Текст: Влад Абрамов

После оккупации Крыма украинский флот лишился большей части военных кораблей. Эксперты говорят, что у нас есть, по сути, лишь один боевой корабль — фрегат «Гетман Сагайдачный». Строительство новых корветов под вопросом, на это нужны сотни миллионов долларов. Выходом может стать строительство «москитного флота». Даже три ракетных катера могут нанести смертельный удар флагману неприятеля. Но чтобы их построить, нужно завершить заложенный четыре года назад корвет. Наши надежды могут потопить не торпеды, а недофинансирование. По словам моряков, в Минобороны существует сильное сухопутное лобби, не понимающее, зачем надо так сильно тратиться на корабли

Лето 1616 года. Крым в огне. Сагайдачный ведет наш флот к Керченскому проливу. Десятки малых кораб-лей вступают в бой, они возникают из ниоткуда и налетают на фрегаты врага. Мы меньше, но наше оружие — скорость, маневренность, слаженность. Залп — и наши лодки разошлись, чтобы опять собраться в другом месте для нового залпа.

Черное море багровеет от крови. На берег один за другим выпрыгивает десант, лучшие из лучших, казаки, которые прошли через бои в степях и Приазовье. На врага обрушиваются удары и с суши, и с моря. И вот хваленая гвардия врага дрогнула. Победа. Кафа пала.

Это рассказ о битве, произошедшей в 1616 году у берегов нынешней Феодосии. Тогда запорожские казаки под руководством гетмана Петра Сагайдачного провели блестящую морскую десантную операцию, разгромив войска сверхдержавы того исторического периода.

И, согласитесь, рифмы веков XVII и XXI достаточно интересные. Тогда ударной силой казаков были «чайки», сотни этих небольших лодок наводили ужас на галеры турок. В наши дни, после оккупации Крыма, в ВМС есть лишь один большой боевой корабль — фрегат «Гетман Сагайдачный». Эксперты говорят о том, что у нас нет возможности быстро построить корветы — на это нужны сотни миллионов долларов. Но боевые задачи на Черном море вполне может решать «москитный флот», состоящий из ракетных, артиллерийских катеров. Казацкие «чайки» возвращаются.

Сейчас в Министерстве обороны проходит согласование концепция развития флота. Ее обещали презентовать в прошлом месяце, но отчета нет.

Каким будет наш флот? Какие в нем будут корабли? Какие задачи стоят перед моряками?

«Репортер» решил узнать, что сейчас происходит с нашими ВМС и какими они могут стать уже в ближайшие годы.

Гибридная война на море

— У нас 32 боевых корабля остались в оккупированном Крыму. Там находятся четыре корвета, два из которых были построены уже во время независимой Украины. Там остался большой десантный корабль «Ольшанский», корабль управления «Славутич». Последний — очень интересный проект. На его борту — аппаратура, способная выполнять широкий спектр разведзадач. Это корабль-разведчик, очень хорошая машина, — рассказывает Владислав Селезнев, спикер Генштаба. — Год назад российская сторона приостановила выдачу наших плавсредств в связи с тем, что началась активная фаза АТО. Формулировка была такая: «Дабы это оружие не попало на восток». Это просто нонсенс! Представляете, подлодка «Запорожье» воюет в Донбассе! И при этом боеприпасы, которые были в Инкермане, их упаковочные ящики, находили на востоке страны у пророссийских боевиков. Туда вывезли и ракеты для «Града», и много другого. Есть версия, что Ил-86 был сбит ПЗРК «Игла», который вывезли из Крыма.

Нам обещали отдать и не отдали корветы «Луцк», «Тернополь», «Хмельницкий», «Приднепровье». Осталась в Севастополе и подлодка «Запорожье». Что же нам удалось сохранить? Насколько сильны украинские ВМС?

По официальным данным, у нас сейчас около 40 кораблей и вспомогательных судов.

— То, что мы имеем, это скорее разнородная флотилия, которая сложилась по воле судьбы, а не под конкретные задачи. Мы должны заново выстраивать ВМС — от малого до большого, — считает Сергей Згурец, директор инфор-мационно-консалтинговой компании Defense Express. — На самом деле флот мы потеряли. У нас остался только один корабль, способный выполнять боевые задачи, — наш флагман «Сагайдачный».

Добавим, что из Крыма удалось вывести средний десантный корабль «Кировоград», ракетный катер «Прилуки» и корвет «Винница». Последний в 2008 году во время шторма получил серьезные повреждения, ему смяло нос, разорвало борт. Моряки восстанавливали его по частям, и есть информация, что в скором будущем его отправят на ремонт в «Ленинскую кузню», а это значит, что в ближайшее время он вне игры.

«Прилуки» же — на плаву. В Практической гавани Одессы мы встретились с командиром этого ракетного катера Павлом Рудем.

Разговор начался под мерный стук молотков — на соседних катерах не прекращается ремонт. А «Прилуки» готовятся к учениям. Один из матросов снаряжал зенитный комплекс, но наше внимание привлекли шахты для ракет. При виде их невольно возник вопрос:

— А сможете потопить крейсер?

— Могу, — командир улыбается, но глаза остаются серьезными. — Иное дело, что морские битвы сейчас другие — гибридные. Неприятных ситуаций может быть масса. Например, придет судно к нашему порту и «случайно» пойдет ко дну. Или, скажем, может же судно «сломаться» и лечь в дрейф в самом неподходящем месте? А результат такой поломки — заблокированные торговые суда.

По словам наших моряков, российские корабли постоянно ведут разведку у территориальных вод Украины. Случаются и провокации. В июле этого года сторожевой корабль ЧФ РФ «Ладный» лег в дрейф на рекомендованном пути движения гражданских судов.

— Разведчика обнаружил фрегат «Сагайдачный». После этого в море дополнительно вышли ракетный катер «Прилуки», базовый тральщик «Геническ», корабль пограничников «Николаев». В небо поднялся вертолет Ми-14. После этого «Ладный» тронулся в противоположном от нашего берега направлении, — рассказали нам в пресс-службе ВМС.

И, по мнению командира ракетного катера, эта история хорошо иллюстрирует следующий тезис: «Нет флота — нет государства».

— У нас морская граница — 600 км. С морем граничат пять областей, и я читал, что их вклад в ВВП страны — 25%. Экономика завязана на портах. Несложно представить, что случится, если они станут, — подводит итог Павел Рудь.


Командир ракетного крейсера «Прилуки» Павел Рудь

К слову, моряки к наиболее вероятному противнику относятся с некоторой долей скепсиса.

— Их преимущество только в том, что у них больше кораб-лей. Строились они примерно в то же время, на тех же заводах, что и наши. Говорите, выпустили новые корветы? Кто-то их видел в Черном море? — спрашивает Юрий Вицкий, капитан среднего десантного судна «Кировоград». — О том, в каком состоянии российская военная техника, можно говорить долго. Посчитайте, сколько у них военных самолетов упало. Вспомните военный парад, на котором ракета едва не упала на палубу катера. И еще такая деталь. После оккупации Крыма российские офицеры приводили матросов на наши корабли на «экскурсии» — дескать, посмотрите, в каком порядке должно все быть.  

«Железо» — не главное

Неподалеку от «Прилук» пришвартовано килекторное судно «Шостка» (предназначено для поисково-спасательных работ, постановки-снятия плавучих якорей, расчистки фарватеров и пр.). Его экипаж до оккупации Крыма служил на «Тернополе» — одном из лучших наших кораблей.

Надо сказать, что большинство украинских судов было построено еще при СССР. Возраст некоторых — около 50 лет, они фактически отслужили два положенных срока. «Тернополь» спустили на воду сравнительно недавно — в 2002 году. Он ходил в Турцию, Болгарию, Румынию, Италию, но, увы, сейчас стоит в бухте Севастополя.

И вот уже больше года экипаж корвета занят ремонтом вспомогательного судна. 

— Раньше ты понимал, что служишь на боевом корабле. Ты живешь тем, что ждешь похода, потом предвкушаешь, как тебя будут встречать на берегу. Месяц назад мы сделали первый контрольный выход в море, скоро пойдем во второй раз. Но разве это можно сравнивать с тем, что было, — с неприкрытой тоской говорили мне моряки.

Не скрывал ностальгии и командир.

— «Шостка» — корабль не самый плохой, он нужен нашему флоту. Но не хватает скорости, не хватает нашего корабля, — признается командир судна Алексей Кириллов, — хотя по большому счету железо — не главное. Важно, что мы сохранили людей.

Из Крыма на материк вышло две трети экипажа «Тернополя». И это далеко не самый худший результат. По информации спикера Генштаба Владислава Селезнева, контракт с Черноморским флотом РФ подписали более 9 тысяч человек, около 4 тысяч человек вышли на материк. То есть в целом ситуация обратная: две трети моряков остались на полуострове.

— Многие купились на то, что «дальше Крыма земли нет», была паника перед тем, что происходит в Киеве, а кого-то соблазнили большим окладом и должностями, — говорит Селезнев.

На материк вышли и коренные крымчане.

— Я родился в Севастополе, мой механик, мой помощник — мои земляки. Но для нас даже вопрос не стоял о том, выйти или остаться. Есть присяга, есть понятие о чести офицера. И как я мог бросить моряков, которые родом с материковой Украины? Мы — экипаж, — рассказывает Алексей Кириллов.

Спустя полтора года часть экипажа все же покинула «Шостку». У кого-то закончился контракт, кто-то перевелся на берег.

— Ждали, ждали, ждали, что нам вернут «Тернополь». Но примерно через полгода поняли, что он надолго останется в Крыму. Решил уйти. Был старшим мичманом, стал старшиной. Говорю это, а внутри все переворачивается, я же моряк до мозга костей, — вздыхает Василь Тимощук. — Но я акустик, а зачем он на «Шостке»? Очень тяжело мне было уходить. Корабль тебе становится как ребенок, экипаж — как семья. Море сближает. Особенно когда ты три дня телепаешься в шторме.

Разговаривая с нами, моряки нет-нет да и возвращаются к событиям весны 2014-го.

— Вот я часто слышу: «Почему вы не стреляли?» А что мы могли сделать? Ударить торпедами по буксирам, которые нас блокировали? Из штатного ПМ по врагу? Но напротив нас жилые дома были, — говорит Василь Борисович. — Мы много обсуждали те события. Многие считают, что, окажи мы сопротивление — началась бы война, к которой мы в тот момент не были готовы. И кто знает, как далеко зашли бы российские войска.

Тогда командир «Тернополя» в один момент стал в стране героем. СМИ облетела история о том, как он ответил на ультиматум адмирала ЧФ России: «Русские не сдаются». Но как нам рассказали, потом он остался в Крыму, подписал контракт. И, по словам моряков, отношение к нему там, мягко говоря, не самое лучшее: «Что ж ты флот позоришь? Сказал, что не сдаешься, а сам к нам перебежал». Поговаривают, что он уехал из Крыма, служит на Севере.

По широко распространенному мнению, крымские события стали своеобразным фильтром. На материк вышли патриоты, моряки с высокой мотивацией.

— Мне кажется, что Россия не рассчитывала на то, что мы сможем выполнять какие бы то ни было задачи на судах, которые они вернули. Но у наших моряков горели и горят глаза. У меня в экипаже 12 матросов-крымчан. Их не надо дополнительно мотивировать. Они просто хотят вернуть свой дом. Восстановить флот родной страны, ходить в море, показывать наш флаг на международной арене, — говорит командир «Шостки».


Несмотря на большое количество проблем, наш флот развивается

Увы, по энтузиазму больно бьет квартирный вопрос. Многим пришлось оставить в Крыму жилье, уехать в никуда.

— Снимать квартиру в Одессе дорого, а зарплата у матросов примерно 3 тысячи грн. Пацаны, которые моложе, не снимают квартиры — живут в каютах. Чтобы вы понимали, там, на шести метрах квадратных, два-три человека ночуют, а советская военная техника никогда не была комфортной. Я помню, к нам на борт «Тернополя» как-то пришли студенты с военной кафедры. Походили они, посмотрели на каюты и говорят: «Такое чувство, что вас проектировали для одного боя. Выйти в море и умереть. Никаких условий для жизни», — улыбается Василь Тимощук. — Я получил жилье в Крыму незадолго до всех этих событий, но в итоге 27 лет живу на съемных квартирах. Ко всему этому мой депозит в «ПриватБанке» заморозили, и до сих пор я с него деньги получить не могу. Как это так? И, скажите, где мне жить, когда я выйду на пенсию?

Надо отметить, что офицеры к жилищному вопросу относятся философски. Дескать, то же самое было и в Крыму. Но положительная тенденция есть — начали платить за поднаем. Офицеры получают на это в месяц примерно 900 грн, матросам и мичманам компенсация не положена (все надеются, что ситуацию выровняют).

Еще одна общая боль — оставшиеся в Крыму суда. Моряки говорят, что их корабли потихоньку грабят, используют как склад запчастей: что-то сломалось — пошел снял с украинского корвета.

— Больно это осознавать. Все, что осталось в Крыму, принадлежит Украине. Корабль — собственность государства, где бы он ни находился. Если бы его захватили во время войны, тогда можно было бы его считать трофеем. Но войны же не было, — рассуждает командир «Кировограда» Юрий Вицкий. — Столько сил, столько труда в них вложено, и сейчас они стоят заброшенные.

— Я вам передать не могу, с каким чувством мы ехали забирать «Кировоград». Нам не хватало экипажа, пришлось на вахте стоять практически сутки. Но сказали бы: «надо неделю не спать» — я бы согласился. Да, я бы на все тогда согласился, лишь бы забрать свой корабль. Он ведь одновременно и дом, и семья, он тебя и накормит и обогреет, — сокрушается главный старшина Андрей Иванов.

Морские змеи

— У нас сейчас набирают экипажи для «Гюрзы». Ну раз там нужны моряки, то это точно не артиллерийская пушка, а катер, — весело рассказывали нам матросы.

Не так давно заместитель министра обороны Украины Юрий Гусев сообщил, что до конца этого года состав ВМС пополнят два новых бронекатера «Гюрза», строят их на столичном заводе «Ленинская кузня». И это только начало. Командующий ВМС вице-адмирал Сергей Гайдук сообщил, что к 2020 году у нас должно быть 18 таких «змей». Что же они из себя представляют?

«Гюрза» предназначена для службы на реках, озерах, в прибрежной морской зоне. Она может заниматься патрулированием, разведкой, борьбой с катерами противника, помогать десантным и пограничным группам.

— И они вполне способны решать эти и другие задачи. Конечно, при условии, что будут оснащены адекватным морским вооружением, — считает директор информационно-консалтинговой компании Defense Express Сергей Згурец.

При этом моряки говорят, что одной «Гюрзы» мало, нужны разные типы кораблей с разным вооружением.

— Суммарный залп трех ракетных катеров может нанести большой ущерб серьезному противнику. Но нужно понимать, что «москитный флот» — это и ракетные, и торпедные, и артиллерийские звенья. Но без корветов мы тоже не можем обойтись, — говорит капитан ракетного катера «Прилуки» Павел Рудь.

Надо сказать, что на Черноморском судостроительном заводе в Николаеве уже несколько лет строится корвет «Владимир Великий». Этот проект считается достаточно передовым. По мнению военных экспертов, концентрация систем вооружения делает корабль достойным соперником для судов более высокого класса — фрегатов (при этом стоит он дешевле). Стоимость головного корабля этой серии
в 2013 году оценивали примерно в 250 млн евро. По планам, ВМС должны были уже в этом году получить «князя». Но из-за проблем с финансированием спуск на воду откладывается. Заявлено, что это произойдет в 2017–2018 годах.

— У нас есть существенная задолженность перед заводом и зарубежными партнерами. И важно понимать, что, пока мы не рассчитаемся, пока не закончим строительство «Владимира Великого», мы не сможем приступить к запуску новых перспективных проектов. А нам бы очень пригодились ракетные катера, — сетует Сергей Згурец.

Но, разумеется, строительство кораблей — не единственный вектор развития флота.

— Не теряем надежды вернуть то, что принадлежит нам. И у нас есть запросы к нашим западным партнерам, не скрываем своих потребностей в кораблях, — говорит Владислав Селезнев. — Нам помогают — не так давно передали скоростные катера США, они уже используются ВМС по назначению.

СМИ писали о том, что ведутся переговоры с западными странами о возможности передачи ВМС Украины катеров береговой охраны США. Кроме того, Киев рассматривает вариант покупки бэушных корветов и тральщиков. Последнее — вполне распространенная практика. Румыния приобрела
в 2011 году два британских фрегата, ранее Болгария купила военные корабли у бельгийцев. Да и моряки не видят ничего зазорного в том, чтобы служить на «импортных» судах. — Я не хотел уходить с корабля, но в ближайшие 15–20 лет радикальных перемен на флоте не будет. У нас есть производственные мощности, и мощности эти колоссальные. Советские авианосцы, крейсера строили в Николаеве. Но имея судостроительные заводы, имея проекты кораблей, мы не имеем финансирования, — говорит бывший старший мичман Василь Тимощук. — А ведь мы страна с морской историей. Наши предки на «чайках» гоняли турецкие галеры. Неужели мы хуже? Будет у нас флот!