Текст: Олег Волошин

На этой неделе мир отмечает печальную дату 11 сентября. «День, который изменил мир», «Второй Перл-Харбор» — как только не называют в прессе серию терактов «Аль-Каиды» в США, которая привела к радикальному пересмотру подходов к антитеррористической борьбе во всем мире. Последовавшие за этим события — вторжение в Афганистан и Ирак, поиски и убийство Усамы бен Ладена — перекроили карту мира и запустили деструктивные процессы на Ближнем Востоке, вылившиеся в «арабскую весну», сирийский кризис и ставшие предвестником рождения «Исламского государства». В этом номере «Репортер» решил выяснить, что собой представляет современный терроризм, каковы его истоки и какие формы он принимает в современном мире 

«Он в глубине своего существа, не на словах только, а на деле, разорвал всякую связь с гражданским порядком, и со всем образованным миром, и со всеми законами, приличиями, общепринятыми условиями, нравственностью этого мира. Он для него — враг беспощадный, и если он продолжает жить в нем, то для того только, чтоб его вернее разрушить», — эта обширная цитата не психологическая характеристика участника теракта в редакции «Шарли Эбдо» и не описание типичного мировоззрения боевика ИГИЛ. Это выдержка из опубликованного в далеком 1869 году Сергеем Нечаевым «Катехизиса революционера». Именно Нечаев основал общество «Народная расправа», организовавшее убийство императора Александра ІІ.

Современный терроризм. Истоки

Скелет современного терроризма ковался не в 1970-е в Палестине и не в 1990-е в Афганистане. До сих пор политический террор в России конца XIX — начала XX веков считается наиболее кровавой страницей насильственной борьбы за внутриполитические цели.

Понятие терроризма сегодня стало довольно размытым. Максимально широко в него вписывают любое насилие против мирных граждан. Говорят даже о «террористических государствах» — как ДНР, ЛНР, ИГ или Сектор Газа под контролем «Хамаса». Хотя по такой логике террористическими государствами можно назвать нацистскую Германию, большевистскую Россию и любую страну в истории, в которой мирное население в ходе боевых действий массово подвергалось целенаправленному насилию.

Однако все же стоит сузить это понятие до практики применения террористических методов политическими группами, действующими внутри страны (даже если они финансируются или управляются из-за рубежа). Проще говоря, терроризм — это спонтанное насилие против мирных граждан в глубине мирной территории суверенных государств. Ведь стоит признать, что отправиться сегодня в вышиванке и с украинским флагом в районы, контролируемые ДНР, или с большим нательным крестом в Пальмиру — это одно, а опасаться сесть в самолет в Лондоне или в поезд в Париже — совсем другое. И вот в борьбе не с использованием методов террора в войнах, а как раз с таким классическим терроризмом, с которым в последние годы столкнулся мир, и наметился перелом.

Можно сколько угодно называть терактом уничтожение пророссийскими боевиками малайзийского боинга, но в реальности современные авиаперевозки стали гораздо безопаснее, чем еще 10 лет назад. Уже давно не слышно ни об угонах самолетов, ни о взрыве бомб у них на борту. И то, что объектами действий радикалов сейчас начинают становиться железнодорожные вокзалы, свидетельствует как раз о том, что аэропорты более-менее надежно защищены от них. С поездами гораздо сложнее. Внедрить на вокзалах аналогичные аэропортовым меры безопасности означает практически парализовать пассажирские перевозки. Единственным поездом, при посадке на который внедрены повышенные меры безопасности, является «Евростар», соединяющий Лондон с Парижем и Брюсселем. И то только из-за того, что поезд проходит через тоннель под Ла-Маншем, взрыв в котором привел бы к огромным жертвам.

В остальном считается, что масштаб теракта не может быть настолько большим, чтобы на такую цель ориентировались крупные радикальные организации. Поэтому насильственные действия в поездах, да и просто в любых общественных местах стали уделом боевиков-одиночек. Примерно как снова-таки 110 лет назад в России, когда наган был не менее частым инструментом террора, чем бомба.

Безопасность против свободы

Впечатляют достижения развитых государств и в деле борьбы с финансированием терроризма. То, что экономические санкции против российских чиновников оказались столь действенными, — заслуга отработки в течение 15 лет американскими и европейскими спецслужбами методов контроля над банковскими операциями. Сейчас США и их союзники могут в короткие сроки заблокировать практически любую подозрительную транзакцию. При подготовке терактов 2001 года боевики «Аль-Каиды» получали деньги через американские банки прямо под носом у ФБР.

Не меньшие успехи и в контроле над коммуникациями террористов. Устроенный сбежавшим агентом Эдвардом Сноуденом скандал с масштабной прослушкой американскими спецслужбами миллионов граждан разных стран мира лишь показал фактические успехи Соединенных Штатов в установлении контроля над электронными каналами обмена информацией. Не все, конечно, удается перехватывать, но отсутствие крупных терактов в США и ЕС в последние годы — свидетельство эффективности превентивных мер. Буквально на днях британские спецслужбы отрапортовали о предотвращении покушения боевиков «Исламского государства» на королеву Елизавету II. Успех операции обеспечила в том числе прослушка.

Правда, это привело к ограничению гражданских свобод, и на фоне радикального уменьшения числа терактов на Западе все сильнее звучат голоса в пользу ограничения вмешательства спецслужб в жизнь общества. Если этот либеральный тренд продолжится, радикалам станет легче дышать и работать. При выборе в пользу расширения свободы неизбежно страдает безопасность. В царской России политических террористов тоже поначалу пытались судить судом присяжных, которые их умудрялись оправдывать. Военные трибуналы Петра Столыпина оказались куда действенней.

Однако на сегодня все вместе упомянутые методы серьезно затруднили работу крупных террористических сетей, по крайней мере в западных странах. А «Аль-Каида» вообще фактически разгромлена. «Исламское государство», конечно, представляет собой масштабный вызов, но уже как реальное государственное образование, контролирующее определенную территорию, а не как невидимая сеть боевиков, один из которых может запросто готовить взрыв, сидя напротив вас в кафе.

Уличный террор

Масштаб терактов в мегаполисах уже вряд ли будет таким, чтобы сподвигнуть правительства западных стран на какие-то серьезные уступки террористам. Другое дело, что перед Европой в полный рост встает угроза нового типа: масштабный уличный террор с участием граждан самих стран ЕС. Возвращающиеся из Сирии и Ирака боевики и их соратники вполне могут перенести открытое насилие на улицы европейских городов. Сегодня тысячи граждан Евросоюза (в основном из числа потомков мигрантов из Северной Африки и Ближнего Востока) могут свой протест против окружающей их действительности выразить не поджогами авто в пригородах, а индивидуальным террором против полицейских, представителей власти, либеральных журналистов и политиков, христианских священников, евреев и т. д. По сути, это будет вялотекущая гражданская война. И усиливающийся наплыв беженцев в Европу из Азии только повышает такой риск.

Как это может происходить, мы увидели на примере и «Шарли Эбдо», и неудавшегося расстрела пассажиров в поезде на Париж. В обоих случаях атаки не были результатом многомесячной подготовки, координируемой откуда-нибудь из Афганистана или Ирака. Это уже и не нужно. «Исламское государство» активно запускает в среде молодых европейских мусульман вирус вражды. Подобный тому, что описывал Достоевский в романе «Бесы»: «Мы пустим пожары… Мы пустим легенды… Тут каждая шелудивая «кучка» пригодится. Я вам в этих же самых кучках таких охотников отыщу, что на всякий выстрел пойдут, да еще за честь благодарны останутся. Ну-с, и начнется смута! Раскачка такая пойдет, какой еще мир не видал…».