и горсовет.
В скором времени Угнев может лишиться всех городских атрибутов, но выход есть
В ГОРСОВЕТЕ «ГОРЬКО!»
— На добру годину подали ви одне одному руки. Віднині ви — чоловік і жінка! — торжественно объявляет секретарь Угневского горсовета Мария Горошко.
Обычная кирпичная хата казенной постройки, забор с калиткой — если бы не флаг на крыльце, то строение сошло бы за чей-то дом. Но это горсовет Угнева. Проводят в нем в том числе и церемонии бракосочетания. В день моего приезда выдают замуж угневчанку Олю Волоско.
— Нехай Божа Матір оберігає ваш шлюб! Міц-ним поцілунком привітайте одне одного, — продолжает чиновник горсовета.
В начале ХХ века в Угневе жило около 2,5 тысячи украинцев, 1,5 тысячи поляков и тысяча евреев. Сейчас население города недотягивает и до тысячи человек. И все уменьшается.
Узнаю, что после свадьбы и Оля Волоско с мужем, окончившие киевский медицинский университет, уезжают в Киев. Там — работа, жилье, а главное — куда большие возможности.
— Слушайте, два дипломированных врача, — киваю городскому голове Михаилу Осмиловскому на все еще целующихся молодоженов, — и вы их отпускаете в Киев? Угневской больнице разве не нужны специалисты?
— Все идет к тому, что скоро и больница закроется, — мрачнеет чиновник.
— Почему? Мне много хорошего о ней рассказывали. Что там отличный главврач, разные прогрессивные методики лечения. В ваше отделение лечения алкоголизма пациентов со всех округ везут.
Осмиловский пересчитывает сигареты в пачке и указывает мне на дверь своего ка-бинета. Разговор, видать, предстоит долгий.
Древний Угнев сверкает золотом куполов и утопает в зелени
Мотоцикл или хотя бы мопед имеется в каждом угневском дворе
НЕ ОСКУДЕЕТ ЛИ БЮДЖЕТ
— Наши больница, средняя школа, детсад, Аграрно-строительный лицей финансируются из госбюджета, — объясняет городской голова.
Сейчас все учреждения, уверяет Осмиловский, исправно работают. Но это, по его прогнозам, до тех пор, пока в силу не вступил закон о децентрализации. Потом финансироваться все угневские образовательные и лечебные учреждения должны будут за счет самих угневчан.
— В этом году на содержание одного лишь детского садика из госбюджета было выделено 710 тысяч грн, — Осмиловский достает из шкафа папку с документами. — Наш собственный бюджет — всего 64 тысячи грн. Откуда мы возьмем остальное?
Согласно закону о децентрализации, громады нескольких небольших населенных пунктов могут объединяться в одну крупную. Объединение будет происходить вокруг центрального города, куда станут стекаться все налоги, а впоследствии — распределяться на нужды громады, то есть достанется и больнице, и детскому саду Угнева. Хотя мэр города уверяет, что это спорный вопрос.
— Центром территориальной громады для Угнева планируют сделать Белз, — вздыхает голова. — Городок в 20 километрах от нас. Там есть своя больница. Вы думаете, в Белзе захотят финансировать еще и нашу? Или сделают по-хозяйски: укрупнят свою, откроют новые отделения, добавят врачей, койко-мест, закупят новое оборудование — и пускай угневские больные приезжают лечиться к ним.
В Белзе находится филиал Аграрно-строительного лицея Угнева. Полвека назад угневский горсовет выделил для него 127 гектаров земли — под учебные корпуса, общежития, мастерские, поля для практики. После реформы эти земли перейдут от угневской к объединенной территориальной громаде.
— Поверьте моему опыту, — вздыхает мэр, — Белз опять же сделает по-хозяйски: вначале поменяет местами филиал и центр лицея, а потом вообще прикроет уже угневский филиал. Например, из-за недобора студен-тов.Для Угнева лицей — учебное заведение с 76-ю рабочими местами. Но еще он — пульс города. Лицей — это молодежь на улицах, это музыка в Доме культуры, это невесты и женихи из других краев, это будущие семьи, дети.
— С исчезновением лицея и больницы через Угнев автоматически перестанут ездить автобусы, которые нынче курсируют почти каждый час. Я разговаривал с перевозчиками, спрашивают: «А кого возить будем? Стариков, которые поедут в Белз пенсию оформлять?», — сетует Осмиловский.
Эффект домино от закрытия одной больницы коснется всей инфраструктуры Угнева. По сути, исчезнут все общественные атрибуты, из-за которых город называется городом. Последние в этой цепочке — бизнесмены. Им, уверяет мэр, придется перевозить свой бизнес в центр объединенной громады.
Градоначальник самого маленького города Михаил Осмиловский
КОМОД, ДА НЕ ТОТ
Столярка братьев-плотников Костивов изготавливает все: от заказанной бабушкой нехитрой табуретки — чтобы у окошка ожидать почтальона с пенсией, до резного кухонного гарнитура для львовского особняка.
Их столярный цех, переделанный из полуразваленного колхозного коровника, стоит в поле за селом. При входе красуется овальный дубовый стол на 18 персон, еще не отшлифованный. Дальше — комод, уже готовый, свежим лаком пахнет. Миша, средний из братьев, улыбается:
— Его американка одна заказала. Мы сделали, она довольная забрала, а через день обратно привезла. Говорит: «Когда я вещей туда наложила и все ящики открыла — он упал». «Естественно, — отвечаем мы, — это закон физики. Комод нужно к стенке привинчивать». «Нет, — уперлась, — хочу, чтобы не падал…» Доказывали мы ей, объясняли, даже смеялись, что, если у женщины грудь молоком наливается, ее же вперед клонит. Бесполезно. Пускай в Америке такой комод ищет.
Начинали угневские плотники семь лет назад, взяв 15 тысяч грн кредита и выкупив у горсовета полуразрушенный бывший колхозный коровник. Фирма дает рекламу в местную газету и довольно известна в других районах.
— Люди едут к нам за 50 километров, чтобы заказать «файну шафу, таку, як угнівскі браття кумі згемблювали», — улыбается Миша.
В отвисшем кармане спецовки вместе со штангенциркулем Миша держит пачку визиток. А недавно на фирму даже бухгалтера взяли.
— Из нашего лицея студента пригласили. Он у нас по документам числится, с белой зарплатой, — уточняет мастер.
Заказов у братьев хватает, вот только с прибылью не густо.
— Почему так?
— Во-первых, — объясняет Миша, — у нас вся мебель ручной работы, поэтому не скоро изготавливается. Вот, смотрите, кровать — она стоит 8 тысяч, но делалась полтора месяца. Во-вторых, мы ежемесячно платим около 7 тысяч грн налогов — бывает, что себе уже ничего не остается. И, в-третьих, наши цены значительно ниже, чем в любом мебельном магазине. Иначе за десятки километров сюда клиента не заманишь.
Вспоминаю о том, что грядущая децентрализация может остановить автобусное сообщение между Угневом и соседними городами.
— Я не знаю, что мы будем делать, — сокрушается Миша. — Перевозить производство хлопотно, но как будем выживать — неясно.
Столярка братьев-плотников Костивов изготавливает все: от нехитрой табуретки до резного кухонного гарнитура
Велотранспорту в Угневе все возрасты покорны
ИСТОРИЯ ПОДСКАЖЕТ
По грунтовой дороге от столярки до города меня бойко обгоняют велосипедисты. Здороваются первыми. Молодежь на ходу бросает: «Доброго дня!», а кто постарше — спешиваются и с поклоном приветствуют: «Слава Ісусу Христу!» Львовщина, одним словом.
У горсовета снова встречаю Осмиловского. Мэр косит траву.
— Готовимся к приему гостей, — поясняет он. — Уже много лет 28 августа на Успение Пресвятой Богородицы к нам в город приезжают сотни поляков — потомков выселенных в 1952-м польских угневчан. Здесь похоронены их предки, многие из них крестились в нашем костеле.
Угневский костел отбрасывает тень едва ли не на весь город. Уже в первых летопис-ных упоминаниях о городе, датированных XII веком, говорится, что Угнев был пограничной крепостью с оборонительными валами и постоянно подвергался набегам. Угневчане не успевали отстраивать сожженные дома, храмы, как стенобитные орудия и пушечные ядра сеяли новые разрушения и пожарища. Для спасения от прорвавшейся в город вражеской пехоты жители рыли подземные ходы. Они сохранились и поныне. Самый большой лаз под землей начинается в алтаре костела и выходит на поверхность далеко за городом в непроходимых болотах, куда басурманы боялись сунуться.
Хранительница истории самого маленького города — директор краеведческого музея Галина Губени
Костел Успения Пресвятой Богородицы лишь на 4 метра ниже киевского Владимирского собора
Полуразрушенный угневский костел, как и римский Колизей, выглядит величественно. В нем 42 метра высоты — он всего на 4 метра ниже киевского Владимирского собора.
Внутри нет даже остатков настенных росписей фресочников и иконописцев — здесь интерьер расписало само Время. На ступеньках под несколькими слоями облупившейся штукатурки виднеется кладка из кирпичей, обожженных на королевских заводах Речи Посполитой. По этим крутым ступеням поднимался на хоры регент в парчовом расшитом крестами стихаре. И непременно в знаменитых угневских сапогах — в храм обували самое лучшее. Угневские сапоги, или «угневцы», шились из цельного куска кожи, причем на одну ногу. В самый маленький украинский город за «угневцами» приезжал даже Иван Франко, после чего написал статью «Домашний промысел в Угневе».
Кажется, древний Угнев своих тайн не раскрывает даже местным жителям. Децентрализация может лишить городок больницы, лицея и детского сада. Но не тронет его историю. Которую вполне можно монетизировать. Смесь из древних легенд и баек, архитектурного колорита и мини-размеров Угнева — это то, что можно продавать туристам. Так поступают многие городки Европы. Автобусное сообщение не прекратится, а братьям-плотникам будет для кого делать комоды — на один день сюда приезжают сотни туристов-поляков. Умножить это количество хотя бы на 52 уик-энда в году — бюджет Угнева может стать несоразмерно больше его площади.