Текст: Олег Волошин

«Немцы нас не любят, потому что они не умеют хорошо жить. Они делают пиво, а мы его пьем. Вот и все», — так в интервью одной из американских газет еще два года назад свои чувства выразил рядовой житель Афин. Можно не сомневаться, что на прошедших в минувшее воскресенье выборах этот афинянин был среди 36,36% своих соотечественников, отдавших голоса за «Коалицию радикальных левых сил» (СИРИЗА). Вместе с правыми популистами из партии «Независимые греки» самые активные критики проводящейся в последние годы политики жесткой экономии сформировали большинство в парламенте с 162 мандатами из 300, а их лидер — харизматичный Алексис Ципрас — возглавил правительство. Эти события стали мощнейшим вызовом единству ЕС со времени начала финансово-экономического кризиса в 2008 году

Немецкая вина

В 2010 году национальный долг Греции достиг 146% ВВП. Проблемы породили практика корректировки правительством данных статистики, хронически дефицитный бюджет, финансируемый за счет кредитов, огромные оборонные расходы, не оправдавшие себя вложения в проведение Олимпиады, чрезмерная зависимость доходной части казны от наиболее пострадавших вследствие глобального кризиса туризма и сферы финансовых услуг. 

Страна давно бы стала банкротом, если бы не $320 млрд кредитов, которые она получила от МВФ и ЕС. Среди доноров, поддерживающих греческую экономику на плаву, лидирует Германия. Она же диктует условия предоставления помощи. В их основе — требование жесткой экономии бюджетных средств. В рамках этих шагов греческое правительство радикально сократило зарплаты в государственном секторе, уменьшило социальные выплаты, урезало размер пенсий, упростило для бизнеса увольнение наемных работников, заморозило многие социальные и инфраструктурные проекты. Сегодня греки живут гораздо беднее, чем шесть лет назад. Серьезных проблем избежал только крупный бизнес, который своими финансовыми спекуляциями и неуемным заимствованием на внешних долговых рынках во многом спровоцировал кризис. Все это не могло не усилить радикальные протестные настроения в обществе.

Причем за шесть лет меры жесткой экономии, по мнению многих экспертов, помогли Греции начать рассчитываться по долгам, но не обеспечили восстановления экономического роста. По сути, греки терпят ограничения, не видя никаких перспектив, что хотя бы их дети станут жить лучше. Экономия ограничила внутреннее потребление и еще больше ослабила национальных производителей. Немало экономистов в происходящем винят именно немецкий подход. В Германии распространено мнение, что греки — нация ленивых сибаритов, желающих жить за счет трудолюбивых бюргеров. На самом деле, по данным Организации экономического сотрудничества и развития, греческий рабочий трудится больше часов, чем немецкий, а на пенсию уходит в 62 года — позже, чем в ФРГ. Кроме того, сама Германия стабильно имела дефицитный бюджет с 1970 по 2011 годы и нередко финансировала дефицит за счет заимствований на европейском рынке капитала. Более того, именно немецкие банки активнее других кредитовали «расточительных» греков, а неоправданно большие расходы Афин на оборону от гипотетической агрессии Турции позволили плотно загрузить заказами именно немецкий ВПК. В итоге многие даже за пределами Греции считают суровые требования Берлина не только не содействующими выходу из кризиса, но и просто несправедливыми. Из этих чувств родились и экстравагантное требование к Германии возместить многомиллиардный ущерб, нанесенный нацистской оккупацией 1941–1944 годов, и нынешний успех евроскептиков на выборах. Кстати, вошедшая в коалицию с СИРИЗА партия «Независимые греки» требование репараций положила в основу своей предвыборной платформы. Естественно, все это не добавляет доверия к новой власти в Афинах как со стороны правительства Ангелы Меркель, так и со стороны рядовых немцев, считающих, что греки вконец обнаглели.

Конфликт двух демократий

В теории международных отношений существует концепция «демократического мира», предусматривающая, что основанные на гражданских свободах и всеобщем избирательном праве нации менее склонны к войне между собой, чем авторитарные государства. И хотя история последнего столетия в целом подтверждает эту теорию, происходящее сейчас в ЕС является именно конфликтом демократий. О войне, конечно, речь идти не может, но то, что Грецию и другие обедневшие страны Евросоюза ждут все более напряженные отношения с более зажиточными соседями, сомневаться не приходится.

В ЕС никогда всерьез не обсуждали, что делать, если в рамках демократических процедур избиратели разных стран голосуют за противоположные или даже непримиримые векторы развития. В 1999 году успех крайне правой Австрийской партии свободы, спровоцировавшей бойкот Вены остальными членами блока, посчитали неприятным казусом. Но вот националисты во главе с поклонником России Виктором Орбаном, пришедшие к власти в Венгрии несколько лет назад, не подвергаются всеобщей обструкции только потому, что похожие силы стучатся в двери власти во многих странах — членах ЕС. Радикально правые партии уже начинают входить в правительства Дании, Швеции, Нидерландов. Никто не может полностью отрицать возможность избрания лидера Национального фронта Марин Ле Пен президентом Франции в 2017 году. С другой стороны, кроме Греции противники навязываемых Германией правил бюджетной экономии могут прийти к власти в Португалии, Италии, на Кипре. Любопытно, что европейские правые с восторгом приветствовали победу, казалось бы, своих идеологических оппонентов из СИРИЗА, называя ее «ударом по бюрократическим и не слышащим свои народы элитам ЕС».

На самом деле истеблишмент слышит своих граждан. Просто граждане это другие. В благополучных Нидерландах, Швеции, Финляндии, Австрии, Германии, Великобритании не элиты, а именно рядовые избиратели все громче выступают за то, чтобы «прекратить кормить бездельников». Чувствуя эти настроения, один из наиболее влиятельных однопартийцев Ангелы Меркель Ханс-Петер Фридрих раздраженно заявил: «Греки вольны избирать кого считают нужным. Мы же вправе более не финансировать их государственный долг. Греки теперь должны заплатить за последствия, а не нагружать этим немецких налогоплательщиков». Причем аналогичную позицию занимает даже Социал-демократическая партия Германии. Условные европейские буржуа явно не хотят проникаться пониманием проблем и ожиданий «европейских пролетариев».

Ципрас сразу после победы заявил, что «политике жесткой экономии конец». Из Берлина и Брюсселя ему поспешили ответить, что не видят оснований для принципиальной коррекции условий оказания финансовой помощи Греции. Как никогда близко замаячила перспектива исключения Греции из еврозоны, что сделает ее возможный дефолт менее болезненным для остальных членов ЕС. Но если это произойдет, на перспективах развития европейского интеграционного проекта надолго можно будет ставить крест. Евросоюз начнет стремительно расслаиваться на богатых и бедных. Так что впереди Афины и Берлин ждут сложные переговоры, а Ципраса — выбор: обмануть своих избирателей или обречь страну на еще более глубокий кризис.

Новая надежда Москвы

В Украине успех СИРИЗА поспешили окрестить «триумфом пророссийских сил». Алексис Ципрас действительно неоднократно выступал против новых и за отмену всех уже введенных санкций против России. Причина проста: Греции нужны российские инвестиции, а газопровод «Южный поток» мог стать одним из крупнейших инфраструктурных проектов и создать рабочие места в наиболее бедной северной части страны. Так что в своих симпатиях к Москве Ципрас руководствуется сугубо прагматичными мотивами, хотя и прикрывает их популярной среди европейских леваков риторикой о «неонацистах, пришедших к власти в Киеве». 

Обострение отношений между Афинами и Берлином будет играть на руку Кремлю. В таких условиях утверждать новые санкции против РФ станет предельно сложно. А украинская дипломатия не может предложить Ципрасу ничего, что могло бы его заинтересовать. Безопасность греческой общины в районе Мариуполя как раз подталкивает Афины к тому, чтобы смотреть на решение через московскую оптику: пусть украинская армия уйдет из района города, и грекам ничего не будет угрожать.

Все это не означает принципиального изменения позиции Евросоюза в целом. Опоры ЕС — Германия, Франция и Британия — настроены давить на Москву и не давать Украину в обиду. И такие союзники России, как Ципрас, будут только усиливать неприятие Москвы немецкой элитой. Однако практическая реализация мер воздействия на Кремль теперь еще больше усложнится. И в целом тенденции в Евросоюзе явно не соответствуют тем романтизированным ожиданиям «будущего в Европе», с которыми год назад люди выходили на Майдан.