Текст: Игорь Бурдыга, Александр Сибирцев

Первая неделя сентября с едва ли не ежедневными взрывами и сообщениями об их предотвращении неожиданно напомнила украинцам, что аббревиатура АТО не только стыдливое прикрытие войны. Терроризм — органичная ее часть. И если война остается для многих чем-то далеким на востоке, то терроризм внезапно оказывается совсем рядом. Украинцы не привыкли бояться терактов — за 25 лет независимости по связанным с ними статьям были открыты единичные дела. «Репортер» выяснил, угрожал ли вообще когда-либо нашей стране терроризм, с чем все эти годы боролись антитеррористические подразделения и какова угроза превращения Украины в страну террора

От КГБ до ФСБ

Свое первое антитеррористическое подразделение появилось в Украине еще до провозглашения независимости. В марте 1990 года в Киеве было создано 10-е отделение Группы «А» (она же «Альфа») — спецподразделения КГБ СССР по  борьбе с экстремизмом и терроризмом. От секретных спецопераций вроде афганской кампании спецназовцы перешли к антитеррористической деятельности.

— Терроризм тогда был другой, — вспоминает ветеран «Альфы», первый командир киевского отделения Петр Закревский. —  Обычно кто-то просто захватывал заложников и угонял самолет. Железный занавес же — помните, всем очень хотелось куда-то улететь. «Альфа» хорошо умела освобождать заложников — вот и вся наша программа, мы с ней мотались из Москвы по всему Союзу.
В какой-то момент перестали оперативно везде успевать и решили создавать локальные отряды. Мне, как украинцу по национальности, поручили такую работу в Киеве.

В киевскую Группу «А» отобрали 15 человек из 120 кандидатов. По словам полковника, за год они провели пять операций по освобождению заложников. Без единой жертвы — добавляет он с гордостью.

После провозглашения независимости «Альфу» включили в состав СБУ, переименовав в Службу «С» (Специальная служба):

— Отношение к КГБ и его наследию после путча было, мягко говоря, отрицательным. Нам настрого запретили идентифицировать себя с «Альфой» и поддерживать контакты с бывшими сослуживцами. Хотя в Москве «Альфа»-то как раз отказалась выполнять приказ путчистов и стрелять в протестовавших.

Служба «С» продолжила заниматься привычным делом — международный терроризм в молодой Украине не был ощутимой проблемой. Пришлось браться и за новые направления: например, в 1992–1993 годах Служба «С» сопровождала в страну первые партии гривен, напечатанных в канадских типографиях.

В 1994 году при СБУ было создано Антитеррористическое управление — уже не просто отряд спецназа, а департамент с более широкими функциями, который возглавил помощник Закревского еще в первой киевской «Альфе» Василий Крутов. Впрочем, терроризма в его современном понимании в Украине все еще не было, поэтому управление часто привлекалось к решению непрофильных задач, например к борьбе с организованной преступностью.

— Разница не так уж велика, — поясняет Александр Дичек, директор «Международного антитеррористического единства» — некоммерческой организации, основанной Крутовым. — В 1990-е, да и позже, оргпреступность в Украине имела преимущественно коммерческий характер: рэкет, вымогательство, рейдерство. И это отличало ее от идеологически мотивированного терроризма. Но методы бандитских разборок — все эти расстрелы среди бела дня, взорванные авто — сеяли среди мирных граждан страх, как и в случае террора.

Тем временем в соседней России терроризм становился проблемой национального масштаба. Сотрудничество между нашими спецслужбами вновь наладилось. По примеру РФ Леонид Кучма создает при СБУ Антитеррористический центр (АТЦ) — структуру, призванную не только самостоятельно бороться с терроризмом, но и координировать работу других ведомств. Первым главой АТЦ становится все тот же Василий Крутов. Экс-сотрудник АТЦ СБУ в Одесской области, пожелавший сохранить анонимность, вспоминает, что региональные отделения АТЦ создавались топорно:

— Из Киева сбрасывали указания: в таком-то подразделении выделить столько-то сотрудников для создания Антитеррористического центра. Все руководители подразделений очень обрадовались и откомандировали туда самых никчемных сотрудников, которых не могли уволить. Поэтому поначалу АТЦ был сборищем бездельников и лодырей.

Уголовных дел по терактам в те годы действительно не заводили — взрыв гранаты на митинге Натальи Витренко (см. «Не то АТО», стр. 24) квалифицирован как покушение на убийство. С одной стороны, это объяснялось несовершенством профильной законодательной базы. С другой — в СБУ любили говорить о том, как много внимания они уделяют профилактике терроризма, предотвращая конкретные теракты. Взрыв самодельной бомбы «одесских комсомольцев» прямо у здания СБУ стал ощутимым контраргументом.

Осенью 1999 года Россия начинает вторую чеченскую войну, называя ее Контртеррористической операцией, ответом на серию терактов, устроенных в сентябре чеченскими ваххабитами. Как ответ на новый вызов силовики стран Содружества создают совместный АТЦ СНГ, в рамках которого решено регулярно проводить совместные учения и обмен опытом.

— На семинары и учения ездили каждый год — и опера, и спецназ. По факту во всем этом ФСБ была «старшим наставником», особенно в плане противодействия исламизму, — признает экс-сотрудник Одесского АТЦ.

В едином порыве с планетой

После терактов 11 сентября международное сотрудничество в борьбе с терроризмом выходит на качественно новый уровень, становится на какое-то время главной мировой идеей. Для Леонида Кучмы с его многовекторной международной политикой вопрос участия в антитеррористической коалиции становится принципиальным. Осенью 2001 года Украина открывает воздушное пространство для военной авиации США, атакующей Афганистан, а в 2003 году отправляет в Ирак с миротворческой миссией своих военных.

Противники такого сотрудничества предупреждали, что, открыто став на сторону коалиции, Украина привлечет к себе внимание международного терроризма. Примером может служить Испания, где террористы вынудили правительство вывести войска из Ирака, устроив взрывы в мадридском метро.

— Будем считать, что нам повезло, — говорит Александр Дичек. — Может быть, участие Украины
в войне террористы не сочли существенным.

Пытаясь проявить инициативу, Украина поднимает вопрос о флибустьерстве. После того как украинские экипажи иностранных судов несколько раз попадают в заложники к сомалийским пиратам, СБУ на международных  рабочих группах ставит вопрос о признании флибустьерства актом международного терроризма. Правда, безрезультатно.

Само собой, в те годы Украина присоединяется ко всем новым конвенциям о борьбе с терроризмом, гармонизирует национальное законодательство. Впрочем, реальных уголовных дел по статьям о терроризме все еще мало. В АТЦ по-прежнему говорят, что терроризм Украине не угрожает, однако отмечают рост числа преступлений «террористического характера»: взрывов, поджогов, заказных убийств.

Параллельно СБУ пытается показать, что исламский терроризм не совсем чужая проблема для страны. Под пристальное внимание попадают крымско-татарские общины, где идет активный поиск агентов мирового джихада. Впрочем, такая работа чаще всего оборачивается скандалами: в 2006 году Украина высылает из страны группу узбекских беженцев, заподозрив в них сторонников «Хизб ут-Тахрир» — мусульманской организации, запрещенной в ряде стран за экстремизм. В мае 2009 года СБУ рапортует об успешной операции по предотвращению возникновения в стране террористической ячейки «Хизб ут-Тахрир», а осенью того же года якобы разоблачает заговор членов «Хизб ут-Тахрир» и еще одной исламской организации — «Ат-Такфир валь-Хиджра». Глава крымской милиции Геннадий Москаль в те дни особый упор делает на наличие среди фигурантов дела мигрантов из исламских стран, пытаясь обосновать необходимость передачи контроля над потоком мигрантов МВД.

Собеседники «Репортера» в МВД и СБУ в разное время говорили о том, что организации типа «Хизб ут-Тахрир» могут быть инициированными самими силовиками: их можно использовать для отчетов о профилактических мерах, а в нужный момент предъявить как угрозу терроризма. Схожую роль на материке выполняли ультраправые группировки, также находившиеся под колпаком СБУ. Вскоре настало и их время.

Террор за деньги и за нацию

С приходом во власть Виктора Януковича СБУ возглавляет Валерий Хорошковский. Степень внимания к крымским исламистам заметно снижается — «регионалы» берут Крым под свой контроль. Впрочем, вскоре оказывается, что новая власть тоже опасается терроризма. В одной из речей 2010 года президент говорит о социально-экономических потрясениях, радикализирующих общество, признается, что знает о планах покушения на себя.

В июле 2010 года в Украине происходит первый за долгий срок громкий теракт — от взрыва в одной из церквей Запорожья погибает человек, еще девять получают ранения. Президент требует немедленно наказать виновных. Спустя неделю милиция рапортует о раскрытии дела, задерживает троих молодых людей, двое из которых ранее служили в этом храме. Парни пишут взаимоисключающие явки с повинной, дело того и гляди лопнет по швам, но его передают в суд. Спустя полгода раздаются взрывы в Макеевке — организаторы якобы требует 4,2 млн евро. Их задерживают чисто случайно и сажают по статье «Терроризм». Производство по этой же статье открывают в Харькове из-за взрыва небольшой шашки возле пустого ночного ларька и в Запорожье — за попытку подорвать бюст Сталина, начинается дело «васильковских террористов». Апофеозом становится по меньшей мере странное дело о взрывах в Днепропетровске (см. «Не то АТО», стр. 24) накануне Евро-2012. Что объединяло эти дела — как минимум не всегда понятная мотивация террористов и масса нестыковок в материалах следствия. 

Ответ не заставил себя долго ждать: президент одну за другой представляет новые концепции и стратегии борьбы с терроризмом; законопроекты, расширяющие права спецслужб, подаются с завидным упорством. Однако украинское общество так и не почувствовало той угрозы терроризма, какой хватило бы для добровольного ограничения гражданских прав и свобод. В последний  раз Виктор Янукович попытался разыграть антитеррористическую карту на Майдане. И проиграл.

От АТО к терроризму

Об абсурдности применения к нынешнему военному конфликту термина «Антитеррористическая операция» за последние два года не говорит только ленивый. По мнению доцента кафедры междуна-родного права Института международных отношений КНУ им. Т. Г. Шевченко Николая Гнатовского, Украина здесь повторяет опыт России 1999 года, пытаясь словом «терроризм» придать локальному конфликту глобальное значение.


Василий Крутов в далеком 1994 году возглавил Антитеррористическое управление СБУ, а в 2014 году стал первым руководителем АТО

— Мы привыкли верить, что Украина не является страной с системным проявлением терроризма, — говорит Александр Дичек. — Но предпосылки были всегда. Как внешние — наше уязвимое геополитическое положение на пересечении интересов Запада, России и мусульманского мира, так и внутренние — социальное расслоение, коррупция, ксенофобия, беспринципность и бескомпромиссность украинских политиков. Посмотрите, как изменились эти предпосылки. Не в лучшую сторону. Если наложить это на выросшую в разы доступность оружия, на солдат, вернувшихся с фронта, на нестабильный мир — угроза сейчас чрезвычайно высока.