РЕФОРМА В ГОЛОВАХ

ЧТО БУДЕТ ПРЕДСТАВЛЯТЬ СОБОЙ СТУДЕНТ
УКРАИНСКОГО ВУЗА ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ЛЕТ
Текст: Наталия Судакова
Иллюстрации: Наталья Твардовская
В середине июля в украинских университетах стартовала вступительная кампания — первая со времени принятия нового закона «О высшем образовании». Этот документ содержит несколько инновационных норм, которые адаптируют украинское образование к международным стандартам. «Репортер» отправился в университеты и офисы разработчиков закона и выяснил, почему забота о реализации пунктов реформы ложится на плечи студентов, как будут поднимать ценность дипломов и зачем государство хочет отделить университеты от Министерства образования
«НОБЕЛЕВКА» ПО ОБРАЗОВАНИЮ
В Украине работает 802 вуза. Почти сотня из них отмечена статусом «национальный», а еще большему числу присвоена самая высокая степень аккредитации — четвертая. В этом году выбрать правильное учебное заведение украинским абитуриентам поможет специальная программа, которая выдает результат, близкий к блестящему. Исходя из итогов внешнего независимого оценивания, она определяет список вузов и специальностей, на которые может претендовать абитуриент. Эта система работает и в Америке, и в Европе, а за разработку ее алгоритма пара математиков получили Нобелевскую премию.
Реформа призвана ликвидировать пороки образовательной системы, приобретенные ею в советские времена и усугубленные годами независимости. В престижных международных рейтингах образования украинские университеты не добираются даже до пятой сотни.
Студент, пять лет живший на 730 грн в месяц, проводивший практические занятия в лабораториях, оснащенных еще полвека назад, пересказывавший на экзаменах конспекты лекций и носивший взятки за зачеты в университет, который получает финансирование не за качество образования, а за количество выпущенных специалистов, — из всего этого складывается сейчас ценность украинского диплома. «Забудьте все, чему вас учили в институте», — чуть ли не первая фраза, которую слышит выпускник, устраиваясь на работу. Причем берут его не благодаря знаниям, а из-за некоторых полезных навыков, которые тот все-таки успел приобрести за время учебы. Соотношение потраченного на учебу времени и полученных знаний и навыков стремится к нулю.
Любые экономические, да и политические реформы в конце концов обречены на провал, если не подкреплены качественной реформой образования, — этому учит сама история. В 1970-х в Сингапуре не хватало кадров достаточной квалификации для обеспечения местного производства «интеллектуальной начинкой». Перед Ли Куан Ю стоял выбор: сделать из страны крупный порт или превратить Сингапур в государство высококвалифицированных специалистов. Экономическое чудо Куан Ю стало возможным благодаря тому, что он выб-рал второе.
Реформа сингапурского образования продолжалась несколько десятков лет. В ее рамках правительству приходилось прибегать к непопулярным мерам (вроде введения двуязычия, при котором первым языком был английский, что в свое время вызывало протесты). Итоги реформы: выпускники сингапурских вузов открыты миру, их знания котируются в любой точке планеты, они получают должности в международных корпорациях, а главное, в страну пришли инвестиции в виде все тех же компаний — мировых лидеров, для которых главный ресурс — кадры.
— Президент Польши Бронислав Коморовский как-то сказал: «Покажите мне ваши университеты, и я скажу, какая у вас страна». Считается, что европейская цивилизация родила университет. Но, я думаю, это европейские университеты создали парадигму развития европейского общества и родили европейскую цивилизацию, — говорит ректор Львовского национального университета Владимир Мельник. — Такие базовые ценности, как демократия и свобода, пришли из университетов. А еще — рационализм как способ организации жизнедеятельности. Университеты закладывают схему развития общества. Посмотрите на французов с точки зрения их университетов. На британцев, на американцев. Они отличаются от жителей тех стран, где университеты считаются рудиментами, просто вывеской.
Открытие торговых площадей IKEA и Starbucks — это прекрасно и достойно самого искреннего приветствия. Как минимум это свидетельствует о значительно уменьшившейся коррупции в стране (IKEA, например, принципиально не платит взяток). Но без исследовательских и научных офисов, отделов разработки и производственных высокотехнологических цехов крупных компаний это не решит проблему роста благосостояния и занятости, а жителей страны не сделает конкурентоспособным и на рынке.
Наш «сингапурский порт» — продажа зерна и стали в масштабах государства. На этом можно заработать, но ресурсная экономика — слабое конкурентное преимущество в быстро меняющемся мире, в котором зачастую стабильная экономика определяет устойчивость государства как такового. Производство же инноваций будет цениться всегда. Постиндустриализация пришла в Европу еще в 1960-х. В зданиях бывших вредных производств теперь размещаются IT-компании, ночные клубы и арт-центры.
Тем значимее выглядит идея реформы образования. Получится ли — эксперты прогнозируют, что первые выводы можно будет делать через пять лет.
СТУДЕНТ БУДУЩЕГО
Как будет выглядеть магистр в 2025 году, в случае если все пункты закона удастся реализовать


(Отдельные его положения вступают в силу поэтапно, а Концепция развития образования рассчитана на 2015–2025 гг.)

1. Отныне в Украине будет пять образовательноквалификационных уровней (европейская классификация): младший бакалавр, бакалавр, магистр, доктор философии и доктор наук. Степень «специалист» будет отменена (кто получил — будет приравнен к магистру), а оконченный бакалаврат будет считаться полным высшим образованием. Кандидаты наук станут докторами философии. Кредитно-модульная система, в соответствии с положениями Болонской декларации, позволит защищаться, продолжать учебу или работу в любом вузе не только Украины, но и Европы.

2. Студентов будут наказывать за плагиат, вплоть до отчисления. Они научатся самостоятельно искать и обрабатывать информацию, анализировать. Качество знаний вырастет.

3. Стипендия должна быть на уровне прожиточного минимума (2015 год — 1 176 грн). Сегодня минимальная стипендия — 730 грн.

4. На самостоятельное обучение будет отводиться больше часов (количество пар сокращено), а значит студенты получат больше свободного времени.

5. Студент сможет выбирать 25% курсов и изучать дисциплины из других сфер, что сделает его более эрудированным. А наличие конкуренции между преподавателями улучшит саму программу образования. Новые актуальные учебные программы вузы станут организовывать на самостоятельно заработанные деньги, которые больше не будут перетекать в госбюджет.

6. Студент получит больше возможностей, если будет участвовать в студенческом самоуправлении. К примеру, во время голосования за ректора 15% голосов — студенческие. Также студуправление получает 0,5% от финансовых поступлений в вуз.
САМ СЕБЕ МИНИСТЕРСТВО
Основополагающая норма закона «О высшем образовании» — предоставление вузам автономии, — объясняет эксперт Жанна Таланова.
Обсуждать реформу я отправляюсь к менеджеру по аналитической работе Национального офиса «Эразмус+» в Украине и члену экспертной группы по разработке закона «О высшем образовании». С Талановой мы встречаемся в ее офисе, расположенном в здании Пенсионного фонда. Кроме прочего, Жанна занимается организацией совместных международных образовательных программ и проектов. Каким именно странам отдается предпочтение, ясно из обстановки кабинета — он буквально заставлен официальной символикой: украинской и Евросоюза.
— Вообще, автономия университета складывается из многих составляющих, но общая идея — университетская децентрализация, на которой завязана большая часть образовательной реформы, — говорит эксперт.
Собственно автономия — не самоцель, а набор инструментов, которым вузам предлагается воспользоваться для реформы университетского процесса. Отныне вузы смогут самостоятельно разрабатывать учебные программы, вводить новые актуальные курсы, выбирать руководство, управлять своими недвижимыми активами, распоряжаться финансами. Или не делать ничего из перечисленного и исчезнуть.
Следить за выполнением новых стандартов призвано Национальное агентство по обеспечению качества высшего образования. Это независимый орган, на который ложится часть полномочий Минобразования. Агентство создано по образу и подобию Государственного аккредитационного комитета в Польше — он формулирует экспертное мнение обо всех законах и правках, касающихся высшего образования.
В составе Нацагентства 25 членов. Из них 13 мест получили представители администрации вузов, пять — отраслевые академии наук, три места досталось объединениям работодателей. Оставшиеся четыре разделили между собой Национальная академия наук и органы студенческого самоуправления. Срок каденции — три года.
— Горжусь именно студентами, которых удалось выбрать в агентство, — улыбается Таланова. — Они уже работают в похожих европейских структурах — у них приличный международный опыт.
— А представителями вузов не гордитесь? — спрашиваю.
— Знаете, — вздыхает она. — Требования к членам агентства были такими: люди с отменной репутацией, владеющие иностранным языком, имеющие опыт работы в международных проектах. Но, к сожалению, выбор вузов оказался несколько иным. Во-первых, члены от них представлены контингентом старшего возраста, а значит — старой системы, прошлой эпохи. Они явно не для европейской интеграции.
— Реформам не бывать? — уточняю.
— Я бы не паниковала, — уверяет Таланова. — Бывать, но, вероятно, мы не увидим больших изменений при первой каденции агентства. Через три года будут перевыборы, и думаю, что второй состав будет уже лучше. А третий — еще лучше.
В странах Восточной Европы все происходило точно так же — эволюционным путем. Главное, что нужно осознать: сам по себе новый закон «О высшем образовании» не панацея. Он просто устанавливает четкие рамки и подробно расписывает новые правила игры. Решать же проблемы придется всем реформируемым звеньям самостоятельно — и чиновникам, и администрациям университетов, и студентам.
И каждому из них — следить за работой остальных.
«Европейские университеты создали парадигму развития европейского общества и родили европейскую цивилизацию. Демократия и свобода пришли из университетов»
ПРИВИВКИ ОТ СТРАХА
— Вместе с автономией коллективы вузов должны осознать огромную ответственность, ложащуюся на их плечи, — прохаживается со мной по коридорам Института филологии КНУ им. Т. Г. Шевченко преподаватель Сергей Резник. — Например, есть опасность того, что при отсутствии вертикального контроля коррупция в некоторых заведениях просто законсервируется. Идеальных законов не существует, во многом все зависит от человеческого фактора.
По данным социологического опроса Фонда «Демократические инициативы им. Илька Кучерива», треть студентов сталкивается со взяточничеством во время сдачи экзамена в университетах. Также треть считает этот способ решения проблем нормальным.
В коррупции, кстати говоря, заинтересованы не только плохо успевающие студенты и коррупционеры-преподаватели, но и администрации вузов.
— В абсолютном большинстве случаев университеты толерантны ко взяточничеству, — рассказывает Егор Стадный, исполнительный директор CEDOS. — Потому что, исходя из нашей модели финансирования, ставки преподавателей четко привязаны к количеству студентов. В расчет финансирования входят не качественные показатели, а количественные. Деканаты и администрация всегда давят на преподавателей и говорят: не ставьте незачеты.
«Сумской государственный университет предлагает наибольшее количество бюджетных мест среди всех вузов области», — рекламный слоган нынешней вступительной кампании СГУ говорит в том числе о том, что через пять лет университету придется дать дипломы большому количеству бюджетников и, вероятно, далеко не всем заслуженно.
— Я перевелся в Институт филологии в прошлом году. Раньше учился в провинциальном вузе, и там, на кафедрах, даже расценки были — куда и сколько нужно занести за тройку или четверку, — признается мне Михаил, студент третьего курса. — На последней сессии, например, один преподаватель открыто на паре заказал нам виски конкретного бренда, а заместитель директора — сиреневую орхидею.
В «Шеве», надеется студент, с вымогательством ему сталкиваться не придется — все-таки это один из главных вузов страны. Но тем не менее даже он, согласно опросам центра CEDOS, набрал 16 баллов из 30 возможных в исследовании финансовой прозрачности университетов.
Среди норм нового закона «О высшем образовании» нет пунктов, прямо посвященных борьбе с коррупцией. Составители этого документа предлагают в принципе пересмотреть отношение ко взяточничеству: закон реформирует систему образования, а коррупцией должна заниматься прокуратура. Собственно, ничто не мешало студентам обращаться в это ведомство и ранее.
— Факты коррупции труднодоказуемы, а у заявившего в прокуратуру на преподавателя, очевидно, возникнут проблемы с учебой, — объясняет Михаил. — Думаете, ректоры не знают, кто в их университетах и сколько берет?
Вопрос университетской коррупции — это вопрос ментальности, уверены европейские чиновники от образования. Кшиштоф Становски, президент Фонда международной солидарности и бывший заместитель министра образования Польши, во время нашей телефонной беседы рассмеялся:
— Вот скажите, чем отличается Узбекистан от Польши?
Я живу в Люблине, в многоэтажке. В подъезде моя жена повесила занавески, а соседка поставила цветы и постоянно их поливает. А в Ташкенте на этажах — мусор. Они считают, что их право иметь чистую лестницу прописано в Конституции и что президент лично в ответе за уборку лестницы. Так вот мы знаем, что он не придет! И самый лучший вариант — решить проблему на местном уровне, самим. Коррумпированные ректоры — во многом ответственность студентов и честных преподавателей, которые не должны молчать и тем более поощрять взятки.
Прививки от страха перед администрацией университетов, кстати, в новом законе предусмотрены. Реформа предполагает, что больше не будет «вечных» ректоров, деканов и завкафедрами. Избираться они могут на пять лет, причем нельзя пребывать в должности больше двух сроков. Более того: студенты получают вес при выборе кандидатуры — 15% голосов. Правда, по-прежнему большая часть голосов остается у преподавательского состава — 75%.
ВСЕ НЕ РАЗВОРУЮТ
— Финансовая автономия? Да ладно! Слышали, ребята? — обращается к группе студентов из НМУ им. А. А. Богомольца рыжеволосая девушка — староста группы, пришедшая получать стипендию в ректорат.
Финансовая независимость, предусмотренная в законе, — это возможность для университетов тратить собственные поступления на модернизацию лабораторий, разработку новых курсов и приглашение иностранных преподавателей. Но также и соблазн «освоить» деньги, больше не подотчетные Министерству образования. И это приличные суммы — соотношение бюджетных и кредитных средств от вуза к вузу варьируется, но в целом распределяется примерно 50 на 50.
Финансовой автономии вузов, кстати, все еще сопротивляются чиновники: в законе «О высшем образовании» эта норма имеется, но чтобы она полностью заработала, необходимо внести изменения и в бюджетный кодекс, что пока не сделано. Воюет с этим экспертная группа, разрабатывавшая закон, — она подготовила проект порядка размещения собственных поступлений университетов на счетах государственных банков, а не Госказначейства.
— Вы хотите сказать, что теперь у руководства вуза будет власть распоряжаться всеми деньгами? Разворуют же все! — настаивает староста группы.
Недоверие студентов к финансовой автономии объяснимо — они хорошо знают свойства людей, работающих в этой системе — на кафедрах вузов (см. рис. на с. 21). Но без этой автономии качество образования не улучшится.
Финансовая независимость вузов в первую очередь необходима студентам. Ощутимую часть внешнего финансирования университеты потенциально могут получать в качестве грантов на реализацию научных и образовательных программ. В основном — в рамках Европейского пространства высшего образования (ЕПВО). По правилам, каждый международный проект возглавляется «грантхолдером» (стипендиатом), который и получает финансирование. За все время независимости ни один украинский университет не стал грантхолдером. Даже те из наших проектов, которые претендовали на этот статус, европейская комиссия заворачивала по той причине, что украинские университеты не являются распорядителями денег. Так, например, Украина подписала договор об участии в «Горизонте-2020» — семилетней программе финансирования ЕС для поддержки и поощрения исследований. Ее бюджет — 80 млрд евро. Это более чем приличная сумма, за которую нашим университетам имеет смысл побороться.
— Информация о количественных и качественных показателях вуза должна стать открытой, публиковаться на его сайте, чтобы и государство знало, куда направлять финансирование, и абитуриент, поступая, понимал, на что университет тратит деньги, — предлагает рецепт контроля над финансовыми потоками высших учебных заведений Егор Стадный.
Закон «О высшем образовании» не указывает вузам, на что тратить собственные поступления, но очевидно, что интерес у абитуриентов будут вызывать те из них, которые вкладываются именно в образовательный процесс. Словом, студент может «проголосовать ногами», переведясь из вуза, занимающегося финансовыми махинациями, или не поступая в него. Правда, у этой медали есть обратная сторона: в конечном итоге десятка самых авторитетных университетов получит еще больший конкурс на факультеты. Не поступившим в них некуда будет деваться, кроме как нести документы в вузы, «осваивающие» бюджеты.
СЕРЫЙ КАРДИНАЛ НА КАФЕДРЕ
Почему методисты управляют внутренней жизнью университетов


1. С методистом студент встречается еще на этапе поступления — именно он заведует приемом документов — и расстается на этапе вручения диплома. Еще в прошлом году, до введения системы приоритетности, как раз с методистом договаривались о своевременном звонке со словами: «Принесите оригиналы для поступления!» Так часто в лучшие вузы попадали худшие и «пролетали» лучшие.

2. Если студент не может сдать какой-то экзамен, он идет к методисту. Если хочет перевестись с контрактной формы обучения на бюджет — к методисту. Получить «бегунок» (отдельная ведомость для пересдачи), чтобы закрывать пропущенные зачеты, — к методисту. Именно методист становится связующим звеном между студентами и руководством вуза и главным коррупционным звеном, фактически — воплощением коррупции в университетах.

3. Если группа студентов не принесла подарок в честь окончания обучения, сдачи какого-то сложного экзамена, о котором договорился методист, и, конечно, в ее/его день рождения — студенты нарушили негласный устав. Методисты — наглядный пример ментальности общества, когда-то давно уверовавшего в то, что даже за выполнение его непосредственных обязанностей их исполнителя нужно «отблагодарить». Чем угодно — от коробки конфет до сиреневых орхидей.

4. У каждого уважающего себя методиста в шкафу алкоголь и коробка конфет — самые час-тые подарки, которые приносят родители первокурсников или «благодарные» студенты.
СТУДЕНТЫ БЕРУТ ВЛАСТЬ
— В нашем обществе все еще существует спрос на сам диплом, а не на знания, которые он олицетворяет. Нужно минимизировать спрос на некачественное образование, и многие коррупционные вопросы отпадут сами, — Егор Стадный уверен: для этого необходима конкуренция среди преподавателей.
В новом законе «О высшем образовании» инструменты для этого предусмотрены. Студенты получат максимальную свободу. Во-первых, у них сокращается количество лекционных часов — предполагается, что они должны не зубрить конспекты лекций, а больше учиться самостоятельно. Во-вторых, с нового учебного года первокурсникам предстоит выбирать 25% курсов — практика, которая давно принята в Европе и в единичных вузах Украины, например в «Могилянке» (законом это никогда не запрещалось, просто теперь становится обязательным). Такая норма, кроме прочего, может привести к «люстрации» среди преподавательского состава и, соответственно, стать еще одним рычагом борьбы с коррупцией.
Авторы закона объясняют, что, если спрос на того или иного преподавателя будет уменьшаться, администрация университетов вольна не продлевать его контракт. Такая практика обычна для европейских вузов, которые исповедуют студентоцентризм: высшее образование не для преподавателей, а для студентов.
Польза от этой нормы в том, что из-за преподавательской конкуренции в университетах может появиться много актуальных современных курсов. Учреждать их будут те тьюторы, которые не ленятся заниматься научно-исследовательской работой. Причем на эту работу им выделяют 300 дополнительных часов: 900-часовая отработка
в аудиториях сокращается до 600-часовой. На зарплату уменьшение часов не повлияет. Наработки и исследования будут предлагаться университетской администрации в качестве спецкурсов. Очевидно, именно эти преподаватели и выиграют в борьбе за студентов.
Готовы ли ректоры увольнять не пользующихся спросом преподавателей?
— Если на их курсы никто не будет записываться, я готов, — утверждает ректор ЛНУ Владимир Мельник. — Но не все так просто. Однажды я приехал в Варшавский университет и не встретил коллегу, которого в свое время номинировали на Нобелевскую премию. Оказалось, он уехал читать лекции в Норвегию, так как к нему на курс в Варшаве не записались студенты. Причин может быть масса. Не всегда хороший ученый — хороший преподаватель. Или, наоборот, слишком дотошный и придирчивый. Словом, подходить к этой процедуре нужно внимательно — дело тонкое.
Потенциальная опасность самостоятельного отбора студентами четверти курсов заключается в том, что они могут быть склонны выбирать дисциплины, необязательные по отношению к основной специализации. Авторы закона об образовании рассчитывают на сознательность учащихся, но в реальности все может оказаться иначе.
— Если бы я сейчас поступала, то понимала бы, насколько мне необходим тот или иной предмет, — рассказывает Марина, студентка магистратуры Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина. — На первом курсе все не так очевидно: математики, скажем, могут выбрать вместо предмета по специальности что-то связанное, например, с изучением кинематографа. Или записаться к преподавателю, у которого легче получить высший балл. Подобная норма важна, но подходит больше для старших курсов.
Чтобы решить эту проблему, некоторые университеты уже объявили, что выбор курсов будет происходить не с первого года обучения — закон это позволяет.
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР
Штат сотрудников, обладающих степенью доктора наук, современные лаборатории, разработка новых образовательных программ — очевидно, все это будет стоить денег. Закон «О высшем образовании» не предусматривает адресной бюджетной помощи вузам. Потянут ли украинские университеты реформу финансово?
Составители закона объясняют: как минимум наполовину реформа состоится за счет самих университетов. Им дается финансовая независимость, возможность привлекать деньги со стороны, но вместе с тем передается и ответственность за разумное расходование средств.
— Коммунальные платежи выросли настолько, что денег, которые мы зарабатываем за счет контрактников, хватает только на их погашение. О капитальных ремонтах и новых лабораториях говорить не приходится. В сентябре мы вообще ждем скачка тарифов за электроэнергию. Нам только и говорят: «Снижайте потребление, экономьте на всем!» — признается Сергей Полтавченко, проректор Одесского национального политехнического университета.
Кроме собственных поступлений университеты продолжат получать бюджетное финансирование. Как оно теперь будет распределяться? Жанна Таланова объясняет принцип: от слабых к сильным.
— Вуз, в котором будет больше всего студентов с лучшими оценками ВНО, в следующем году получает больший госзаказ, соответственно увеличивается и его финансирование. Система выстроена таким образом, что около 20% государственного заказа должно перетекать каждый год от слабых университетов к сильным.
— Слабые университеты обречены? — уточняю.
— У вузов, не отвечающих ожиданиям общества, останется несколько вариантов: присоединиться к сильному университету, объединиться с такими же слабыми университетами, чтобы организовать один, но мощный, или да — самоликвидироваться, — объясняет Таланова.
Из 802 украинских высших учебных заведений 317 — колледжи и техникумы. По прогнозам, не смогут оплатить реформу именно они. Чтобы остаться в системе высшего образования, за следующие три года им придется нарастить штат докторов и кандидатов наук, ставших после вступления закона в силу докторами философии (около 50% преподавательского состава), а также начать проводить прикладные исследования.
— Большинство из них не справятся, — без особого сожаления утверждает Таланова. — И будут вынуждены перейти в профессионально-техническое образование, чего, кстати говоря, очень ждут работодатели — наш рынок труда как раз испытывает острый дефицит специалистов среднего звена.
Новый закон отменяет и уровни аккредитации вузов, что также скажется на финансировании. Зато вводит новый уровень для их ранжирования — статус «исследовательского». Это еще одна европейская норма. Получить этот статус, впрочем, пока смогут лишь единицы украинских высших учебных заведений — например, КНУ им. Т. Г. Шевченко, КПИ, Львовский национальный университет. Чтобы стать исследовательским, вуз должен находиться в международных рейтингах, иметь много публикаций в ведущих научных журналах, хороший имидж и приличную научно-исследовательскую базу.
Но государство готово за это платить. Исследовательские университеты будут автоматически получать увеличенное на 20% финансирование. Купить этот статус, в отличие от уровней аккредитации, по уверению экспертов, будет практически невозможно: как минимум места в международных рейтингах не продаются.
— Закон нам в этом смысле дает большие преференции. Сейчас наш Львовский национальный университет получает 200 млн грн государственного финансирования. Статус «исследовательский» автоматически добавит к этой сумме 20 млн грн, которые мы потратим на науку, — объясняет ректор ЛНУ Владимир Мельник.
ГРАНТЫ ЗА ДОСТИЖЕНИЯ
Европейская практика говорит нам: хорошо учиться и работать одновременно невозможно. Именно поэтому студенты европейских и американских вузов работают в основном летом — такая подработка зачастую не только позволяет оплатить учебу, но и дает возможность отдохнуть. Украинским студентам о таком приходится пока только мечтать. Низкие социальные стандарты — объективное препятствие реформы высшего образования в стране.
По новому закону «О высшем образовании» минимальные стипендии поднимут до уровня прожиточного минимума, но очевидно, что существовать только на них студентам, особенно иногородним, будет сложно. Тем более, как пояснили в Министерстве образования, пока что повышения стипендий не ожидается, поскольку нет соответствующего постановления Кабмина, в котором были бы обозначены точные сроки.
— Повышение стипендии — это отлично, но в украинских реалиях прожиточный минимум — это такой… минимум! — признается Кристина.
Пару недель назад девушка получила степень специалиста и на следующий день после вручения диплома должна была выехать из общежития. Возле него мы и встретились.
— Я подрабатывала с третьего курса где могла: официантом, мерчандайзером, хостес, — рассказывает Кристина. — Я была готова полностью посвятить себя учебе, но стипендии откровенно не хватало.
А вот когда я училась один семестр в Чехии, моя стипендия покрывала проживание, питание и путешествия по Европе.
Чехия, Польша и другие европейские страны высокие стипендии платят далеко не всем студентам — только лучшим. Так там соединяют две мотивации в одну — стремление к учебе и к деньгам.
ПО БОЛОНСКОЙ СИСТЕМЕ
Новый закон «О высшем образовании» вводит кредитно-модульную систему, соответствующую положениям Болонской декларации. Объем работы студентов будет измеряться не в часах, а в кредитах (1 кредит равен 30 часам), и приложение к диплому европейского образца будет содержать данные об оценках и числе кредитов по каждому предмету. Делается это для того, чтобы состыковать программы украинских вузов не только между собой, но и с зарубежными учебными заведениями. Студенты и преподаватели смогут защищать дипломы, продолжать учебу или работу в любом вузе не только Украины, но и Европы.
Унификация украинского и европейского дипломов открывает студенту целый мир, который ждет появления конкурентоспособного украинского студента. Это единственный способ в будущем прийти к экономическому процветанию. А заодно по-настоящему понять и прочувствовать демократию, свободу и рационализм — европейские университеты этому научили Европу. Пусть украинские научат этому нашу страну.