Текст: Игорь Бурдыга

Неделю остывало кресло главы Луганской областной военно-гражданcкой администрации после того, как Геннадий Москаль был экстренно переброшен в Закарпатье. 22 июля Петр Порошенко посадил в него 51-летнего киевлянина Георгия Туку, известного волонтера, основателя благотворительного фонда помощи армии «Народный тыл». И в Киеве, и в Северодонецке это назначение стало полной неожиданностью — уж слишком вразрез оно шло с привычной кадровой политикой Администрации президента.

Казалось бы, власть не в первый раз привлекает на официальные должности волонтеров без опыта в политике или госуправлении. Однако до сих пор им, как правило, доставались или функциональные посты в министерствах, как в случае с волонтерским десантом в Минобороны, или роли советников, как в случае с Юрием Бирюковым (именно он, по словам источников «Репортера» в АП, и предложил кандидатуру нового губернатора Луганщины). Назначение на такой пост Георгия Туки свидетельствует не только о прогрессивных веяниях на Банковой и новом уровне доверия к гражданским активистам. Налицо — короткая «скамья запасных», кадровый дефицит Банковой, существование которого ранее признавал даже глава АП Борис Ложкин.

Весь последний год офис президента, выстраивая вертикаль власти, предпочитал латать стратегические кадровые дыры людьми, в первую очередь глубоко преданными, — здесь немалую роль сыграли топ-менеджеры из бизнес-структур самого Порошенко или Бориса Ложкина. Вторая группа креатур — функционеры со знанием локальной специфики, но без серьезных политических амбиций, например тот же Геннадий Москаль, имевший богатый опыт работы и на Луганщине, и в Закарпатье. Третья — иностранцы-реформаторы, как Эка Згуладзе или Михаил Саакашвили, деятельность которых работает в том числе и на рейтинг президента.

Георгий Тука не вписывается ни в одну из этих категорий. Ни происхождение, ни довоенная работа (владел IT-бизнесом) не связывают его с Луганщиной, волонтерская деятельность тоже проходила в основном в Донецкой области. У кандидата не нашлось ни опыта либеральных реформ, ни даже диплома зарубежного университета. С лояльностью к главе государства дела обстоят еще хуже — за последний год Тука не раз публично критиковал президента за стратегию обороны, нежелание называть АТО войной и подписание минских договоренностей.

Во время официальной церемонии в Северодонецке президент отметил, что рассматривал еще двух кандидатов, которых условно назвал «бизнесменом» и «бюрократом». Туку он выбрал якобы за самоотверженность и готовность трудиться на передовой. При этом Порошенко то ли в шутку, то ли всерьез извинился перед жителями области за то, что «забрал у них Москаля», отметив, что тот задал высокую планку для нового губернатора.

Во многих аспектах Георгий Тука, скорее всего, будет наследовать предшественнику. Как и Москаль, он резок в общении, открыто отвергает диалог с сепаратистами, не стесняется крепко выругаться или заявить что-то провокационное, вроде обещания «дойти до Ростова». Впрочем, можно предположить, что Туку прислали не только как продолжателя дел Москаля, но и как ревизора. Источник в АП подтверждает, что подобная задача обсуждалась. Речь якобы шла о начатом весной проекте строительства комплекса оборонных и контрольно-пропускных объектов вдоль линии разграничения — потенциальной «границе» с территориями с особым статусом. Соотношение потраченных денег и достигнутого результата пока до конца не прояснено.

Серьезным испытанием для нового губернатора станут осенние выборы. На них Банковая будет стремиться как минимум снизить влияние крепко засевших в местных советах экс-«регионалов», как максимум — усилить пропрезидентскую вертикаль на местах. Но это как раз та задача, к которой новый губернатор, кажется, готов меньше всего.

Корреспондент «Репортера» отправился с новым луганским губернатором из Киева в Севеверодонецк и расспросил его о том, каково это — гражданскому активисту, волонтеру стать государственным служащим.

Киев

Свой первый уик-энд в должности главы Луганской областной военно-гражданской администрации Георгий Тука провел в столице. Мы встречаемся жарким субботним вечером на Печерске, новоиспеченный губернатор выглядит заметно уставшим — говорит, отдохнуть в выходные вряд ли удастся.

Присаживаясь на лавку в небольшом сквере, Тука вытирает пот с безволосой головы. Чтобы разрядить обстановку, пробую пошутить.

— Скажите, что Геннадий Москаль оставил вам после себя кроме лысины?

— Ничего. В том смысле, что передачи дел не было, — грустно констатирует губернатор, закуривая крепкие «Прилуки». — Очень быстро его переводили, видимо. Надеюсь все-таки с ним на неделе пообщаться, вводные какие-то получить…

— Насколько вы в курсе ситуации в области? За последний год с «Народным тылом» вы там часто бывали?

— Нет, больше работали в Донецкой. Честно признаюсь, я в луганских делах плохо осведомлен, особенно во всей их внутренней санта-барбаре. На что сразу обратил внимание — так это на подъем местного самосознания в Северодонецке и Лисичанске. Последние 20 лет Донецк, скажем так, рассказывал Луганску, что тот сраная деревня, Луганск, в свою очередь, мешал с говном Северодонецк. А теперь у Северодонецка появился шанс на ответку. Это заметно даже на бытовом уровне.

— Тем более кажется удивительным назначение губернатором вас — не политика, не чиновника, а волонтера, к тому же далекого от дел в области.

— Я удивился этому больше всех. Какие причины? Мне как-то неудобно было задавать такой вопрос президенту — да и все равно правду не скажут. Версий же можно придумать множество.

— За последний год вы не раз весьма резко высказывались в адрес президента и политики правительства. Вопрос лояльности обсуждался в АП перед назначением?

— Абсолютно нет. А вообще-то, я всегда презирал всех политиков — не только президента или правительство, или депутатов.

— Но прошлой осенью баллотировались в Раду по спискам новосозданной партии «Единая страна», которая набрала 0,12% голосов…

— Тогда у меня была куча предложений стать депутатом — от всех нынешних парламентских партий, кроме «регионалов», но ни одна из них не соответствовала моим требованиям к чистоплотности и готовности держать свое слово. Попробовали создать что-то новое…

— Вы признаете собственную нелюбовь к политике и низкую компетентность в делах Луганщины. Почему тогда согласились на предложение президента?

— Знаете, я с 1980-х принимал активное участие в жизни страны: в развале Советского Союза, в провозглашении независимости, борьбе с коммунистами, потом — в Оранжевой революции и Революции достоинства. И всегда участвовал как рядовой солдат, оставляя политическую работу и вопросы государственного строительства другим людям. И получалось все время не то, к чему я стремился. Мы приводили к власти людей, а они потом использовали власть для своих целей. В конце концов мне Таня Рычкова (волонтер фонда «Крылья Феникса», советник министра обороны. — «Репортер») сказала: «Жора, ты больше 20 лет старался строить другую страну, вот сейчас тебе дают возможность. Возьми и сделай!»

— Луганская область, мне кажется, не лучшее место для таких проб пера…

— А какая разница? Луганская область — это часть украинского государства, и я буду пробовать эту часть менять.

— Почему тогда через два дня после назначения приехали в Киев вместо того, чтобы изучать обстановку на месте?

— Мне назначили встречу в Администрации президента. Вот видите, вручили секретный конверт. До сих пор не знаю, что там, — нет времени распечатать, зато уже два раза чуть не потерял. Завтра встречаюсь с Жебривским (Павлом Жебривским, главой Донецкой областной военно-гражданской администрации. — «Репортер»). Журналисты вот разрывают, эфиры всякие. А еще у моей дочери сегодня день рождения.

То ли по случаю праздника, то ли из-за официальных встреч на губернаторе нарядная белая вышиванка. Кисточки ворота слегка запутались в шейных цепочках — на них Тука носит армейский жетон, пулю и кулон в виде трезубца. Все это перед камерой он не забывает тщательно поправлять, оставляя на виду. Опять вспоминаю Москаля — как и предыдущий, новый губернатор любит эффектно выглядеть в кадре.

— А вот Геннадий Геннадиевич, между прочим, в выходные обычно объезжал вверенные ему города и села, обкладывая всех встречных трехэтажным матом. Так познавал мир, изучал обстановку.

— Ну, в понедельник я возвращаюсь в Северодонецк. И эту практику сворачивать, судя по всему, не придется. Поверьте, там все еще есть кого обкладывать…

— Что за конфликт у вас вчера произошел с секретарем Лисичанского горсовета Михаилом Власовым?
Говорят, вы его едва не избили.

— В Лисичанске произошла чистой воды провокация. Праздновали годовщину освобождения города от сепаров. Я вообще был не в курсе, что там за церемония, какой сценарий, — организовывал все горсовет, а я на поезд опаздывал, заскочил на 15 минут. Меня сразу поразило, что под сценой наизготове стояли московские попы (священники УПЦ МП. — «Репортер»). Какого хера?! Не надо иметь большого ума, чтобы понимать, что сейчас здесь соберутся люди, которые воевали, которые погибали, убивая преступную нечисть, которую эти же попы благословляли. Так и вышло — пришли ребята из батальона «Донбасс», потребовали убрать попов со сцены и позвать своего капеллана. Еще немного, и началась бы бойня, но кое-как всех успокоили. Я потом отошел с этим типом, который вроде как организатор, — даже не знал тогда, что он секретарь горсовета, — сказал пару ласковых. Смотрю — у меня руки трясутся, еще немного и уе…л бы.

— Вы все-таки представитель мирской власти, не боитесь так с ходу втягиваться в межконфессиональные разборки на незнакомой территории?

— Я против того, чтобы устраивать межконфессиональные разборки. Но есть факт: московские попы отказывались отпевать наших солдат — единственные среди всех конфессий. Только московские попы благословляли террористов. Ко мне уже приперся без предупреждения на прием их главный по области — я сказал секретарю, что не буду принимать. С церковниками буду общаться только на совместных рабочих группах.

— За последний год не раз замечал, что назначенцы из Киева, работая на освобожденных территориях, весьма предосудительно относятся к местному населению. Почти всех приравнивают к сепартистам.

— Да ну, у меня такого нет. Со мной здесь работают местные жители, я с собой не привез ни одного человека. Я всегда был против того, чтобы всех равнять под одну гребенку. Не считал, что все менты — ублюдки, а все пограничники или таможенники — взяточники. Но вот все, кто воюет на той стороне, — мразь и нечисть, заслуживающая наказания.

— А мирное население на неподконтрольных территориях?

— Надо разбираться, по какой причине они там проживают. Если остались там от безнадеги, то какие же они сепары? Если бы государство дало этим людям возможность уехать, построило какие-то городки для проживания, обеспечило работой, то, может, в этом долбаном Лугандоне кроме долбаных казаков вообще никого не осталось бы. К сожалению, ни государство, ни общество к этому оказались не готовы. Я со своей стороны буду пробовать эту проблему решать. Считаю, что в первую очередь надо создавать рабочие места, поднимать здесь экономику, тогда люди будут переезжать на освобожденные территории. Есть и обратная сторона — любой мужик, оставшийся в этом болоте без работы, может от безнадеги отправиться на заработки убивать наших пацанов. Работа сейчас важнее политики. Например, Дмитрий Фирташ для меня — редкостный подонок. Но северодонецкий «Азот» — 8 тысяч рабочих мест, которые области необходимы.

— Как вы собираетесь создавать рабочие места?

— Я лично их создавать не буду, это дело местных инициатив. На встречах с главами администраций я уже сказал: хватит смотреть в рот Киеву, хватит смотреть в рот Северодонецку, ваше будущее только в ваших руках. Я не царь-батюшка, который приехал вас спасать, кормить,
обувать, одевать. Я человек, который готов помогать в ваших начинаниях. Если вы пассивная биомасса, у вас будущего нет. К сожалению, немалая часть переселенцев превратилась в иждивенцев, которые не хотят работать. Я тут встретил в Северодонецке официанта, который приехал работать из Харькова! А зимой ко мне две мамочки обратились, с памперсами помочь. Приезжают: одна в дубленке, другая в норковой шубе — 10 сантиметров до земли не достает. Е… вашу мать, бедные-несчастные…

— К вопросу о переселенцах. Одной из ваших основных задач президент назвал борьбу с коррупцией при выдаче пропусков. Но ведь в секторе А на территории Луганской области долгое время вообще не выдавались пропуска.

— Насколько я знаю, вопрос уже решен на 99%. Пропуска будут выдаваться в электронном виде, центр обработки в Киеве, тут не моя заслуга.

— Так ведь в секторе А нет пунктов пропуска…

— Это не одно и то же. Жители Луганской области могут получить пропуск в любую зону и ехать через любой другой пункт пропуска в Донецкой области.

— Но это же крюк — дольше и дороже.

— Ну, извините. Нечего было воевать.

— Знакомая позиция — то же говорил и Москаль. Так вы будете открывать пункты пропуска в области?

— Да. Сейчас наша группа ездит и изучает, где это можно сделать.

— Не так много мест на самом деле: Счастье, которое постоянно под обстрелами, Станица Луганская, Золотое, где был пункт пропуска для местных.

— Ну вот поэтому и изучают возможность. Если делать, то надо делать так, чтобы оно работало, было безопасным. А иначе зачем?

— Как быть с пересечением грузами линии столкновения? Оно было приостановлено решением Москаля. Вы будет что-то менять?

— Я буду действовать согласно решению штаба… Он разрешает перевоз грузов только через контрольные пункты въезда-выезда (КПВВ), согласно установленным лимитам. На данный момент в Луганской области КПВВ нет. Потом посмотрим.

— Какое ваше личное отношение к экономической блокаде? Нужно ли, условно говоря, везти в Луганск муку?

— Не нужно, хочешь купить муку — приезжай на украинскую территорию и покупай.

— Как же им тогда печь хлеб?

— Почему меня должен беспокоить их хлеб?! Меня беспокоит хлеб в Северодонецке!

— То есть вы не относитесь к территориям по ту сторону фронта как к своим?

— Я не отношусь к «голубям мира»… Моя территория — это та, которую я контролирую.

— Еще до назначения губернатором вы занимались созданием мобильных групп по борьбе с перевозкой грузов через линию фронта… Продолжите работать в этом направлении?

— Это можно назвать своего рода спецоперацией по ликвидации незаконных пересечений линии столкновения. Она санкционирована по поручению президента Украины, подчиняется штабу АТЦ, в ней задействованы фискальная служба, Служба безопасности, Вооруженные силы, пограничники и прокуратура.

— Вы курируете эту спецоперацию?

— Скорее по инерции. Я передал вопросы организации этого процесса другому человеку. В масштабах своей области буду скорее играть роль координатора. 

— Какие права у спецоперации: где задерживать, как задерживать, в каком порядке?

— Смотрите, есть пункты пересечения — КПВВ. Все остальное для грузов запретная зона. Чтобы там ни находилось — это является нарушением правил пересечения. Соответственно, будут возбуждаться уголовные или хозяйственные дела и лица, виновные в этом, будут привлекаться.

— Как быть с углем с неподконтрольных территорий? От его поставок многое зависит. Например, работа ТЭС в Счастье.

— Еще не разобрался. Не хочу комментировать то, чего не знаю.

— Незадолго до своего перевода Геннадий Москаль объявил войну базирующимся в области добровольческим батальонам. «Айдар», «Торнадо», «Чернигов» отводили от передовой, были аресты, разоблачения. Какие взаимоотношения с этими батальонами были у волонтера Туки и какие будут у губернатора?

— С «Торнадо» я познакомился, когда они еще были «Шахтерском». Когда мои ребята от них первый раз вернулись, они сказали: «Жора, мы туда больше не поедем и ни копейки им не дадим! Мы туда заезжаем, а они сидят ширку варят». Вся их недавняя борьба с «контрабасом» — постановка чистой воды.

Что касается «Айдара», им я помогал с первого дня. И через очень короткий промежуток времени ребята, приезжая ко мне за помощью, начали рассказывать об их внутренних процессах. Трансформация боевого подразделения в банду проходила на моих глазах. Схематически я вижу это так: в свое время туда пришло условно 90% честных порядочных бойцов, готовых умирать за родину. Но пришло еще 10% — отъявленных мерзавцев, мародеров и уголовников во главе с комбатом Мельничуком, задача которых была просто наживаться. Логично, что в ходе боевых действий чаще погибали люди из первой группы, а значит доля мародеров, насильников и уголовников росла — и вот результат. Прошлой осенью из отдельных успехов у нас, «Народного тыла», уже сформировалась общая картина. И вот тогда мы не решились выносить правду наружу, из Мельничука уже слепили образ национального героя, мы боялись, что нам просто не поверят. Поэтому часть ответственности за то, что этот ублюдок прополз в Верховную Раду, лежит на нас. Увы.

— Те «айдаровцы», которые сейчас стоят в Луганской области, в основном не ассоциируют себя с Мельничуком. Но это не мешало Москалю называть их организованной преступной группировкой.

— Не знаю, как можно называть ОПГ воинскую часть, которая имеет официальный статус.

— Вы же лучше меня знаете, что далеко не все бойцы «Айдара» официально оформлены.

— Если не оформлены, тогда, с точки зрения закона, это ОПГ.

— Вы говорите о том, что в  «Айдаре» есть храбрые патриоты, а есть мародеры и грабители. А ведь это могут быть одни и те же люди.

— Да, к сожалению, так бывает, это правда войны. Поэтому в данном отношении я люблю спецназ — у них нет времени на глупости. Многое зависит от окружения. Вот пример: в подразделении, где служит мой сын, один боец когда-то забрал что-то из техники в брошенной хате. Его не побили, не наказали, но все бойцы полгода с ним почти не общались. Желающих воровать больше не нашлось.

— Так как вы будете строить отношения с добробатами?

— На днях я встречался с ребятами из «Айдара», которые стоят в Счастье. Они получили команду на выход — часть отвели еще раньше, часть отправили в Киев на подготовку к параду, остатки получили устный приказ выдвигаться в Днепропетровск. Многие ребята, которым я верю, обращались с просьбой посодействовать, чтобы их не оставили на передовой. К сожалению, я не успел этого сделать. Так что никакого конфликта нет, с солдатами, которые честно воюют, у меня не может быть конфликта. А те, кто мародерствует, не солдаты.

Северодонецк

В понедельник утром мы встречаемся на вокзале. В вагоне второго класса скоростного «Интерсити» Тука едет в Краматорск на совещание штаба АТО, оттуда — в Северодонецк.

— Я думал, вы на вертолете полетите?

— Ага, конечно. Один раз полетал — с президентом на представление в Северодонецке. Я ему тогда говорю: надо как-то с транспортом вопрос решить, у меня ж служебной машины даже нет. А он смеется: как это, Жора, ты же самый известный контрабандист автомобилей, больше 300 загнал из Европы. Все ушло на передовую.

— Вы в Северодонецк без семьи?

— Куда их? В гостиничный номер? Коллеги тут на днях начали искать — нашли однокомнатную хрущевку за 6 тысяч грн в месяц. А у меня зарплата 9 тысяч в месяц. За гостиницу я, между прочим, плачу из своего кармана — 600 грн в день. Хоть завтраком кормят. Мне даже охрана не положена.

Впрочем, в Северодонецк из Краматорска Тука приезжает в сопровождении пары бойцов с автоматами. Из багажника закамуфлированного внедорожника торчит гранатомет. Парни в форме без опознавательных знаков занимают два стула в приемной прямо перед кабинетом.

— Это ваша охрана? Вы же говорили, что не положена?

— Считайте это моей частной армией.

— Я видел в приемной папку вам на подпись. За выходные накопилось много документов. Как вам вся эта бюрократия? Или волонтерская деятельность приучила к бумагам и отчетам?

— Нет, я этим не заразился. С самого начала «Народный тыл» послал бюрократию на х… Вы хотите, чтобы мы дело делали или отчеты писали? Да и какие могут быть отчеты, если я, допустим, левое оружие для партизан покупал…

— Вы интересовались опытом ваших коллег из «Волонтерского десанта» в Минобороны, их примером перехода из волонтеров в чиновники? Знаете, с какими сложностями столкнетесь?

— Знаю и даже сам их об этом предупреждал: взвод из девяти волонтеров не в состоянии изменить систему, в которой работает тысяча человек. Все это бюрократическое болотце поглощает человека, высасывает из него энергию. Бессмысленно менять одного министра, не дав ему возможность поменять заместителей, потому что 90% работы делают заместители, на которых расписаны функции. В Минобороны надо было заводить как минимум 50–100 человек.

— Что вы будете делать с местной командой? Москаля, например, не раз критиковали за то, что в его команде работают экс-«регионалы».

— У меня еще не было возможности их проанализировать. Сейчас все замы, как и положено по закону, написали заявления об уходе. На первый взгляд я вижу, что там есть реально хорошие специалисты, а есть и говнюки, боящиеся взять на себя малейшую ответственность. Если человек не способен принимать решения, мне все равно, ходит он в вышиванке или в ватнике, — буду увольнять. Если он способен принимать решения, но ходит в ватнике — тоже буду увольнять. В любом случае все пройдут проверку на полиграфе.

— Вы говорили, что не готовы вести переговоры с сепаратистами. Но в администрации был человек, в статусе советника, который обеспечивал контакты с той стороной. В чем состоит общение?

— Вопросы хозяйственной деятельности. Например, насосная станция, которая обеспечивает на 95% водой ту сторону, находится на нашей территории. С другой стороны, часть линий электропередач из ТЭС в Счастье проходят через территорию террористов. Вот именно такие вопросы хозяйственного взаимодействия ведет этот человек.

— Это все? А мирные переговоры, контактная группа?

— Я в ней не участвую и, надеюсь, не буду.

— Сейчас идет разговор об отводе от фронта артиллерии калибром 100 мм? Что вы об этом думаете?

— Я не верю, что он будет выполнен.

— Вы вообще в мир верите?

— Да, но только после восстановления территориальной целостности Украины, а не так, как это делается сейчас.

— Вы считаете, что в Администрации президента не нацелены на это?

— Я лично не понимаю все эти введенные особые статусы. Чем Луганская область отличается от Хмельницкой, Житомирской или Черкасской? Не понимаю и не принимаю. Это решение президента, но мое отношение отрицательное.

— А если осенью надо будет организовывать выборы на тех территориях?

— Ну если надо будет организовывать механически какие-то процессы, то я буду это делать. Я же не буду саботировать. Но сейчас я не считаю эти выборы нужными.

— В одном из выступлений вы сказали, что вы против проведения местных выборов даже в освобожденных населенных пунктах, если при власти там остались люди, поддерживавшие сепаратистов.

— Да, но это моя личная позиция.

— А какова позиция АП?

— Мне в АП никто не давал никаких поручений по организации местных выборов.

— От местных промайдановских активистов тоже доводилось слышать пожелания, что лучше отменить выборы, чтобы к власти вновь не пришли «регионалы» и сепаратисты.

— Такое вполне возможно. Чтобы не допустить к выборам людей, замешанных в сепаратизме, их надо выявлять и привлекать к ответственности.

— Это, знаете ли, будет очень на руку партии президента. Вы что-то знаете об участии БПП в выборах местных советов?

— Нет, я не буду представлять здесь «Блок Петра Порошенко» или работать в их пользу. Как, впрочем, и на любую другую партию.