Текст: Глеб Простаков

«Сегодня хочу поделиться с вами хорошими новостями, — премьер-министр Арсений Яценюк на прошлой неделе бодро начал свое регулярное видеообращение к народу. — Украина вместе с кредиторами договорилась о списании 20% коммерческого долга. Это почти $4 млрд — деньги, которые мы на протяжении года тратим на систему национальной обороны». К тому же первые выплаты перенесены на четыре года, так что кредиты, взятые «предшественниками», отдавать, судя по всему, будут уже последователи. Другой президент и уж точно другой премьер.

Чувствовалось, что Арсений Яценюк долго ждал новостей, которые позволили бы ему подарить своим согражданам толику позитива. Не вдаваясь в подробности переговоров и их результата, глава правительства быстро сменил риторику экономиста, изобилующую терминами «реструктуризация», «кредиторы» и «долги», на более понятную обывателю. Блага, ставшие результатом компромисса между Минфином и пулом держателей украинских еврооблигаций, стараниями премьера моментально материализовались в рост зарплат, пенсий и стипендий. Одним словом — в популизм.

Сэкономленные миллиарды было предложено без промедления инвестировать в повышение социальных стандартов. На сотню с лишним гривен подтянули минимальную зарплату, на несколько десятков гривен — пенсии и стипендии. Накинуть по $3–4 на человека правительство решило не 1 декабря — когда обычно пересматриваются социальные стандарты, а 1 сентября — время с точки зрения предстоящих местных выборов, по-видимому, более уместное.

Реструктуризировать будущее страны

На этом хорошие новости заканчиваются. По договоренности с кредиторами, средняя процентная ставка выросла с 7,2% до 7,75%, что увеличит нагрузку на бюджет в будущем. Но и это далеко не самое интересное. Детали соглашения открывают совершенно иную сторону победных переговоров.

Судя по всему, кредиторы и правительство много времени посвятили разговорам о будущем. Их итогом стали жесточайшие ограничения на грядущий экономический рост Украины. Речь идет ни много ни мало о дележе будущего ВВП нашей страны. Начиная с 2020 года кредиторы будут вправе рассчитывать на дополнительные платежи из украинского бюджета. В случае если темпы прироста ВВП превысят 3%, выплаты составят 15% от прироста валового внутреннего продукта. Все, что окажется выше прироста в 4%, будет облагаться долговым обязательством в 40% от каждого дополнительного процента роста. Указанные условия будут действовать по достижении размера ВВП в $125,4, начиная с 2021 года. И все это на протяжении последующих 20 лет.

— То, что мы получили, это аналог современного оброка, дани, если хотите, — комментирует сделку исполнительный директор Международного фонда Блейзера Олег Устенко. — Мы обменяли усечение текущих долгов на долгосрочные перспективы роста экономики. Причем даже полученная нами отсрочка начетыре года — отнюдь не кредитные каникулы, как это хочет преподнести правительство. Мы продолжим платить проценты по кредитам, а отсрочка коснется только тела займов.

Обыватель скажет: о чем вы говорите, какие 4% роста ВВП, нам бы из экономического кризиса выкарабкаться. Очень может быть. Вот только срок 20 лет — это целое поколение! Война не вечна, и рано или поздно экономика начнет расти. Если мы по крайне мере склонны мечтать об экономическом рывке (без которого лучшее будущее для Украины просто не наступит), то следует вести речь о 5–7% роста экономики в год. Но даже если представить, что экономическое чудо случится, то на протяжении двух десятилетий рост экономики будет сдерживаться абсолютно немотивированными выплатами процента от прироста ВВП. При этом платежи от ВВП — это отдельная история, никак не связанная с текущим объемом задолженности. Очевидно, инвесторам нужны были дополнительные аргументы, чтобы пойти на сделку с правительством и МВФ. И такими аргументами стал тезис «будущее этой страны у нас в кармане».

— Мне абсолютно непонятна логика правительства, которое настаивало именно на урезании тела кредита, — рассуждает Олег Устенко. — Ровно той же, а то и большей экономии можно было бы достичь, снизив процент по облигациям и увеличив срок их обращения. При этом никаких дополнительных платежей в виде отчислений процентов от ВВП не было бы необходимости вводить.

Мотив правительства договориться именно на таких условиях может быть только один — haircut, или усечение долгов, легче «продать» электорату, чем сложную схему, состоящую из отсрочек и снижения процента по кредитам.

Кабала, в которую добровольно пошла Украина, продлится до 2040 года. Прецеденты привязки долговых выплат к ВВП довольно редки. Подобные договоренности в разные годы были свойственны латиноамериканским странам. Но срок 20 лет в этом смысле почти уникальный. Его можно сравнить разве что с 50-летней отсрочкой, которую получила Великобритания от США по долгам, накопленным ею за время Второй мировой войны. Но там речь шла лишь о перенесении сроков выплат при неизменной сумме и процентном доходе.

Упасть, чтобы упасть

Новость о реструктуризации украинских долгов едва не затмила своей информационной представленностью другую, намного более важную новость из мира статистики. Так или иначе, ни о 3-процентном, ни о 4-процентном росте экономики сейчас не может быть и речи. Наоборот, экономика падает ускоренными темпами, которые в 2015 году вплотную приблизятся к 10%.

Главный драйвер падения — промышленность, которая за семь месяцев текущего года просела на 19,5% по отношению к аналогичному периоду 2014 года. Промышленный спад длится 38 месяцев кряду, то есть более трех лет. Потрясения на китайских фондовых биржах, эхом отозвавшиеся и на других международных финансовых площадках, будут иметь конкретное выражение в спаде украинского экспорта.

Цены на сырье и полуфабрикаты, на которых специализируется наша экономика, падают. Это объективная тенденция, которой мы ничего не можем противопоставить, кроме выпуска более дорогой и конкурентоспособной продукции. Но у правительства просто нет внятной промышленной политики, как и профильного министерства, которое ликвидировали еще в марте, передав его функции Минэкономразвития. В стране так и не было введено понятие «национального товара», иными словами, не была описана производственная цепочка, в которой основная часть комплектующих производилась бы именно в Украине. Создание национального товара должно было поддерживаться различными льготами и преференциями. Вместо этого льготы получали отдельные отрасли и предприятия, а истинная цель реформ в промышленном секторе размывалась и девальвировалась.

Украинское везение закончилось вместе с прекращением роста цен на сырьевые товары отечественной металлургии и химпрома, а впоследствии — с потерей рынков сбыта украинским машиностроением и нестабильно работающим агросектором. Вместе с везением закончились деньги, инвестиции, и начался масштабный спад, который до сих пор не удается остановить. При этом основные причины падения в пропасть были заложены задолго до Майдана. Государство, чья задача-минимум —не мешать бизнесу, а задача-максимум — создавать стимулы для инвестиций в модернизацию производства и создание конкурентоспособной продукции, не совладало ни с первым, ни со вторым.