Текст: Светлана Хисамова

После «мукачевских разборок» Петр Порошенко назначил новым губернатором Закарпатской области Геннадия Москаля. Президент также сменил руководство всех силовых структур и поставил задачу навести в регионе порядок, очистить его от криминального бизнеса, контрабанды. Москаль уже возглавлял Закарпатскую областную администрацию в 2001 году. Тогда он сменил на этом посту Виктора Балогу. Сегодня ему опять предстоит противостояние с кланом Балог, который негласно контролирует всю область. Как Геннадий Москаль собирается бороться с местным криминалитетом и поднимать экономику края, он рассказал «Репортеру» в своем первом интервью в качестве губернатора Закарпатья 

— Что случилось в Мукачево?

— Пролилась кровь. Вы знаете, я сторонник поговорки: разбитую чашку можно склеить, но пить из нее опасно. Есть убитые. Сегодня, 20 июля, умер Руснак Юрий Юрьевич, 1984 года рождения, житель Мукачево. Огнестрельное ранение головы, кома, умер, не приходя в сознание. Вот справка о нем, поместилась на двух листках бумаги. (Москаль передает мне справку.) Что еще нужно? Тот бизнес, из-за которого пролилась кровь, не имеет права больше здесь существовать. Это дикость.

— Какая роль в этих событиях «Правого сектора»?

— Любой организм будет жить, если он самоочищается. Я не состою в этой партии и не могу им давать указания. Какую они выбрали тактику — пусть на выборах оценят избиратели. Я считаю, что высшему руководству ПС нужно очистить ряды. Те, кто воевал на востоке страны, — это одно, а ту всю бандоту нужно разогнать и передать в руки правоохранительных органов. У нас по Конституции у граждан много прав, обязательство только одно — Родину защищать. И никто не хочет. Военкомат не может никого найти из «Правого сектора», чтобы вручить повестки. Пусть выполняют свой конституционный долг не в качестве незаконных формирований, а в качестве граждан Украины. У нас в местных отделениях милиции, СБУ, в приграничной, фискальной, налоговой, таможенной службах работает 2,5 тысячи человек, а мы выполнили только 10% плана мобилизации шестой волны. Посмотрите, какие кадры уже готовы, обучены. Пожалуйста, используйте их в военно-воздушных силах, 128-й горной бригаде, они все знают.

— Здесь, в Закарпатье, все утверждают, что местная организация ПС не подчиняется Дмитрию Ярошу. Когда он сюда приехал, он не смог решить конфликтную ситуацию и выйти из нее достойно…

— Я скажу больше: Закарпатье вышло из-под контроля Администрации президента, Кабинета министров, силовые структуры вышли из-под влияния киевских ведомств. Каждый жил себе по-закарпатски.

— Почему так случилось?

— Есть две причины. Во-первых, все были отвлечены на восток. Во-вторых, считали, что это тихое спокойное место. Знаете, у нас тут работают венгерские медики. Они не обследуют больного. Они берут анализ крови и по 120 показателям ставят пациенту точный диагноз. Нужно было просто проанализировать, что происходит в Закарпатье. Что, никто не знал, что в этом «тихом» Закарпатье в год сжигалось несколько сотен автомобилей? Взрывались дома, бросались гранаты в мирных людей? Что, не видел «Укртрансгаз», что в области происходит систематическое незаконное врезание в газопровод, несанкционированный отбор нефтепродуктов, которые направлялись в Европу? Что сигаретный бизнес коррумпировал каждого второго, а область превратилась в перевалочную базу нелегальных мигрантов? В Киеве не придавали значения тому, что происходило тут. Не поняли, что это имеет и обратную сторону медали, что это коррумпирует таможенников, пограничников, госадминистрацию — абсолютно всех. Область стала заложником криминального бизнеса. Появились тут мини-самолеты, беспилотники, водолазы, вертолеты, квадро… я произнести это не могу… квадрокоптеры, которые перевозили по 50 блоков сигарет. Беспилотники были оснащены тепловизорами, они проводили разведку, сканировали местность, чтобы не было погранцов. Все было поставлено на высоком уровне. Сегодня мы начали кампанию по борьбе с этим беспределом. И главное — пролилась кровь, и за это все участники должны понести наказание — кто политическое, кто уголовное.

— Как вы восприняли свое назначение губернатором?

— Ну как я воспринял… что я вам эмоции буду рассказывать? Принято такое решение, и нужно его выполнять…

— Ну вы с удовольствием сюда приехали?

— Давайте мы личные эмоции отложим в сторону.

— Какие задачи поставил перед вами президент?

— Восстановить государственное управление территорией на всех уровнях и сделать все возможное, предусмотренное законом, чтобы закрыть нелегальные каналы поставок сигарет в Европу, а оттуда — наркотиков в Украину.

— В Закарпатье нет человека, который не скажет, что область контролирует семья Балог. Если президент поставил перед вами задачу навести порядок в области, то прежде всего это означает конфликт с бизнесом Балог. Это так?   

— Контролировать Закарпатье должна власть. Я назначен президентом на государственное управление территорией. Кроме меня осуществлять государственное управление никто не будет. Кого называют журналисты, политологи — это все было до меня. На сегодняшний день моим назначением кормушка закончилась.

— В отличие от Одессы или Днепропетровска, Закарпатьем никто не занимался. Президент договорился с местными элитами, которые обеспечили хороший результат БПП на парламентских выборах. Означает ли ваш приезд разрыв непубличного перемирия между Порошенко и местными элитами?

— Я ни с кем не договаривался и не собираюсь этого делать. У Петра Порошенко был рейтинг за 50% по всем западным регионам. Это не является заслугой каких-то местных элит. Это было общее понимание людей Западной Украины той ситуации, в которой оказалась страна. Второго тура могло просто не быть. Все это понимали, и Закарпатье не является исключением. Нельзя приписывать патриотизм граждан
в заслугу кому-то.

— Но Закарпатье в свое время очень успешно голосовало за Партию регионов.

— Партия регионов априори не могла быть здесь ни исторически, ни ментально. Это было искусственно. Они были здесь обречены на политическую смерть. Я даже сегодня на совещании говорил, что не понимаю, откуда здесь могла возникнуть ПР. Очевидно, с помощью административного ресурса.

— Многие закарпатцы живут с границы — это не секрет. У них два вида заработка: приграничная торговля и мелкая контрабанда. Если вы закроете границу, будет бунт. Вы готовы к этому?

— Я это прекрасно знаю. Я говорил и пограничникам, и вам скажу. Если человек купил сигареты с акцизом, он может их съесть, выбросить, подарить или провезти через границу. Я не вижу тут большой проблемы. Это не заметят наши таможенники. Я сказал: до двух пачек вообще не обращать внимания. Если обратят внимание пограничники Румынии, Венгрии или Словакии — это не моя проблема. Пусть купит этот человек своим детям покушать — я реалист. Но вот это летание самолетами, дельтапланами, парашютами — это недопустимо, это нарушение государственной границы Украины. Это не было бы возможно, если бы не было политической поддержки в этом здании, поддержки СБУ, милиции, прокуратуры, приграничной службы. Фактически криминальный бизнес коррумпировал всю область. Что мне делать? Мне нужно на это закрыть глаза? У меня есть выбор: или это возглавить, или уничтожить. Я выбрал второе.

— Давайте откровенно. Вы все время подчеркиваете, что коррупция была сосредоточена на местном уровне. Но такая масштабная контрабанда не могла существовать без ведома центральной власти. Все криминальные денежные потоки ведут в Киев, это же очевидно. Более того, эти деньги шли и в партийные кассы…

— Послушайте меня внимательно: это было до меня.

— Вы будете ломать систему?

— Где я работал на государственных должностях, в том числе губернатором Закарпатской области, я даже бутылки вина в Киев не передал, ни белых грибов, ни минеральной воды. Если бы было иначе, моя кандидатура на эту должность даже не рассматривалась бы. Президент знает меня очень давно. Никто отсюда в Киев ничего возить не будет. Не будет левого заработка.

— Какие вы видите основные точки роста экономики Закарпатья? Сегодня весь доход — это контрабанда, которую вы намерены прикрыть.

— Пока не вижу никаких. Я немного ошарашен. Когда я работал здесь в 2001–2002 годах, тут очередь из инвесторов стояла. Меня сегодня прямо в пот бросило, и не из-за аномальной жары в Ужгороде: с 2005 года сюда не зашел ни один инвестор. Про что это говорит?

— Что здесь опасно вести бизнес.

— Вы правильно говорите. Ни одного инвестиционного проекта за 10 лет! Я пришел в начале июня 2001 года, уже в конце месяца мы начали проект с концерном VW-Skoda в Чопе, в декабре мы выдали первый продукт — собранный автомобиль. Я тогда всем сказал, чтобы инвестор никому ничего не носил. Инвестор брал на себя социальные обязательства — сделать дороги, отремонтировать садик — и получал от нас гарантии неприкосновенности. Он был под защитой обладминистрации
и правоохранительных органов. А потом инвестор посчитал эту зону рискованной для ведения бизнеса. Нужно восстанавливать доверие. Сегодня мы сидим у разбитого корыта. Спад производства — колоссальный, по всем линиям. Я попросил статистику, мы оказались ниже уровня 2002 года. Ну что, заплакать, прийти к президенту и сказать, что тут полный гаплык? Я же этого не сделаю. Будем выходить из ситуации.

Они (очевидно, Геннадий Москаль имеет в виду местные элиты. — «Репортер») воткнули нож в спину Украины, воткнули нож в самое сердце Закарпатья. Сегодня пострадал туристический бизнес из-за этих разборок. Самый перспективный бизнес. Турист не чувствует себя в безопасности. Походите по Ужгороду, зайдите в сувенирные магазины — пусто. Наши соседи усилили границы.

— Вы испытываете пессимизм?    

— Нет, я реалист. Я не скажу вам, что вот мы пришли — и завтра зацветет Закарпатье. Я этого не скажу. Тут в Ужгороде для начала все нужно привести в порядок. Засрали его до невозможности. Я сегодня мэру сказал — трава прямо на тротуарах растет. Мне туристы делают замечание.

— Если сравнивать Луганскую и Закарпатскую области — где вы видите наибольшие вызовы для себя?

— Там враг явный — ЛНР, РФ, сепаратисты. Там все ясно как божий день. Здесь все замаскировано. Целая куча псевдоэлит.

— Вы с местными элитами собираетесь договариваться?

— Не собираюсь я ни с кем договариваться. Их вина в том, что случилось в Закарпатье. О чем я могу с ними договариваться? Я не вижу в этом необходимости.

— У вас есть здесь команда?

— Я нигде не брал с собой команду. Буду формировать на месте. Сегодня у меня все районы свободны, я сказал своему заместителю искать кадры. Но варягами мы не наведем здесь порядок.

— Какая судьба ждет добровольческие батальоны (назовем их так)? Они будут расформированы?

— Добровольческие батальоны должны воевать на востоке Украины. У них будет изыматься оружие. Это незаконные вооруженные формирования. Оружие должно быть только у тех, кому это положено по законодательству.

— Недавно как раз обсуждался законопроект, по которому предоставлялось бы батальонам такое законное право — иметь оружие.

— Да, но после мукачевских событий наступило отрезвление. Страна в депрессии, в глубокой экономической яме. После депрессии у человека начинаются психологические расстройства. Это закономерное явление, не надо это скрывать. Если еще у каждого при этом будет оружие…

— Я правильно вас поняла, что у правоохранительных органов будет одинаковое отношение к людям с нашивкой «Правый сектор», которые ездят по городу с оружием, и к тем молодым парням в спортивных костюмах, которые крышуют бизнес?

— Все пойдут под одну гребенку. Что те нарушают закон, что эти. Ни у кого нет преференций.