Текст: Александр Сибирцев

Скандал в Мукачево вновь породил вопросы о ситуации с контрабандой на границах нашей родины. В последнее время положение действительно резко ухудшилось в силу как субьективных, так и объективных причин. Во-первых, кадровая чехарда на таможнях привела к усилению «низового» беспредела чиновников, при котором внятные правила игры отсутствуют (что само по себе усложняет работу предпринимателей).

Во-вторых, девальвация гривны и трудности с официальной покупкой валюты (ввиду жестких административных ограничений Нацбанка на межбанковском рынке) привели к тому, что контрабанда стала единственным способом выживания даже для тех импортеров, которые традиционно работали «по-белому». Чтобы понять, как сейчас функционирует рынок «контрабаса», наш корреспондент отправился в Одессу

Короли запчастей

Запредельная жара. По огромному рынку, усеянному разномастными контейнерами и лавочками с эмблемами мировых автобрендов на витринах, бродят редкие покупатели, в основном мужчины. Все они почему-то похожи на персонажей из научно-фантастических романов, потерявшихся в пространстве-времени. Продавцы внешне безучастно коротают время, играя в нарды. Однако внешняя безмятежность лишь напускная — краем глаза они бдительно отслеживают перемещения покупателей по рынку.

Зашедших в лавочки потенциальных клиентов продавцы приветствуют одной и той же фразой: «Спрашивайте, что нужно! Найдем». Это знаменитый на всю Украину рынок автозапчастей с неофициальным названием «Яма» на одесской окружной дороге возле полуразвалившегося и некогда популярного грязевого курорта «Куяльник». Официальное название авторынка тоже «Куяльник», однако оно фигурирует лишь в бумагах и судебных постановлениях — этот базар уже несколько лет подряд является полем судебного и рейдерского боя между учредителями и предпринимателями-арендаторами.

Вокруг «Ямы» расположилось огромное количество «авторазборок» с сотнями остовов как дорогих, так и совсем дешевых и старых машин. При желании и при наличии денег здесь можно найти практически любую запасную «железяку» для автомобиля.

— Нужны сайлент-блоки, фильтра на «второй Гольф» 1987 года. Есть такое? — с напускным равнодушием спрашивает у пожилого продавца мужчина в бриджах и заправленной в них майке.

— Вам Китай или оригинал? И то и другое есть! Это будет стоить столько-то долларов, можно по курсу. Только подождать надо пять минут! — с ленцой отвечает реализатор автозапчастей. «Подождать пять минут» на самом деле означает, что требуемых автозапчастей у продавца нет. Если покупатель согласен ждать, реализатор сбегает в лавочку, где эти запчасти есть, принесет их сюда и продаст клиенту с небольшой «маржой» — как правило, от $5 до $7 «сверху» от стоимости товара.

Между тем, автовладелец, покупая желаемую «железку», помимо маржи рыночных продавцов, сам не зная того, платит несколько долларов в карман таможенников и контрабандистов.

Около 95% как новых, так и б/у автозапчастей на «Яме» — контрабанда. Если здесь вдруг появится честный предприниматель, который пожелает торговать товаром,
провезенными «по-белому» — честно оформленным и растаможенным, он обанкротится в первый же месяц, не выдержав конкуренции с «черными» соседями — торговцами автомобильным «контрабасом». Просто потому, что стоимость товара у конкурентов будет в два, а то и в три раза ниже.

Цены на «Яме», как и на другом популярном одесском авторынке «Восход», полностью зависят от «политической» ситуации на таможне. Если «окно» на границе работает стабильно, то бишь таможня «дает добро» контрабандистам, то и товары поступают на рынки стабильно и с небольшой накруткой. Если таможню «трусят» — арестовывают ли сотрудники СБУ очередного инспектора на таможенном посту либо находят пакеты с огромными суммами в долларах в багажнике служебной машины начальника ведомства, как это произошло на Южной таможне в 2012 году, — на рынке начинается паника и ценовой коллапс. Все запчасти дорожают на 10–20%: владельцы автомагазинов и контейнеров знают, что новых поступлений товара придется ждать пару недель. До тех пор, пока СБУ и таможня «не договорятся». Тогда «окна» заработают вновь и давно ожидаемые контейнеры с «серыми» и совсем «черными» запчастями поедут к продавцам и покупателям на рынки. А оттуда — далее по всей Украине.

80% «контрабаса»

По словам одесского брокера Виктора, который ушел в «таможенные решалы» еще в начале бурных 1990-х, даже аффилированные в Украине сетевые центры автомобильных мировых брендов вынуждены торговать контрабандным товаром:

— Около 20% товаров украинских «дочек» мощнейших западных автокомпаний — белый товар, растаможенный и завезенный к нам официально. Остальные 80% — тот же «контрабас». Дело в том, что даже крупному бизнесу невыгодно торговать «официозом». На рынке белому товару противостоит контрабанда, которая в разы дешевле. Привезти и растаможить товар из-за границы не проблема. Но после уплаты всех платежей за пошлины, сертификации белый товар становится золотым. Например, как-то мои знакомые по бизнесу в начале 2000-х вдруг решили привезти и растаможить «по-белому» пару контейнеров с запчастями. Привезти-то они их привезли, но контейнеры так и остались стоять на границе, в таможенном отстойнике-терминале — когда ребята начали оформлять груз, им заявили, что многие из наименований товара не имеют сертификации в Украине. А когда узнали, сколько стоит сертификация, вздрогнули: процесс был долгий и дорогостоящий. К тому же ушлые таможенники посчитали стоимость товаров в контейнерах по своей базе «индикативных» цен. Вдруг обнаружилось, что обычная автомобильная дверь к иномарке, которую закупали в Германии по цене в $30, в Украине стоит целых $200, то есть таможенники предложили оплатить пошлины на запчасти, исходя из уже существующей в Украине розничной цены. В общем, когда знакомые поняли, что они «попадают» при оформлении «по-белому» почти на 100% стоимости товара, они обратились ко мне. За пару суток я порешал проблемы и растаможил контейнеры по серой схеме — за определенный интерес наличными таможня дала добро. В итоге парни потеряли лишь 20% от заявленной стоимости товара — около $15 тысяч: $10 тысяч я отдал таможне, пятерка — мой чистый заработок!

Интересно, что до того, как уйти в таможенные брокеры, Виктор около пяти лет сам отработал на таможне инспектором. Однако был «выдавлен», по его собственным словам, из системы кознями противодействующего клана «коллег», который пришел на таможню вслед за новым начальством после очередных президентских выборов.

— Существует множество схем, по которым растаможивается контрабанда, — рассказывает брокер. — И это не только контрабанда автозапчастей, 80% импорта в Украине зашло по серым и черным схемам. Серая схема обозначает, что товар проходит растаможку полностью — все как в известной пословице: «На заборе написано „дрова“, но лежит там совсем другое». Вся фишка в том, что по документам более дорогой товар проходит как более дешевый в соответствии с базой индикативных цен, полностью соответствует нормам и сертифицирован в Украине. Как правило, при серой схеме растаможки в контейнере находится товар из той же товарной группы. Например, дорогостоящие шурупы и уголки в таможенной декларации именуются гвоздями, пошлины и другие платежи — гораздо ниже. Соответственно, в бюджет уходят копейки. Однако за каждый кубометр товара в контейнере платим маржу «своему» таможенному инспектору. Размеры взяток зависят от наименований товаров: за автозапчасти дороже — от $400 за кубометр. За дешевые товарные группы — метизы, допустим, или разобранную мебель — дешевле: от $1 до $3 тысяч за контейнер. До войны, в 2012 году, суточная «выручка» таможенного поста в Одессе составляла от $5 до $15 тысяч. Сейчас в разы меньше: бизнес в Украине в глубоком упадке и импорта стало значительно меньше. Черные схемы контрабанды — большая редкость. Это когда в контейнере вместо заявленной соли, например, провозят спирт либо другие незадекларированные товары. Естественно, такой товар не декларируют, его вообще как бы не существует. Но таможенники о нем знают, и за серьезные деньги «не замечают» его в контейнерах и фурах. Это большой риск, но и деньги побольше. Черные схемы тоже работают, но за такими «черными» контрабандистами и «окнами» на таможне охотятся СБУ и внутренняя безопасность таможни. Когда такие каналы и схемы накрывают, задерживают грузы, — ответственным за «окна» таможенникам приходится рассчитывать только на себя. Итог один — либо ты платишь эсбэушникам или «гестаповцам» (управление внутренней безопасности таможни. — «Репортер») огромные откупные — речь идет о десятках и сотнях тысяч долларов, либо вылетаешь с треском с работы или даже садишься в тюрьму.

Интересно, что, по мнению таможенного брокера, а по факту посредника в коррупционной схеме Виктора, многие импортеры вообще не знают о тонкостях оформления и платежей при провозе товара через границу.

— Импортеры заранее говорят, что товар такой-то, стоит столько-то. Я обговариваю вопрос растаможки со своим «окном» — знакомыми на таможне. И говорю потом заказчикам, сколько будет стоить вся процедура. Как правило, это примерно 20% от стоимости товара. Однако в бюджет пойдет где-то 5%. Около 13% уйдет в карман «окну», все остальное — мой заработок, — называет цифры посредник.

Контрабанда как способ выживания

В 2014 году, после начала войны и падения гривны, украинский бизнес начало лихорадить. Доллар стремительно прыгнул в заоблачные выси, купить официально валюту на межбанке стало проблемой, а официально растаможить в Украине заказанный за границей товар с учетом всех ведомственных инструкций, уплатив «по-белому» все тарифы, пошлины и НДС, стало гарантированным путем к краху. Для тех немногих честных отечественных импортеров, которым когда-то было спокойней и выгодней растамаживать товары «по-белому», изменившаяся экономическая ситуация стала настоящей западней. Валютная себестоимость с прибавленной к ней таможенной «белой» наценкой делают товар совершенно неподъемным для украинского потребителя. И это не говоря уже о том, что он сталкивается с конкуренцией со стороны контрабанды, которая не знает проблем ни с «наценками», ни с покупкой валюты под импортные контракты на межбанке. Соответственно, примерно с осени прошлого года белый импорт начал повально уходить в тень. Контрабанда для большинства украинских импортеров сейчас стала единственной панацеей от банкротства.

Есть ли результат от Михо?

Надежды на то, что с приходом Михаила Саакашвили контрабанда, по крайней мере в Одессе, серьезно сократится, не оправдываются.

— Да и вряд ли могут оправдаться — бороться с нарушениями на таможне лишь в одном регионе бессмысленно: все товарные потоки потекут через другие области. В итоге разорятся одесские импортеры, что, опять же, отразится на рядовых покупателях — многие потеряют работу. Эту проблему — ликвидацию контрабанды — нужно решать на государственном уровне, а не на уровне региональной таможни, — считает одесский экономист Юрий Корнеев.

После прихода Саакашвили в обладминистрацию новым начальником таможни назначили Игоря Устименко, который также заявил о начале кампании по борьбе с коррупцией в ведомстве. Вскоре на одесской таможне было закрыто «окно», которое под видом соли провозило спирт. Но, по мнению сотрудника одесской СБУ, попросившего не называть его имени, контрабандные схемы как работали, так и работают.

— С появлением Михаила Саакашвили ничего не изменилось. Таможня работает в тесной связке с нашей конторой, все каналы, «окна» и схемы продолжают действовать. Задержание груза спирта было лишь разовой акцией, которая призвана показать, что мы — СБУ и внутренняя безопасность таможни — работаем. Кстати, сейчас многие импортеры просто ушли от греха подальше на другие таможни и растаможивают товар в других областях. А это ощутимо ударило по карману всех — от «решал» до обычных людей — цены на рынке подросли, — рассказал офицер спецслужбы.

Член общественного совета при фискальной службе Украины, активистка Профсоюза грузовых перевозчиков и экспедиторов Одесского региона Галина Вдовина подтвердила информацию о том, что часть одесских импортеров ушли на другие таможни.

— Сейчас в Одессе растаможивается около 1,2 тысячи контейнеров в месяц. До недавнего времени было от 5 до 6 тысяч. Люди идут на другие таможни, которые просто демпингуют, — пояснила активистка. По ее мнению, полностью побороть контрабанду в Одессе нельзя.

— Контрабанда и таможня — извечные темы со дня основания Одессы, — отмечает Вдовина. — Справиться в полном объеме с контрабандой, если быть реалистом, практически невозможно. Но можно пытаться по максимуму этот процесс цивилизовать. Лозунгами и призывами к борьбе с контрабандой с этим «бизнесом» не справиться. Необходим процесс модернизации таможни и изменений законодательных норм. К сожалению, то, что я наблюдаю сегодня, меня огорчает. Если говорить о коррупции и контрабанде, то государство само создает условия для коррупционных действий. К примеру, на границе «вручную» определяют таможенную стоимость импортных товаров. Это ведет к диктату рекомендованных таможней цен. Естественно, импортеры ищут любые способы удешевить доставку товара, дабы быть конкурентными на рынке. Есть первопричины, порождающие контрабанду и коррупцию, и есть следствия. Очень длительное время я наблюдаю процесс борьбы со следствием и называю это видимостью борьбы. Если удастся справиться с первопричинами — запутанностью таможенных формальностей при оформлении грузов и низкими зарплатами таможенников, то возможен результат. В противном случае у нас велика вероятность потери и так сильно сократившегося грузопотока. Но если удастся из фискального органа таможни сделать сервисную службу, отменить такое преступное понятие, как «таможенный план, спущенный из Киева», — это будет исторической победой.

«Система поставила таможенников в тупик»

По словам нашего источника в Одесской таможне, «таможенный план» — это разнарядка по поступлению денег из таможни в бюджет:

— Киев совершенно не интересует, что от нас уходят импортеры, — говорит источник. — Они поставили план — сколько миллионов гривен в месяц должно перечисляться в бюджет. Однако помимо этого никто не отменял откаты от контрабанды, которые должны тоже идти наверх. Их собирают так называемые казначеи — смотрящие из числа руководящих сотрудников. Это все знают: если не сдал за смену неофициального платежа — взятки от $1 тысячи до $15 тысяч в зависимости от проходной способности таможенного поста, — тебя могут заподозрить в «крысятничестве» и натравить на тебя внутреннюю службу безопасности. В итоге получается замкнутый круг — импортеры уходят из-за повысившихся тарифов, Киеву нужен официальный план. И тут же от нас требуют ежесуточной дани, никто и не думал отменять откаты. Многие таможенники сейчас поставлены системой в тупик, из которого выбраться очень сложно. К сожалению, начальник Одесской таможни Игорь Устименко, сославшись на занятость, не ответил на вопросы «Репортера» о ситуации с контрабандой в регионе…

КОММЕНТАРИИ

Андрей Блинов, руководитель проекта «Успешная страна», экономический обозреватель «Радио Вести»:

— Импортеры сегодня стараются поймать период стабильного курса. С апреля им это удается, так как курс на рынке колеблется в пределах 21–22 грн/$1. Однако не стоит забывать, что они подают свои заявки на покупку валюты на удовлетворение в рамках межбанковского валютного рынка. НБУ зачастую придерживает такие заявки неделями (или отклоняет их из-за формальностей), чтобы не допускать высокого спроса на инвалюту на межбанке и затем показывать по статистике избыточное предложение валюты на рынке. У меня есть знакомые бизнесмены, которые покупают на черном рынке несколько десятков тысяч евро или долларов, после чего закупают необходимый товар за рубежом и ввозят его в частном порядке. Речь идет о биодобавках, канцелярии, негабаритных деталях и комплектующих для техники. Ясно, что без договоренностей с таможенными органами большие объемы товара так не ввезешь. Кроме того, контрабанду стимулирует снижение покупательского спроса в стране (скажем, на базаре дорогой импортный чай значительно дешевле, чем в супермаркетах) и наличие «окон» на границе, позволяющих ввозить товары беспошлинно. 

Андрей Забловский, руководитель секретариата Совета предпринимателей при КМУ:

— Кроме глубокой девальвации, украинские импортеры пострадали также от введения дополнительного импортного сбора. К примеру, только прямые потери от данного сбора для компаний кондитерской отрасли оцениваются в 1,3 млрд грн до конца текущего года. Ответом на эти экономические вызовы в первую очередь стало сокращение объемов импорта, повышение стоимости импортируемой продукции, уход в тень части импортируемых товаров.

Рост контрабанды и серого импорта — результат не только валютных ограничений, но и общего депрессивного состояния нацэкономики. На это повлияло и повышение фискального давления на бизнес в результате того, что в конце прошлого года власть приняла ряд поправок в налоговое законодательство. В этом случае «тень» — своего рода адаптация части бизнеса к экономическому кризису.

Часть необходимой валюты для расчета с контрагентами за импорт товаров, как и прежде, закупается импортерами на валютном межбанке страны. В последнее время из-за некоторого послабления валютных ограничений импортерам стало чуть проще это сделать. Многие покупают недостающую валюту напрямую у банков за определенные комиссионные, а также в крупных нелегальных обменниках (часто аффилированных с некоторыми банками), в которых запросто можно приобрести несколько десятков миллионов долларов. Контролировать черный валютный рынок очень тяжело со стороны как НБУ, так и МВД. Проблема в том, что компетентные органы давно знают о существование многих нелегальных обменников. Другой вопрос — рынок так называемых валютных аукционов в среде физических лиц, где подобный контроль осуществить практически невозможно. Бороться с этим можно как административными, так и рыночными методами. Полагаю, что развитие черного рынка в Украине и увеличение коррупции на таможне — это два взаимодополняющих процесса. Развитие черного, нелегального рынка как раз и стимулирует появление, усиление коррупции как необходимости договариваться на нелегитимных началах.

Александр Бородыня, президент Лиги украинских промышленников «Укркожобувьпром»:

— Дорожает импорт. Чтобы нивелировать денежные потери, легальный импорт переходит в серый, а серый — в черный. Импортеры занимаются контрабандой, вот и все. У нашей славной таможни либо тотальная слепота, либо абсолютная некомпетентность. То, что сейчас там происходит, — полная деморализация. Последние пять лет там кошмар, но в этом году он усилился, потому что девальвация нацвалюты активизировала теневые схемы. Любые теневые продажи как валюты, так и, скажем, холодильников очень вредны для экономики страны и конкуренции среди предпринимателей. Но бизнес, который работает в условиях теневой экономики, делает это вынуждено. Поскольку, если он начнет работать легально, его затраты возрастут и он проиграет в конкурентной борьбе. Поэтому бизнес сам бороться с детенизацией не будет — у него нет ни сил, ни желания. Это исключительно государственная задача. Таможня создана для контроля этих незаконных операций, но она не функционирует так, как должна. Так что идея ввести для всех кассовые аппараты — правильная. Это не повышение налогов, а легализация оборотов. Даже если ты через границу товар переправил нелегально, в рознице все твои реальные доходы вылезут. И импортеру станет невыгодно ввозить контрабанду, потому что продать ее он не сможет. Другого в мире не придумали: упрощенной системы по типу нашей нет ни в одной стране Европы. В Прибалтике ввели обязательные кассовые аппараты еще в 1995–1996 годах! В Италии в 1995-м я был на временном привозном рынке в небольшом сквере. Купил недорогую пару обуви. Сначала мне вручили чек, потом сдачу и лишь потом обувь. И это было 20 лет назад. Вот она — цивилизованная рыночная экономика.

Комментарии подготовили Светлана Крюкова, Наталия Судакова