Текст: Адриан Боненбергер

Журналист из США, экс-военный, служивший в Афганистане, провел почти неделю с батальоном «Азов» в Мариуполе и окрестностях и составил свое мнение об этом добровольческом формировании

Я не был уверен, чего мне ожидать, потому что в Америке, читая об Украине, если и услышишь о добровольческих батальонах, так это то, что добровольцы являются «неонаци, фашистами, разбойниками и хулиганами». Это мнение не нашло подтверждения, и то, что я выяснил на самом деле, меня удивило.

Многие СМИ сообщали о неонацистской природе батальона «Азов», равно как и «Правого сектора» и других подобных формирований. За дни, проведенные с «Азовом», в течение которых я видел некоторых молодых парней с радикальными татуировками (не более радикальными, чем те, которые я наблюдал у американских солдат или русских ветеранов в Афганистане), я не нашел ни одного доказательства «нацизма». Ни тебе запрещенных песен, ни приветственных салютов «зиг хайль» офицерам. Да, прически в стиле украинского казачества, но я не думаю, что оно имеет какое-то отношение к нацизму. Может, я недостаточно начитан. Может, запорожские казаки были частью гитлеровского «Тысячелетнего рейха», павшего на 12-й год своего существования?

Вместо экстремистской пропаганды или ненависти по отношению к меньшинствам я услышал от членов «Азова» два главных концепта. По отдельности и коллективно они вызвались добровольцами в батальон, сгорали на жарком солнце в окопах Широкино, тренировались в пригородах Мариуполя, потому что: первое — Россия вторглась в их страну, второе — украинское правительство коррумпировано и нуждается в обновлении.

Не совсем то, что вы бы назвали «ультранационализмом». Стремление защитить свою страну? Желание иметь механизм ответственности в правительстве? Что ж, это то, чем мы занимались в Америке и чем занимаемся до сих пор. То, что дало англичанам еще в 1776-м мощную поддержку против удара Джорджа Вашингтона и создало Конституцию, где исполнительная, судебная и законодательная ветви власти уравновешивают друг друга (по крайней мере то, как это должно работать в идеале).

И все же я не утверждаю, я просто транслирую то, что я услышал от членов «Азова». Некоторые добровольцы меняют местами по значимости эти два концепта, но никто не оспаривает их первоначальную важность. Снова и снова, когда мне выпадала возможность под запись пообщаться с солдатами, сержантами или офицерами, они использовали шанс поговорить с «американским журналистом», чтобы повторить эти тезисы как мантру: Россия к нам вторглась и наше правительство коррумпировано.

Вторая обеспокоенность, о коррумпированном правительстве, помогла взрастить среди членов «Азова» пагубную и токсичную теорию заговора. Эта конспирологическая теория утверждает, что «Азов» и другие добровольческие батальоны были преданы правительством в Иловайске и правительство хочет их ослабить либо уничтожить. Теория заговора основана на правде, как и все мощные теории такого толка: той правде, что существует фундаментальная напряженность между властью и добровольческими батальонами. Первой для реализации своих функций необходим полный контроль над силовыми действиями в пределах границ государства, а успех добровольческих батальонов в борьбе против сепаратистов и российских военных подрывает авторитет правительства, создавая два разных сценария.


«Когда в Америке меня спросят об „Азове“, я отвечу: какой бы ни была история организации, в июле 2015-го, в траншеях близ Мариуполя, в разорен-ном городе-призраке Широкино, „Азов“ не являлся фашистской или неонацистской организацией»

Один из них заключается в том, что добровольцы продолжат объединение с Министерством внутренних дел и предоставят свой кредит доверия правительству, став законной частью новой объединенной украинской армии.

Второй сценарий — разрыв, раскол — частично просматривался в событиях в Мукачево, когда члены «Правого сектора» вступили в перестрелку с, по всей видимости, коррумпированными пограничниками Закарпатской области. Такое не должно происходить, не важно, как жестко добровольцы настроены против коррупции, — или Украина проиграет в своей борьбе с Россией.

В общении с жителями Мариуполя и подслушанных разговорах других журналистов можно заметить, как даже те, кто поддерживает Россию — пенсионеры, бюрократы, безработные алкоголики, — были возмущены уровнем коррупции в украинском правительстве. Другими словами, те люди, которые верят, что Россия будет лучше для Украины, верят в это потому, что думают, будто Россия менее коррумпирована, чем их собственное правительство. Очаровательная точка зрения.

По моим оценкам, «Азов» не является нацистским формированием. Те же, кто утверждают обратное, в лучшем случае невежественны, либо — в худшем случае — пропагандисты, не заинтересованные в установлении фактов. Исходя из того, что я увидел, «Азов» состоит из высокомотивированных молодых парней, боевых ветеранов, которые хотят сражаться, потому что борьба у них в крови, и высокомотивированных, профессиональных, хорошо образованных ветеранов постарше (30+), которые сражаются не так охотно, но имеют четкое понимание того, что их страна поставила на карту в этой войне. Патриотически настроенные, более опытные лидеры ведут «Азов» вперед, и энергичные солдаты-энтузиасты всех политических и философских мировоззрений следуют за ними.

Когда в Америке меня спросят об «Азове», я отвечу со всей ясностью: какой бы ни была история организации, в июле 2015-го, в траншеях близ Мариуполя, в разоренном городе-призраке Широкино, «Азов» не являлся фашистской или неонацистской организацией — они всего-нав-сего преданы идее Украины, свободной от российского влияния, идее Украины, где коррупция и бизнес-интересы во власти сведены к управляемым границам. Бойцы «Азова» являются во многих смыслах теми, кто будут способны вывести Украину к сильному, стабильному будущему. После поражения сепаратистов и их российских союзников следующей задачей для организаций, подобных «Азову», будет отстраивание Украины путем политических реформ и дипломатии, а не угрозы насилия.

Мнение автора может отличаться от мнения редакции, редакция не несет ответственности за содержание материала