Текст: Глеб Простаков

Китайский, а вслед за ним и мировые рынки акций лихорадит. Индексы Шанхайской фондовой биржи просели почти на 40% с середины июня. Правительство КНР тщетно пытается прервать падение, инвестируя сотни миллиардов долларов инвестиционных фондов, связанных с государством, в ценные бумаги. Но падение возобновляется. Переоцененность акций китайских компаний на фоне замедления экономики Поднебесной сулит миру мало хорошего. Происходящее в КНР прямо влияет на Украину, которая уже пострадала от войны на востоке и перманентных структурных проблем. Обо всем этом «Репортер» поговорил с директором ГП «Укрпромвнешэкспертиза» Владимиром Власюком

– Можно ли считать шок на китайском фондовом рынке и отголоски на биржах Европы и США предвестниками новых мировых экономических потрясений?

— Фондовая биржа Китая не является отражением китайской экономики, она не интегрирована в глобальные рынки, как биржи западных государств. Есть даже мнение, что китайское правительство намеренно провело эксперимент с мнимым обвалом, чтобы понять, как на это среагируют мировые рынки и реальный сектор экономики самого Китая. Я не верю в эту теорию, но в любом случае считаю обвал на биржах технической коррекцией. Это вовсе не означает, что проблем в китайской экономике нет, наоборот — их достаточно. Но если китайский кризис и начнется, то точно не с фондового рынка.

— Почему Китай теряет темпы роста экономики?

— В Китае огромная норма накопления, она колеблется в пределах 35–40%. Это инвестиционные
деньги, которые направляются в инфраструктурное строительство. Именно оно было основой государственной экономической политики КНР на протяжении многих лет. Другой важный фактор —
экспорт. ВВП Китая непрерывно растет с 1978 года, при этом кривая темпов роста стремилась вверх. В 1990-х годах темпы роста ВВП составляли 3–4%, в начале нулевых — 5% и более. В 2007 году темп роста ВВП достиг рекордных 14%. В среднем же Китай рос на 7% в год. И все это за счет экспорта, основой которого была высокая производительность при низкой стоимости труда.

Что же произошло? Во-первых, мир уже не может переварить столько китайских товаров. КНР полностью освоила свою нишу на рынке, и расти в ней все сложнее. Попытка применить экспансионистскую политику была хорошей, но тоже себя исчерпывает. Речь идет о попытках Китая перенести экономическую активность в другие государства. При этом использовать китайские технологии, сырье и рабочую силу. Главный стимул для других стран идти на такие условия — очень дешевые деньги, которые предлагает взамен Китай. Но эта вкусная приманка имеет после-вкусие. Например, был проект, когда Китай хотел построить в Украине жилья на $3 млрд. Это было бы дешевое жилье, которое помогло бы решить проблему дорогих квадратных метров, свойственную крупным украинским городам. Покупатели были бы в восторге. Но мы бы тем самым разорили собственных застройщиков, лишили работы своих строителей и добавили бы в копилку внешних долгов. Не все то, что хорошо с точки зрения покупателя квартиры, хорошо для государства.

— Может ли Китай перестроить собственную экономику для удовлетворения внутреннего спроса и тем самым избежать кризиса?

— Кредиты в Китае дешевые — все предпосылки для стимулирования спроса есть. А вот со структурной перестройкой экономики сложнее. Далеко не все товары, которые производил Китай для внешних рынков, востребованы на внутреннем. В любом случае это дело не одного года. Существует и другая проблема: китайское руководство опасается «пузырей». У тамошнего правительства еще недостаточно опыта для борьбы с подобными явлениями. Такой опыт накоплен в США, но не в Китае. Что остается? Как минимум девальвировать юань. Кроме того, есть ряд мер, которые Китай принимает для поддержки своего экспорта, — например, снижая ставки на грузоперевозки в портах.

— Как китайские проблемы отражаются на мировом рынке и Украине в частности?

— Влияние китайского фактора происходит через сырьевые товары. Падают темпы роста экономики — снижается импорт сырья. Учитывая масштабы экономики Китая это явление глобального уровня. Например, доля Китая в импорте руды превышает 50%. Здесь прямо страдают интересы поставщиков этого сырья — Австралии, Бразилии и Украины, которая также в числе крупнейших поставщиков. Кроме того, Китай снижает импорт нефти, газа, зерна и других сырьевых товаров из так называемой рентной группы. В Украине эта группа составляет 27% (по итогам 2014 года) от общего экспорта. То есть это та самая группа риска, которой угрожают потрясения на мировых сырьевых рынках. В денежном выражении речь идет об экспорте на $14,5 млрд.

— Да, но, с другой стороны, снижаются цены на нефть и газ, импортером которых является сама Украина. В конечном счете мы в выигрыше или в проигрыше?

— Действительно, по нефти и газу мы в выигрыше. Но общий баланс для нас, к сожалению, отрицательный. И надо понимать, что низкие цены на коммодитиз — это надолго.

Уже сейчас украинские производители руды и металлопродукции работают на минимальной рентабельности с начала нулевых годов. Гривна девальвировала, способствовав снижению себестоимости, но тут же выросла рента на руды. Конкуренция же на мировых рынках только усилилась. КНР — потребитель украинской руды, но в сегменте поставок стали и металлопроката мы прямые конкуренты. Китай также снижал себестоимость, сокращая издержки производства за счет экономии на нефти, газе и стоимости фрахта, который также зависит от топливной составляющей.

Приведу пример. Один из наших основных внешних рынков сбыта металлургической продукции — Северная Африка. Знаете, сколько сейчас стоит доставить тонну китайского груза до северных берегов Черного континента? Всего $10–12 на тонну. Что я хочу сказать: что в условиях дешевой нефти логистическое преимущество Украины теряет свою ценность.

— Что сейчас оказывает большее влияние на украинскую экономику — фактор войны на востоке или мировые экономические потрясения?

— Фактор востока отыграл свою роль во II квартале этого года. Вспомним, в I квартале 2014 года предприятия все еще относительно нормально работали. Самые болезненные удары мы уже приняли на себя. Так, по нам серьезно ударила утрата российского экспортного рынка. Мы за три года потеряли $10 млрд на этом направлении. В 2012 году мы экспортировали в РФ продукции на $19 млрд, в 2014 году — на $9 млрд. В 2015-м мы поставим в Россию продукции на $4,5–5 млрд.

В этом смысле фактор изменения конъюнктуры внешних рынков вторичен. Наш кризис в первую очередь рукотворный и значительно в меньшей степени является частью глобальных экономических потрясений. Например, если завтра вдруг Волноваха — важнейший железнодорожный узел — перейдет под контроль ДНР, два мариупольских меткомбината будут полностью отрезаны от поставок сырья. Это огромный риск, более значимый, чем потрясения на Шанхайской фондовой бирже.

— Сумела ли Украина компенсировать часть этих потерь за счет переориентации на рынки ЕС?

— Очень малую часть. Если за последний год на российском направлении мы потеряли $4,5 млрд, то прирост поставок на рынки Евросоюза позволил компенсировать лишь $200 млн.

— Когда экономический спад достигнет дна?

— За шесть месяцев этого года объем экспорта, по нашим оценкам, упал на 29% в физическом выражении. За год падение составит 19%. Предполагаю, что дно мы нащупаем в III квартале текущего года. К сожалению, все еще возможно снижение экспорта по российскому направлению с учетом ожидаемого продовольственного эмбарго. Почему именно III квартал? Из-за базы сравнения. Объясню на примере. Еще в III квартале 2014 года на российском рынке активно работало предприятие «Мотор Сич» (крупнейший производитель двигателей для вертолетов). Экспорт продукции двойного назначения в РФ тогда еще не был заблокирован, и завод поставлял продукцию по полной программе. Сейчас кооперация по этому направлению практически свернута.

— Учитывая специфику работы таких предприятий, как «Мотор Сич», и их ориентацию на рынки СНГ, стоит ли предрекать им закрытие?

— Такие предприятия, как «Мотор-Сич», с одной стороны, были ориентированы на российский рынок, что усугубляет их положение. С другой — эти заводы и их коллективы обладают огромной компетенцией. А если есть знания и весомые конкурентные преимущества — им найдется применение. По моей информации, руководство завода сейчас ведет переговоры с Польшей, рассматривая варианты сотрудничества. Это хороший сигнал и другим предприятиям, столкнувшимся с подобными проблемами.