Текст: Влад Абрамов

— Сэма видел? Он такой бледный, что в темноте, наверное, светится, — улыбается Хохол, экс-боец батальона «Донбасс».

— Ты нас вспомни. Забыл, какой у нас был зеленоватый тюремный оттенок после нескольких недель в подвалах? — отзывается его однополчанин.

— А он там год провел, его же последним из наших выпустили буквально позавчера, — объясняет доброволец уже мне. — Сэму было особенно тяжело, он признался сепарам, что родился и живет в Донецке, и за это его изби-вали очень жестоко. Его били так, что он ходить не мог. После пыток его затаскивали к нам, бросали на койку, а затем менялась смена охранников и его снова тащили на «допрос». И вот наконец он с нами!

Мы разговариваем в столице на Михайловской площади. Здесь в последнюю субботу августа поминали погибших в иловайской трагедии. Звали на мероприятие с митингом и молебном всех неравнодушных, но в итоге здесь собрались лишь участники тех боев и семьи погибших. Кто-то держал в руках фотографии сыновей с траурными лентами, кто-то плакал. Но по общему настрою казалось, что это не траурная церемония прощания, а все-таки праздник встречи. Лейтмотивом было: мы выжили, нас не сломал плен и мы опять вместе. За год бойцов раскидало по разным воинским частям, и они откровенно рады были видеть друг друга.


Когда планировалась операция, в расчет брались данные о том, что в городе находится от 30 до 70 легковооруженных наемников

— Как ты? Чем занимаешься? — парень в камуфляже жмет руку гражданскому.

— Добро делаю, — волонтер после секундной паузы продолжает через смех:

— Знаешь, ни фига не прибыльный бизнес.

В шуме бесед тонет тихая фраза:

— Я думал, будет больше людей, — Саша, экс-боец батальона «Донбасс», ныне рядовой Нац-гвардии, с грустью скользит взглядом по Михайловской площади.

На ней несколько сотен человек, подавляющее большинство в камуфляже с шевронами «Донбасс», «Днепр-1», «Миротворец», «Херсон». Почему не пришли киевляне? Что случилось с «неравнодушными украинцами»? Полтора года назад, когда поминали Небесную сотню, центр города был устлан цветами. А в тот день на Михайловской поминали не сотню. По разным оценкам, под Иловайском погибло от 366 до тысячи бойцов.

— Парадокс ситуации в том, что для общества эта тема — архивная. Прошло уже немало времени, а ситуация в стране такая, что год за три, — объясняет политолог Владимир Фесенко. — Иловайск вспоминали, когда было Дебальцево. Но потом фокус внимания сместился на другие вопросы: Минск-2, тема конституционных изменений. Общество устало от войны. На первый план вышла социально-экономическая проблематика.

Вот что думают по этому поводу добровольцы:

— Давайте будем честны. У нас 10% воюют, занимаются волонтерскими делам, а остальным война — до сраки. Взять бы наше общество за жабры да отвезти туда! Ткнуть носом в то, что осталось от Широкино, показать, какие стоят дома в Сартане, как вытаскивают погибших бойцов (руки, ноги отдельно). Веришь, иногда хочется зарыть штык в землю и свалить из этой страны. Но вот эти держат, — комбат батальона «Донбасс» Анатолий Виногородский, он же Гал, показывает на бойцов. — Куда их бросишь?

И точно так же бойцы не хотят бросать, терять память о своих погибших товарищах. Все ждут, что будет суд, что он накажет виновных в иловайской трагедии. Но не скрывают и пессимизма: «Ворон ворону глаз не выклюет. Это будет второе дело Гонгадзе, второе расследование расстрелов на Майдане…»

— Я давал показания военной прокуратуре, а потом спросил: «Будет толк?» И следователь мне в частной беседе сказал: «Можешь быть спокоен. Мы свою работу сделаем. Но ты же знаешь, в какой стране мы живем? Будет команда сверху — будет толк, будет реальный срок», — признается замкомроты «Шторм»
Владимир Маслов (Фагот).

Так кого и за что нужно судить?


Даже спустя год нет единого мнения о наших потерях. Официальные цифры: 366 бойцов погибли, 429 ранены, 128 попали в плен, 158 до сих пор считаются пропавшими без вести

Кулаками после боя

Годовщина трагедии ознаменовалась чередой скандалов. Вместо ответа на вопрос «Кто виноват?» мы получили нескончаемый поток взаимных обвинений.

Генштаб в середине месяца опубликовал подробный анализ операции. Подводя итоги, эксперты раскритиковали батальоны МВД: «Несмотря на высокую мотивированность бойцов, уровень их подготовленности был низок. Неорганизованность также не способствовала эффективному выполнению задач. Обычно добровольческие подразделения заходили в населенный пункт и, наткнувшись на сопротивление противника, выходили. Это повторялось несколько раз. В таких условиях взять под контроль Иловайск не удавалось».

Добровольцы с такой трактовкой не согласились категорически и ополчились на высшее военное руководство: «Мы докладывали, ждали команд, а их не было».

— Тяжело принимать решение на поле боя. Ты отвечаешь за людей, и любая твоя команда может стоить им жизни. Ты отдаешь приказ, а в голове: «А вдруг ошибся?» Но нет ничего хуже бездеятельности. Начинается хаос, — говорит Тарас Костанчук, который год назад командовал штурмовой ротой «Донбасса». — Генералам легко было сидеть в штабах на своих лампасах и ничего не делать. Для того чтобы принимать решения, нужна смелость, а ее не было.

Генералы же попытались переложить ответственность на МВД. Дескать, штурм города был его инициативой.

«Если МВД поставило задачу освободить Иловайск и для этого направило соответствующие подразделения, которые не подчинялись нам, то надо спросить, почему именно добровольческие подразделения? Можно было направить боевые, с которыми можно было Иловайск освободить и, мягко говоря, не иметь проблем», — рассказывал в одном из телеэфиров министр обороны в отставке Валерий Гелетей.

Начальник Генштаба Виктор Муженко добавил конкретики. «Иловайск был попыткой реванша МВД после того, как они не удержали Ясиноватую. Привлечение этих (добровольческих. — „Репортер“) подразделений — это было их, руководителей МВД, инициативой», — заявил он в интервью.

Вспомнили и годичной давности информацию о том, что планы по штурму города рождались в кабинете Геннадия Корбана, бывшего заместителя бывшего же днепропетровского губернатора. Об этом говорили, ссылаясь на показания комбата «Шахтерска» Андрея Филоненко. Корбан не отрицал факта встречи с комбатами и генералом Хомчаком, но заметил, что она носила характер консультаций. На обвинения в свой адрес он едко заметил: «Он (Гелетей. — „Репортер“) утверждает, что я „керував“ некоторыми „підрозділами“, которым я же и „допомагав“. Иными словами, получается, что я руководил Иловайской операцией, потому что я руководил подразделениями. Соответственно, я же руководил командующим сектора, а значит и самим Гелетеем, что само по себе немного абсурдно».


Антон Геращенко: «Это был план по окончательному окружению террористических сил в Донецке. Но блокировку невозможно было совершить, не взяв сначала Иловайск»

И вот что говорит по этому поводу Антон Геращенко: «Штурм Иловайска не был самодеятельностью добровольческих подразделений милиции. Это был план штаба АТО и Генерального штаба по окончательному окружению террористических сил в Донецке путем блокировки трассы Донецк — Харцызск — Снежное. Эту блокировку невозможно было совершить, не взяв сначала Иловайск. Поскольку других сил у штаба АТО после тяжелых потерь бригад ВСУ в боях на границе не было, на штурм Иловайска были направлены с колес сформированные добровольческие подразделения МВД и Нацгвардии», — пишет нардеп на своей странице в фейсбуке.

Вина Путина и дизельных воров

Роль главного обвиняемого примерили и на президента РФ Владимира Путина. Мало у кого вызывает сомнение, что Иловайск взяли в окружение российские военные и они же расстреляли отступавшие из города колонны.

— Безусловно, виноват Путин, виновато военное и политическое руководство РФ. Виновато в том, что они развязали войну, — говорит Андрей Сенченко, экс-глава парламентской следственной комиссии по расследованию иловайской трагедии. — Подчеркну, не в иловайской трагедии, а в том, что они войну развязали. И за это их будут судить рано или поздно. Но в конкретной иловайской трагедии виноваты военачальники, которые длительное время не принимали очевидно необходимых решений. Либо отдавали приказы, игнорируя данные разведки. Мы установили четко поминутно, кто, когда и что докладывал о колоннах РФ. И уже 23-го было известно, что заходят большие колонны российских регулярных войск. Но информация была проигнорирована. В тот момент возникла ситуация, когда надо было принимать решение. Нужно было либо вводить резервы, либо выводить людей. Ни то ни другое решение принято не было. Впереди был парад ко Дню независимости, и все уже проделали дырочки под новые звезды и ордена.

По мнению Сенченко, роковую роль сыграло именно бездействие.

— Окружили Иловайск 24-го поздно ночью. Но 25-го, 26-го, 27-го и до обеда 28-го можно было выходить, прорываться. 25-го — проще, 26-го — тяжелее. Но 28-го еще вырвался автобус с ранеными. А все попытки после уже натыкались на мощный обстрел. Бойцам говорили: «Ждите, идут переговоры по коридору». Я утверждаю, что это чистая ложь, — говорит Сенченко. Переговоры на уровне Генштаба не велись по поводу коридора. Это проверенная достоверная информация (Муженко в свою очередь утверждает, что разговаривал с первым заместителем начальника генштаба ВС РФ генералом Богдановским. — «Репортер»).

Досталось и президенту.

— Порошенко прекрасно знал обо всем, что происходит на фронте. Он что, мальчик, которого можно обмануть? Он главнокомандующий. И представьте себя на его месте. Вы хотите конкретную победу ко Дню независимости. Вы будете знать все в деталях о ситуации на фронте? — риторически спрашивает Черный, комбат ПС. — Разговоры о том, что кто-то кому-то не доложил, просто смешны. Если ты что-то скрыл, а потом оно вылилось в трагедию — фуражки полетели бы точно. 


Бойцам говорили: «Ждите, идут переговоры по коридору». В итоге колонны наших войск были расстреляны, уничтожены

Но что любопытно, Черный не склонен сваливать всю вину на военачальников.

— Все анализируют, за что нужно судить начальника Генштаба. Но вы вспомните, какая у нас
армия была год назад. Орда. Куча людей с автоматами. За что судить Муженко? За то, что он взял на себя смелость повести их в бой? — вопрошает он. — Иловайск не взяли из-за того, что не все хотели воевать. Я такой деморализации, как год назад, в кошмаре не мог представить.

Дела с вооружением, снабжением, мобилизацией год назад обстояли крайне плачевно.

— Мы пытаемся прорваться из котла на БТР, и тут мне кричат: «Башню заклинило». И на каждой второй машине такие проблемы были! — вспоминает Фагот.

Нам рассказывали, что из-за некачественного топлива, которое разворовывали и разбавляли, из строя выходило 8 из 10 машин.

— Вот пишут, что мы должны были взять Иловайск с 51-й дивизией. Громко звучит, да? А знаете, какая поддержка была на самом деле, что представляла собой «дивизия»? Два танка и два БТРа, — возмущается куратор батальона «Шахтерск» Николай Колесников.

И, наконец, то, что с разведкой дела обстояли катастрофически плохо, признают и бойцы, и командиры.

«95% информации нашей разведки — это спланированная дезинформация», — утверждал в интервью начальник Генштаба Виктор Муженко.

Иловайская трагедия складывалась из множества факторов, ошибок, просчетов. Невозможно, неправильно искать «самого виноватого». В той или иной степени на ситуацию влияли тысячи людей. Но кого из них накажут? И накажут ли вообще?

«Халатность — вопрос тонкий»

Было анонсировано, что суд по делу об иловайской трагедии начнется 15 августа. Но, по данным нардепа Семена Семенченко, его перенесут как минимум на три месяца — он состоится уже после местных выборов.

При этом военная прокуратура проделала огромную работу. К делу подшиты тысячи документов, опрошены сотни участников боев.

— Расследование должно дать ответ на вопрос: «Что произошло?» Причина поражения — не
на поле боя. Она может быть и в стратегии, и в тактике, и в разведке, и в обеспечении, — говорит Николай Голомша, бывший замгенпрокурора. — И если бы я занимался этим делом, то обвинял бы военачальников в бездеятельности, злоупотреблении служебным положением, халатности.

Статья 425 УК Украины «Небрежное отношение к военной службе» предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от 5 до 8 лет. Статья 426 «Бездействие военной власти» — от 7 до 10 лет.

— Вопрос халатности — очень тонкая материя. Можно бесконечно спорить на тему: нужно было действовать так, а не так. У обвиняемых будут контраргументы: «Я действовал исходя из оперативной обстановки, не всей информации можно было доверять», — предполагает Владимир Фесенко. — Я не думаю, что кто-то действовал по злому умыслу. Скорее речь идет о трагических ошибках, обусловленных нестандартностью ситуации, отсутствием опыта и т. д.


Стрелок-санитар Юрий Соловьев (Фокс) спас жизни многих бойцов. Он пропал без вести 29 августа 2014 года, о его судьбе на сегодняшний день ничего не известно

По его мнению, суд вряд ли накажет кого-то из ключевых фигурантов иловайской трагедии.

— Можно наказать кого-то из Генштаба за то, что неправильно спланировали операцию. Но тогда власть покажет свою слабость. Я сильно сомневаюсь, что кого-то дадут на растерзание оппозиции. Порошенко сейчас стремится продемонстрировать, что власть сильнее, чем год назад, — продолжает политолог. — Накажут тех, кто напрямую нарушил приказ и бежал с линии фронта. Но это будут люди малоизвестные. Их наказание не будет иметь большого резонанса.

Сложно сказать, усилит ли нашу армию смена руководства Генштаба как следствие расследования иловайской трагедии. С одной стороны, если не наказать виновных, то ошибки, подобные Иловайску, могут повториться. А этого допустить никак нельзя. Напуганные громким делом и жестким наказанием командиры будут рыть землю, стараясь не повторить судьбу предшественников.

С другой стороны, может случиться и обратный эффект. Полководцы начнут перестраховываться, избегать взятия на себя ответственности, что, понятно, не лучшее качество военного. 

Взять любой ценой

Одна из главных проблем Иловайска — в потере управляемости, хаосе, отсутствии координации, которые возникли в ходе этих событий. Так было в 1941 году, в первые месяцы войны.

О масштабе котлов той войны говорит количество советских военнопленных. Счет идет не на сотни тысяч — по оценкам западных историков, их было 5,7 млн. Сталин за ошибки наказывал строго. За сдачу Минска был расстрелян герой Советского Союза генерал-полковник Дмитрий Павлов.

— Генерал Власов первый раз попал в плен с армией, которая обороняла Киев. Ему удалось выйти, он прошел проверку спецслужб и приступил к командованию армией, которая по большому счету спасла Москву, — говорит военный историк Андрей Швачко. — Да, тогда было много расстрелов, в том числе и генералов. Но своих любимчиков Сталин переводил на другую работу, понижал в должности. Похоже на наши дни? Я скажу больше. Ничего не изменилось практически с 1812 года. Победы приходят только тогда, когда на войну поднимается весь народ. Битвы выигрывают добровольцы, военачальники, которые вырастают во время боев.

Так или иначе, тень Иловайска всегда будет стоять за спинами современных украинских полководцев.