Журнал «Вести. Репортер» и газета «Вести» продолжает проект «Преодоление». Это удивительные истории обычных людей, которые не сдаются под давлением обстоятельств: истории беженцев, которые, потеряв все у себя дома, сумели начать с нуля свою жизнь и добились успехов, бойцов, которые вернулись с войны и нашли себя в мирной жизни, людей, преодолевших тяжелую зависимость, болезнь или инвалидность, тех, кто потерял работу, но не опустил руки и нашел новый источник доходов или начал свое дело. Они доказали:
кем бы ты ни был, где бы ты ни оказался, всегда есть шанс изменить жизнь к лучшему.
Расскажи свою историю — вдохнови других! Пишите нам по адресу: preodolenie@vesti.ua

Сам себя исцеливший

Он поборол рак печени, за 11 лет перестроив
свой организм и отношение к болезни
Алена Медведева
Специальный корреспондент проекта

Фотографии: Константин Ильянок для «Репортера»
— 14 лет назад я был очень больным человеком, практически не мог ходить. Жил-жил и вдруг, откуда ни возьмись, у меня, здорового и сильного, появились порок сердца и онкология. И это не считая болячек помельче. Но самое главное — я почти перестал спать. Из-за этого не мог ни работать, ни даже ходить, был очень ослаблен, — перечисляет он свои беды, сидя напротив меня. Глядя на этого человека сейчас, в такие диагнозы веришь с большим трудом. Сухопарый, но не худой, со стильной полоской щетины вместо бороды и слегка надменным взглядом, сегодня Давид Коган выглядит здоровым и уверенным в себе. Чтобы прийти к такому состоянию, ему понадобилось долгих 11 лет. Сначала был период поиска методов лечения, а затем — время титанической работы над собой
ГОНОРИСТЫЙ И НАВОРОЧЕННЫЙ
Если верить, что все болезни от нервов, то у каждого внутреннего недуга обязательно найдется своя предыстория. В случае с Давидом такой точкой отсчета может стать случай еще 20-летней давности. Когда парень вернулся из Швейцарии, где работал физиотерапевтом, в Житомир, где родился и вырос. В Украине он сразу стал вести очень активный образ жизни — развивать свой бизнес, заниматься спортом.
— Давида пол-Житомира знает, — говорит давний друг Когана Александр Осипенко. — В конце 1980-х он открыл первый в городе кооператив. Затем, тоже одним из первых, основал фирму по грузовым перевозкам и стал осваивать европейские направления, в том числе на Германию. Сегодня у него хорошо поставленный бизнес и здесь, и в Европе.
— А еще я был очень спортивным — кандидат в мастера спорта по боксу, по пятиборью, играл в футбол, баскетбол. Особенно люблю бег, — дополняет сам Коган. — Был довольно агрессивным молодым человеком, прогрызал себе дорогу в жизни. Моей основной целью были финансовые накопления, хотел стать богаче, успешнее.
— Я бы сказал, что он до болезни был гонористым и навороченным, — резюмирует характеристику друг.
Европейский образ жизни настолько полюбился Когану, что он решил снова попытаться построить свою жизнь за границей и уехал на ПМЖ в Германию.
— Я эмигрировал по специальной программе, поскольку мои бабушка и дедушка родом из этой страны, но были репрессированы нацистами во время войны. Мне казалось, там жизнь намного интереснее, чем в Украине, и я не ошибся, — признается Давид, который на данный момент является гражданином ФРГ и живет с семьей в основном там.
За рубежом его жизнь стала течь еще интенсивнее, поскольку кроме расширения бизнеса и спорта появилась необходимость интегрироваться в новое общество — учил язык, получал гражданство, локтями пробивая себе дорогу в сытое светлое будущее.
СТОП, ДАВИД, СТОП!
Все изменилось в один миг.
— Я возвращался домой из Парижа, живу от него в 700 км, — с расстановкой ведет свой рассказ Давид. — И вдруг на объездной дороге, в пробке, почувствовал странное состояние, перестал понимать, где нахожусь. Помню, было очень жарко. Но до того момента мне было абсолютно неизвестно, что значит «стало плохо». А тут… я стал терять сознание. Посмотрел в зеркало заднего вида, но не увидел себя. Это не какая-то мистика, это мои ощущения. Мне стало очень страшно! Но что-то все-таки меня держало на плаву. Я всегда был сильным человеком, боль умел терпеть. Как у спортсмена, были переломы рук, ног, это была ерунда. Но то, что произошло в тот день…
Каким-то чудом, с передышками, Давид все же сам доехал домой. А оттуда с температурой 40 градусов его забрали в больницу, где принялись обследовать.
— Эти исследования продолжались снова и снова, мне никак не могли поставить диагноз. При этом я совсем перестал спать, почти перестал есть и понимал, что со мной происходит что-то очень странное. Но я не верил, что я, такой сильный, могу тяжело заболеть. Попросил врача, чтобы меня отправили в другую клинику. В общем и целом мне сделали компьютерную томографию раз 20, наверное. Причем мой организм не мог переносить наркоза, и мне всякий раз без него делали пункцию, а я все лежал и ждал диагноза, каких-то изменений. Анализируя прошлое, вспомнил, что какие-то тревожные звоночки насчет здоровья проявлялись и раньше, но я их не замечал.
Когда ему диагностировали рак печени, для Давида это не прозвучало приговором, потому что внутренне он все еще не мог принять такой диагноз. И уж тем более — что он может от него умереть! Слишком самонадеянным был этот человек. Однако авторитетные врачи говорили ему о необходимости срочного лечения, и он стал искать подходящий метод, переводясь из одной клиники в другую.
— Где-то в начале 2000-х он просто исчез, перестал появляться в Житомире, — вспоминает, как все это было, Александр Осипенко. — У него тут был директор, и фирма в принципе работала без его участия. Бизнес у него очень тяжелый — водители много воруют, скандалят на этой почве, не понимают, что если завтра этого предпринимателя не станет, то они сами без работы останутся. И тут очень много головняка! А Давид — он все через себя пропускал. К тому же принципиальный, много кого не устраивал. Он по немецким канонам живет: взяток не брать, не давать, требовать, чтобы делали все, что положено по закону… Так что неудивительно, что здоровье у него расшаталось.
— В период болезни вы его видели, как он выглядел? — интересуюсь у друга.
— Чахлый совсем, довели его до такого состояния, что и жить не хотел. Когда он тут появился, все, кто его знал, говорили, что он уже не жилец. Диагноз я тогда не спрашивал, но знал, что большие проблемы с печенью и что он лечился в разных больницах Германии.
— Последняя из них была в Бонне, это такая университетская популярная клиника, где есть научный отдел, где много профессуры, и они меня долго наблюдали, — в голосе Когана проскальзывают скептицизм и ироничное отношение к современной медицине. — А потом мне решили делать операцию, на которую я не согласился, просто удрал из этой клиники. Обычно на Западе, если вы самовольно покидаете какую-то больницу, вы должны подписать бумажку, в которой расторгаете свои отношения с медучреждением. Вы освобождаете их от ответственности, но они больше не возьмутся вас лечить.
Таким шагом бизнесмен сознательно и навсегда отрекся от услуг лечивших его специалистов. Однако, едва вернувшись домой, сам засел за специальную литературу — и по классической медицине, и по нетрадиционной — и стал лихорадочно искать, что же помешает болезни сожрать его. Он занимался самолечением, перепробовал множество методов, но ничего не помогало.
И вот тогда дерзкого Давида охватило отчаяние.
— Я просил Бога только об одном, чтобы он дал мне умереть, — Коган описывает то свое состояние, не скупясь на краски, и просит не жалеть его — все уже минуло. — При этом мысли о самоубийстве, несмотря на всю боль и дискомфорт, у меня не возникало, но жить я не хотел. Вы поймите, я же несколько лет почти не спал, и от этого мне казалось, что я схожу с ума! Снотворное не помогало, поэтому я просто лежал на кровати, закрыв глаза, и так отдыхал, насколько это было возможно. Еще я хотел хотя бы нормально пройтись по улице, не говоря уже о том, чтобы пробежаться, хотел поиграть со своим сыном, который родился за пару лет до того, как я заболел. Он ко мне подходит, а у меня нет сил. Я боялся всего — кровати своей днем, ночью, места, где она стоит, телевизора, потому что там могли сказать, что если человек не спит, то он шизеет…
МИЛОСТЬ СТАРЦА
Как-то раз Давид приехал к одной немке, которую местные считали ясновидящей.
— Эта немка назвала мне мои проблемы и сказала, что, возможно, мне поможет индийский гуру Сатья Саи Баба. Был такой просветленный верующий, который умер несколько лет назад. Когда я садился в самолет, не верил, что долечу, так мне было плохо. Но меня сопровождали члены семьи и друзья, которые мне здорово помогали.
На юге Индии Давид надеялся, что все произойдет быстро. Но не ожидал увидеть там тысячи паломников, которые целыми группами стремились попасть на прием к Саи Бабе.
— Они мне стали рассказывать, кто этот человек. Многие ходили в одинаковых одеждах, и я начал думать, что попал в какой-то лагерь. А потом — что вообще в какую-то секту. Стал страшно сомневаться, то ли это, что мне нужно. Вследствие общения с людьми, которые там долго находились, я начал понимать, что должен открыться — и болезни, и всему, что со мной происходит, перестать бояться и не сопротивляться. Конечно, я этому не верил, мне вообще казалось, что все это происходит не со мной.
Можно было верить или не верить в силы Саи Бабы, которого одни люди почитали как святого, а другие называли величайшим шарлатаном. Но, по многочисленным описаниям и тех и других, в деревне Путтапарти, вокруг старой мечети, где жил гуру, есть целый город для паломников из трех-, четырехэтажных зданий. Люди выходили наружу к утренней молитве и сидели в позе лотоса в надежде, что Саи Баба возьмет их к себе. Он выезжал к ним на своей тележке несколько раз в неделю и изучал ожидавших его милости, выбирая, кого пригласить на аудиенцию. Некоторые могли ожидать годами, но тщетно. И так же, несмотря на сомнения, сидел, ожидая милости старца, Давид Коган.
— Я все ждал, что Сатья Саи Баба возьмет меня к себе на прием, но он меня не брал. Я жил в одном из таких домиков для паломников, на старом грязном матрасе, всего за пару долларов в сутки. Помню, первые двое суток подойти не мог к этому матрасу — я и на чистом-то не мог заснуть. Там было очень жарко, но этот климат, местные жители, бедные, но добрые, — все мне очень нравилось. Мне подходила сама размеренная жизнь Индии — у меня же сил ходить не было, потому сидел на крыльце и смотрел, например, как растут кокосы. И я стал потихоньку оживать еще в тот период. Все же я попал на прием Саи Бабы во время первой поездки, которая длилась месяц. У него в помещении была очень сильная энергетика, я ее чувствовал, хоть и не верил в такие вещи прежде. После этого я приезжал туда несколько раз, даже жил там пару лет. Когда он впервые принял меня на аудиенцию, то сказал, что вылечит. Просто положил свою руку мне на голову, а я его обнял. Вот и все лечение.
Сутью лечения было общение с целителем, за время которого Давид пришел к выводу, что он заболел от неудовлетворенности своей жизнью. То же ему говорили и в Тибете, куда Коган стал позже ездить и заниматься там с мастерами духовными практиками, — слишком многого хотел от жизни и от себя и надорвался. Соответственно, приводя в порядок свои мысли с помощью медитаций, он приводил в порядок и здоровье. В этом ему помогало творчество.
— Я начал петь. Вернее, я пел, играл на гитаре и до того, но во время болезни начал писать стихи. А к ним — музыку. Стихи писались грустные, лирические, потому и песни такие. Это мне очень помогало, потому что нужно было принять происходящее, а стихи позволяли хорошо его осмыслить.
Впрочем, Александр Осипенко все же приводит примеры нетрадиционных, но более понятных материалистам способов лечения, к которым прибегал его друг:
— Давид живет на другом информационном уровне, нельзя его ставить в один ряд с обычным украинцем, со мной например. У нас ведь как: даже если прописали таблетки, то человек себе и алкоголь где-то позволяет, и пропустить где-то прием. А он если говорит, что будет делать что-то, то жестко придерживается всех установок. Медикаменты ему не помогали, поэтому он их не принимал, но, например, стал пить воду только из аппарата для разделения живой и мертвой воды. Он и мне такой аппарат привез, я теперь тоже пью щелочную воду, не окисляя организм. Кроме того, он занимался дыхательной гимнастикой, разработал для себя особенное питание. Он ведь не ест ничего из того, что мы едим. Если в гости приглашаю, то максимум рыбой его можно угостить. А так — привозит пищу с собой: траву какую-то в лесу собирает, измельчает и мощным миксером взбивает, что-то еще он там ест — все только экологически чистое. И семью к этому приобщил.

Рецепт преодоления от Давида Когана:

1. Тем, кто болеет, советую: если вы хотите петь, танцевать или как-то еще выражать себя, находите в себе силы и делайте это. Но лучше сразу делайте это с преподавателем, после будет легче себя найти. Находите цели и идите к ним.
2. Любое испытание, и болезнь в том числе, даны нам для чего-то. Чтобы измениться, надо стать лучше. Если принять это, то сможешь и побороть. А заодно стать честнее, сердечнее.
3. Что бы вы ни делали, отбрасывайте сомнения в себе, в том, что вы делаете, и вы добьетесь цели. Сомнения губят все.
«ВСПОМНИЛ, КТО Я ЕСТЬ»
Приводить в порядок свои мысли, сознательно менять мировоззрение — возможно, это самая сложная работа, которую может выполнять человек. А Коган трудился старательно, так как поверил, что от этого зависит, будет ли он жить дальше.
— Моя проблема была в том, что я старался жить в обществе, соответствуя его стереотипам. Но себя как человека я забыл. Кто же я на самом-то деле. А эпопея этих лет, с первого приезда в Индию, стала меня возвращать в состояние «здесь и сейчас». И я все чаще стал ощущать сам себя в настоящем времени.
Его сознание и организм оценили это.
— В какой-то момент я стал засыпать. Понемножку, — почти шепчет он, будто все еще боится спугнуть свой сон. — Потом еще понемножку… На час–два. Слабость была очень сильная все равно, но я так радовался! Уже почувствовал, что выживу. У меня до сих пор не бывает ночей, когда я бы спал по восемь часов, все равно просыпаюсь. Но для восстановления сил мне достаточно меньшего количества времени. Главное, что теперь если я сплю, то действительно отдыхаю, не думая ни о чем лишнем.
Затем он заслужил еще один подарок.
— Несмотря на то, что еще очень плохо ходил, я смог побежать. Очень медленно и всего метров 150, не больше. До болезни я ведь бегал до 20 км в день по лесу, и это было очень большим удовольствием для меня. А тот момент я хорошо помню — солнце светило очень ярко, в Германии была весна. И я заплакал, когда понял, что я снова бегу! Это стало вторым переломным этапом в моем возвращении к жизни.
Сегодня у Давида хорошие анализы, а все диагностированные болезни окончательно отступили более двух лет назад. К тому времени он полностью вернул себе подвижность:
— Я бегаю, катаюсь на лыжах, люблю экстрим, у меня три мотоцикла, на которых я езжу. Как и прежде, люблю все, что связано с движением. И страшно удивляюсь тому, как люди имеют здоровое тело, но проедают его, пропивают и просиживают.
Бизнес, который едва не начал приходить в упадок, теперь снова пошел в гору, однако, по словам Давида, теперь он не толкает его, как прежде, — процесс движется сам. Зато освободившееся время он посвящает тому, что пишет и исполняет новые песни.
— Во время болезни мне это так понравилось, что я стал брать уроки в консерватории, у частных преподавателей. И в конце концов научился петь профессионально, имею академический вокал — исполняю арии, романсы. Хотя сейчас мне понравился и роковый стиль, скоро выйдет новая песня. Сегодня мне хочется заниматься прежде всего именно этим. Сейчас развиваю свое творчество в Украине.
Интересно, что, изменившись сам, он изменил и отношение к людям:
— Был взрывным, а стал спокойным. Сыну уже 16 лет, возраст сложный, но он часто мне звонит, когда я не дома, советуется во всем. Хотя не сказать, что я много уделяю ему внимания, поскольку очень много езжу, медитирую.
А вот Александр Осипенко считает, что перемены в его друге просто разительные:
— Раньше он был очень жестким. Теперь толерантен, относится к людским промахам философски. А семья, жена у него встали на первый план. Она все время приезжает сюда с ним, и в отпуск они вместе ездят… Он научился понимать людей. Только глянет один раз — и может много о человеке рассказать.
— Почему люди самоизлечиваются от очень тяжелых болезней? Таких, как рак, например? — в этот момент Коган сам похож на буддистского монаха — лысый, в ярко-желтой одежде, а во взгляде его проницательных глаз я помимо воли начинаю искать ответ. Но Давид отвечает сам:
— Мозг собрал информацию из внешней среды и в какой-то момент в этой системе координат заставил организм начать умирать. Я часто вижу совсем молодых людей, которые уже начали умирать: то есть они ходят, как бы веселятся, но по-настоящему внутри их уже ничего не радует. Тут виной скептицизм, отношение к жизни, слишком большая ответственность за окружающих, но чаще всего — человек себя просто не нашел. Потому что его ум так настроили — это закладывают, как правило, родители. Мама, папа — душат, закручивают. А иногда — случайность: увидел какую-то аварию, что-то пережил… Школа и институт так же, как и семья, влияют на формирование восприятия себя и мира. Части заложенных еще в детстве в подсознание программ влияют на нас всю жизнь. И если только человек сумеет пересмотреть свои установки, научится радоваться и получать удовлетворение от жизни, он начнет исцеляться. Но это большая работа над собой.