Глеб Простаков, главный редактор

Большое видится на расстоянии — утверждение, совершенно неприменимое к нынешнему Китаю. Хотя наблюдения за экономическими успехами и социальными сдвигами в этой стране для мира важны не меньше, чем наблюдения майя за солнечным циклом.

Непрерывный экономический рост, который демонстрировал Китай последние два десятилетия, дал повод строить новые модели мироустройства, в которых мировой мануфактуре была отведена одна из главных ролей. Рост ее экономического могущества казался константой, а все обсуждения сводились к тому, во что Пекин со временем конвертирует свою экономическую мощь — в благосостояние собственных граждан, влияние, новые территории? Но события последних недель заставляют задуматься о другом: чем чревата остановка роста или даже масштабный экономический кризис в Китае?

Фондовые индексы главных китайских бирж в Шанхае и Шэньчжэне за последний месяц обвалились более чем на треть. В денежном выражении — почти на $3 трлн, это десятикратный ВВП Греции. Пятая часть фондового рынка просто остановилась — компании притормозили котировки собственных акций, опасаясь еще большего снижения. Китайский фондовый рынок не падал так глубоко с 1992 года. Попытки потушить пожар, заливая его деньгами, провалились. Вливания почти на $20 млрд в акции местных компаний, совершенные китайским правительством через крупные брокерские компании, смогли поддержать фондовый рынок в течение лишь нескольких часов, после чего он снова пошел вниз. Все бы ничего, если бы ведущие аналитики в один голос не твердили о надувшемся на биржах мыльном пузыре. А это может быть всерьез и надолго.

Затяжной подъем привел к тому, что в 2014 году китайская экономика по размеру обошла экономику Соединенных Штатов. При этом 200 млн китайцев живут за чертой бедности, то есть меньше чем на $1,25 в день. Самая могущественная страна мира с точки зрения производства и продажи различных материальных благ не могла позволить себе занимать 90-е место по уровню ВВП на душу населения. Стремительный рост давал надежду на то, что лучшую жизнь попробует на вкус не следующее, а нынешнее поколение китайцев. Основной инструмент борьбы с бедностью — миграция населения из сельских регионов в города. Массовая скупка жилья, в том числе за счет кредитов, дала старт еще одному пузырю — на рынке недвижимости.

Сейчас есть риск не просто коррекции роста, но полномасштабного кризиса. Его последствия способны дать фору нынешним геополитическим потрясениям в Европе. Если паника возобладает, а китайское правительство не найдет правильных подходов к усмирению разыгравшейся бури, катастрофы не избежать.

Падение темпов экономического роста в России и системные проблемы в сфере государственного управления во многом были причинами украинского кризиса, аннексии Крыма и развязанной войны в Донбассе. Высокие цены на нефть породили ожидания неуклонного экономического роста, а вместе с ним и роста благосостояния. Когда рост забуксовал, вопрос о легитимности власти снова стал актуальным, вылившись в протесты весной 2012 года. Ожидания населения вошли в клинч с реальностью. Представить ту же ситуацию в масштабах Китая непросто. За долгие годы экономического подъема китайцы также успели сформировать серьезные ожидания. Крах надежд на лучшую жизнь для миллиарда китайцев может вызвать к жизни аналогичные эмоции и запустить схожие процессы.

И тогда разговоры о том, что Китай все скупит, прекратятся. Вместо них буду говорить о том, что Китай заберет.