Глеб Простаков, главный редактор

Черниговские выборы только ленивый не назвал позорным проявлением демократии. Не удержался даже президент Петр Порошенко, чей кандидат в итоге вышел из них победителем. Пожалуй, впервые грязные избирательные технологии были выставлены напоказ и даже стали элементом пиар-кампаний кандидатов. Скупку голосов и админресурс подняли на стяги, гордо пронесли по улицам Чернигова, а эффектность, с которой нарушался закон о выборах, стала едва ли не предметом гордости штабов Геннадия Корбана и Сергея Березенко. Уже после подсчета голосов что-то было сказано о необходимости ужесточить наказание за подкуп избирателя. Но это не в первый раз. Впрочем, правило «строгость закона компенсируется необязательностью его исполнения» никто не отменял.

Эти выборы, а вслед за ними и выборы в местные советы, которые пройдут осенью, станут еще одним подтверждением теории о том, что демократия не работает в бедных странах. Ну не получается апеллировать к сознательности граждан, у которых ни времени, ни желания вникать в чаяния страны никакого нет — других забот хватает. И ситуацию эту не может изменить ни Майдан, ни война, ни самые искренние призывы к смене элит и преобразованию страны. Некогда, не до этого, будни — для работы, суббота — для отдыха, воскресенье — для «гречки». И так каждые выборы.

Осенью прошлого года довелось мне беседовать с одним кандидатом в народные депутаты. К моменту беседы уже было известно, что выборы в мажоритарном округе он проиграл. Построив свою кампанию на патриотической и реформаторской риторике, кандидат просчитался, поскольку апеллировал к жителям довольно бедного района, которые в последнюю очередь были озабочены необходимостью смены элит и с трудом увлекались перспективой скорых и радикальных перемен. В конце нашей беседы неудачливый кандидат пообещал, что в следующей избирательной кампании у него не будет иного выбора, кроме как покупать голоса, как делали его конкуренты.

Миф о всеобщем избирательном праве рушится явочной статистикой. На черниговские выборы пришли лишь 35% избирателей. Значительно больше людей ходило на бесплатные концерты и стояло в очередях за продпайками. Этот худой процент — не намного больше, чем процент граждан, имевших право голосовать на заре зарождения западных демократий. Тогда в большинстве из них существовал имущественный ценз для тех, кто претендовал на право голоса. В некоторых американских штатах это был минимальный земельный надел. А, например, в Бельгии еще в начале XX века существовало правило «налогового минимума»: в голосовании мог принять участие домовладелец, уплативший податей не меньше, чем на 20 флоринов.

Голос на выборах был привилегией активной части общества, а любые выборы были актом, враждебным иждивенчеству. Право назначать своих представителей во власть давалось лишь тем, кто привносил добавленную стоимость, разную на разных этапах развития общества: в Риме — тем, кто нес военную службу, в США, Европе и Российской империи — крупным землевладельцам и буржуазии, затем — налогоплательщикам. Голосование было привилегией людей преуспевающих и образованных, а ограничения — прививкой от «кухарки» во власти, своеобразным вето на социальный популизм. Скупка голосов была дорогим удовольствием, тогда как всеобщее избирательное право — символ демократии — значительно упростило этот процесс.

Накопленные богатства и знания, однако, сгладили негативные эффекты всеобщего избирательного права. Имущественный ценз сменила зажиточность, свойственная странам Запада. Теперь право выбора в большинстве из них ограничено лишь возрастными параметрами и дееспособностью.

Так может ли бедность служить доказательством неспособности принимать взвешенные решения при заполнении избирательного бюллетеня? Сама постановка вопроса крайне недемократична. Но нужна ли нам такая, «черниговская», демократия?