Текст: Василий Яценко

В прошлый понедельник президент Украины Петр Порошенко назначил Дмитрия Вовка главой Национальной комиссии, осуществляющей государственное регулирование в сфере энергетики и коммунальных услуг. До этого 24-летний Дмитрий Вовк занимал на протяжении шести месяцев эту должность в ранге исполняющего обязанности. А еще раньше работал менеджером в корпорации «Рошен». Именно под руководством Вовка НКРЭКУ приняла решение о резком повышении тарифов на коммунальные услуги, законность которых сейчас оспаривается в Верховном суде Украины. И проблема не в их размере, а в том, кто и как их устанавливает

В августе прошлого года Петр Порошенко принял решение о создании НКРЭКУ как центрального органа исполнительной власти, основываясь на нормах закона «О естественных монополиях». Однако соответствующая статья закона была принята в 2010 году после отмены политреформы под Януковича, и она противоречит действующей сейчас редакции Конституции. После бегства Виктора Януковича и возврата к Основному закону в редакции от 2004 года глава государства утратил право как создавать новые органы власти или ликвидировать действующие, так и увольнять и назначать их руководителей — это компетенция, соответственно, парламента и правительства.

Кроме того, двумя действующими законами предусмотрено наличие двух отдельных национальных комиссий: Национальной комиссии, осуществляющей государственное регулирование в сфере коммунальных услуг (она должна действовать на основании закона «О жилищно-коммунальных услугах» и работала до августа прошлого года) и Национальной комиссии, осуществляющей государственное регулирование в сфере энергетики (ее деятельность регламентируется законом «Об основах функционирования рынка природного газа», который перестанет действовать только с 1 октября 2015 года).

Рано или поздно Верховный суд примет решение о незаконности создания НКРЭКУ, соответственно, все решения, принятые этим органом, также будут отменены.

Кроме сомнительного правового статуса регулятора у коммунальных тарифов есть еще две большие проблемы: отсутствие коммерческого учета потребления соответствующих ресурсов и услуг, а также отсутствие привязки фактических объемов потребления соответствующих услуг к конкретным потребителям.

Сейчас при расчете размера субсидии учитываются не фактические потребители, проживающие в квартире, а количество прописанных в помещении лиц. Между тем около трети украинцев проживают не там, где прописаны. Они мало того что не имеют возможности получить субсидию по месту фактического проживания, к примеру в арендуемой квартире, но и вынуждены оплачивать фактически не потребляемые услуги (воду, газ, тепло) по месту регистрации.

Такая же ситуация и с учетом тепла и газа. В многоквартирных домах нет приборов учета газа по определению — до мая этого года все платили по нормам советских времен. В мае, после скандала, нормы уменьшили в два раза, но все равно они остаются завышенными. Аналогичная ситуация и с теплом.

По данным НКРЭКУ, средствами учета тепловой энергии оборудовано 37,5% многоквартирных домов. То есть хозяева более 7,9 млн квартир платят по советским нормативам — за квадратные метры. При этом тариф и нормы потребления для каждого из 169 поставщиков тепла свои и норма потребления отличается в зависимости от города в два раза — от 0,0205 до 0,0399 Гкал/м². Норма потребления никак не зависит от типа дома, то есть от реального объема затрат на отопление, а исключительно от объема затрат поставщика тепла. В результате типовая пятиэтажка со счетчиком в одном городе может за сезон потребить 200 Гкал тепла, а в соседнем городе на такой же дом без счетчика спишут все 600 Гкал. Так за сезон теряется тепла на 6–10 млрд грн, а жильцы в домах без приборов учета тепла переплачивают около 1 тысячи грн за сезон. С холодной и горячей водой ситуация во многом схожая, просто доля счетчиков воды чуть больше и основные махинации идут за счет недогрева воды.

До последнего времени все эти маневры с нормативами затрат были вне общественного внимания, поскольку из-за заниженных тарифов на газ, тепло и электроэнергию основную финансовую тяжесть несли не потребители, а бюджет. Так, только в прошлом году объем прямых дотаций НАК «Нафтогаз Украины» составил 110 млрд грн. Непрямые дотации, выплаченные за счет местных бюджетов, равны половине этой суммы — около 60 млрд грн. Приблизительно столько же составил объем перекрестного субсидирования на рынке электроэнергии, когда за низкие тарифы на свет для населения доплачивали промышленные потребители. В нынешнем году правительство под давлением МВФ решило отказаться от этой схемы и всю финансовую тяжесть переложить на конечных потребителей, подстраховав бедных за счет субсидий. Как результат — вся порочность и дырявость системы тарифообразования в сфере ЖКХ вылезла наружу.

Осознавая эти риски, правительство загодя готовится к возможному пересмотру как размера тарифов на коммунальные услуги, так и алгоритма их формирования. Арсений Яценюк внес на рассмотрение парламента законопроект «О внесении изменений в некоторые законы Украины в сфере коммунальных услуг». Его суть — запретить устанавливать тарифы на жилищно-коммунальные услуги на уровне ниже экономически обоснованных затрат.

После принятия этого закона Кабинет министров намерен вернуться к практике, существовавшей до 2010 года, когда тарифы на газ и электроэнергию устанавливаются правительством, а тарифы на тепло, воду и утилизацию мусора — органами местного самоуправления. Значит, размер тарифов и нормы потребления на воду, тепло и вывоз мусора будут уже проблемой не Кабинета министров и НКРЭКУ, а мэров, губернаторов — гор- и облсоветов.

Сейчас выдано больше 200 лицензий на поставку тепла и 148 лицензий на поставку воды. Соответственно, после реформы, которую запланировано провести до начала отопительного сезона, установка счетчиков, определение норм потребления и калькуляция тарифов будут отданы, в рамках децентрализации, на места. Вместе с соответствующей головной болью, поскольку после принятия закона о невозможности установления тарифов ниже себестоимости будут автоматически аннулированы субсидии на покрытие разницы в тарифах, а это около 20 млрд грн в год. На фоне «плохих мэров», повышающих тарифы на тепло и воду, Арсений Яценюк в преддверии местных выборов хочет выступить в качестве защитника простого избирателя и пересмотреть тарифы на природный газ в сторону уменьшения. Действующие тарифы были установлены исходя из цены российского газа за первый квартал этого года и курса доллара по состоянию на начало марта. Сейчас и цена на газ, и курс доллара меньше, поэтому НКРЭКУ ближе к началу отопительного сезона, то есть к дате проведения местных выборов, может снизить тарифы на газ почти на треть — до 6,5–7 тысяч грн, с выгодой используя это решение в избирательной гонке.

ТАРИФНЫЕ РАЗГОВОРЫ

Как украинцы оформляют субсидии на компенсацию тарифов

Текст: Анастасия Пасютина

На компенсацию тарифов по ЖКХ правительство заложило 24,5 млрд грн и, по словам министра соцполитики Павла Розенко, добавит к этой сумме еще, если претендентов на госпомощь после повышения тарифов окажется больше. Многое зависит от расторопности чиновников собесов и местной власти, стопорящих процесс оформления субсидий. Как это происходит и как реформу восприняли простые украинцы, корреспондент «Репортера» наблюдала в очередях собесов Киева и Киево-Святошинского района

«Тут кто с вопросом придет, тот от него и погибнет»

Для приема документов на получение субсидии в собесе Оболонского района выделили целый актовый зал. В помещении душно, окна без ручек не открываются.

— Я здесь уже третий раз, — говорит женщина в очереди с папкой «Дело №». На вид ей лет 40, русые кудрявые волосы склеились от пота. Представляется Алиной. — Я в декрете. Здесь была нужна справка с места работы за последние полгода о том, что я не работаю. Вернее — не просто справка, а именно отчет, где вместо цифр стоят нули. На работе меня не поняли: выдали справку о том, что я якобы у них числюсь. Я ее и принесла во второй раз, а мне сказали: мол, пусть будут нули, но видно, что вы не работаете, что доход оттуда не идет. И вот я снова здесь.

— Я ожидала, что будет больше людей. Даже сначала засомневалась, туда ли попала, — подхватывает беседу другая женщина. Пришла впервые. Ей около 50.

— Да, обычно здесь толпы. Но месяц ведь, как принимают документы на субсидии, многие уже успели подать. Когда я пришла сюда впервые в мае, была огромная очередь. Может, это из-за того, что я была до обеда — никто не хочет сюда по жаре ходить. Все стараются до часу дня справиться, — предполагает Алина. Она говорит вальяжно, расслабленно, как бы нехотя.

— А сколько там человек принимает? — интересуюсь, кивая на актовый зал.

— Один.

— Да? Я думала, там много столов и сразу по несколько человек запускают… — в недоумении говорит женщина в возрасте.

— Вы слишком хорошего мнения об этом месте, — спокойным тоном возражает Алина.

— Не знаете, как долго ждать результатов? — спрашиваю.

— Месяц. Нужно будет подойти в 107-й кабинет и спросить, — утверждает она. — Мне говорили, что вроде как даже за май с учетом субсидий могут тариф пересчитать.

— Ой, да кто там пересчитает, я вас умоляю! Это ж наша страна, — энергично возражает Людмила Викторовна — так представляется вторая женщина в очереди перед нами. — Вообще все информацию в разнобой дают. Кто-то говорит, можно подавать документы на субсидии только на год, другие — что переоформлять надо через каждые полгода… Нет ясности, нет табло с общей информацией.

— Но сейчас хотя бы не так много документов требуют.

— Да, проверку доходов повесили на налоговую. Сейчас вообще две бумажки нужно — заявление и декларация о доходах.

— Ну еще ж копию паспорта и идентификационного кода спрашивают, наверно…

— Нет, ничего не нужно. Я когда первый раз заходила, у меня даже паспорт не смотрели. Просто молча взяли заявление, и все. — Тут Алина открывает свою картонную папку и показывает документы: 

— Вот, смотрите, заявление, а на обратной стороне — декларация. По сути, даже одна бумажка получается.

— Из ЖЭКа же справка еще нужна, — подключается третья женщина. Она здесь, чтобы продлить субсидию.

— Да вы, вообще, инструкцию читали? — Алина переходит на высокие тона. — В интернете же написано, что они сами заказывают все необходимые справки. В том и заключается «упрощенная процедура».

— Ну, они сами проверяют, это да, — отвечает женщина, представившаяся Анной. — Если, например, указываете не всех членов семьи, зарегистрированных в квартире, и вам ошибочно начислят субсидию, то платите штраф в двукратном размере. Думаю, они специально так упростили эту процедуру. Мол, субсидии мы пока будем выдавать направо и налево, но пока мы все проверим…

— Смотря еще насколько добросовестно будут проверять…

— Думаете, надеются потом за счет штрафов отбить эти суммы? — спрашивает у Анны пожилая женщина. В ответ та лишь многозначительно улыбается.

— Так зайдите и спросите, нужна ли справка еще какая-то, мало ли, — обращается к Алине Людмила Викторовна.

— Э-э нет, тут кто с вопросом придет, тот от него и погибнет. Я лучше ничего спрашивать не буду.

— Правильная стратегия.

—Я когда субсидию оформляла, у меня справку брали, — рассказывает Анна. — Но это было до упрощения, может, сейчас действительно не надо. Вообще, мне говорили, что субсидию автоматически продлят. Но я решила, что лучше все равно самой прийти и сделать. Нечего на государство рассчитывать.

«Лучше лишний раз не высовываться»

В собесе Подольского района столицы не протолкнуться: в коридоре шириной полтора метра теснится около 30 человек. Все кричат, переговариваются. Время от времени кто-то пытается протиснуться в кабинет с восклицанием: «Мне только спросить!» — но эти попытки сразу же пресекаются агрессивно настроенными бабушками.

Мы попадаем в коридор сразу за пожилой женщиной в длинном голубом сарафане в цветочек. Она, прихрамывая, ковыляет к лавочке и прерывистым хриплым голосом просит:

— Дитинко… Можеш попитать тут… хто останній… Бо я не чую…

— Кто последний? — спрашиваю. В ответ — тишина.

— А вам какой стол нужен? — наконец откликается какая-то женщина.

— А там что, их много?

— Столов-то много, но кабинет один, а инспектора всего два. Все стоят тут по разному вопросу.

Оказывается, для подачи документов на субсидии в собесе не предусмотрен отдельный кабинет: тут «сборная солянка» обращений — оформляют и пособие на ребенка, и алименты, и звание матери-героини. Говорим бабушке, что она будет в очереди перед нами.

— Ой, дякую… Я після інсульту… сама… Папери не заповню… Принесла їм бланки… порожні… Надіюсь, вони самі тут щось… за мене понаписують…

Коридор такой узкий, что люди, сидя на лавках вдоль его стен, едва ли не упираются друг в друга коленками. Время от времени кто-то из очереди таинственно пропадает или с толпой успевает проскользнуть в кабинет, когда дверь открывается. Все путаются, кто за кем, шумят и ругаются. Какая-то женщина, опираясь на трость, берется за ручку двери кабинета. Когда на нее начинают кричать, она невозмутимо отвечает:

— Я просто спросить.

— Не пускайте ее! — кричит кто-то.

— Те, кто перед этим зашел, тоже в очереди не стояли, просто так зашли!

— Тогда побьем их, — ровным голосом произносит молодая эффектная брюнетка, сидящая возле меня. Вся очередь смеется.

— Женщина, мы тут все стоим просто спросить! Мне в платежке такого понаписывали, у меня инвалидность, а я сижу в очереди, как все, — вскакивая с лавочки, выкрикивает пожилая женщина в оливковом брючном костюме. Заводим с ней разговор.

— А вы впервые оформляли субсидию?

— Нет, я ее получаю с 2007 года, в прошлом месяце вот пришла переоформлять. Мне субсидию якобы продлили, но сегодня платежка за май мне пришла без учета нее. Вот я пришла с этой платежкой, — женщина энергично трясет перед нашими глазами документами в файлах, — буду выяснять, что это за беспредел. Такого понаписывали — 100 грн только «за утримання будинку»! Да у меня пенсия 1 050 грн!

Какая-то женщина, просидевшая в коридоре полчаса, дождавшись своей очереди, выходит из кабинета и говорит:

— Оказывается, мне нужно было не сюда, — и следует в конец коридора снова занять очередь.

— М-да. А мне говорили, тут очередей нет в этих собесах, — произносит девушка, сидящая напротив.

— Да конечно, где ж, как не тут, — выкрикивает кто-то.

— Я еще ни разу сюда не приехала, чтоб не было очереди. 20 мая звонила, хотела записаться, мне сказали, что ближайшее число, на которое можно, — 29 июня. Я плюнула и пришла так, — рассказывает брюнетка.

— Ага, говорят, упростили процедуру, только по факту проблем с этими субсидиями меньше не стало. Что-то где-то не так указал, сразу не заметили — приходится по нескольку раз ходить, выстаивать очереди. И уже кажется, все в порядке, все оформил — а в квитанции тарифы завышенные. Я не знаю, это ошибка или специально делается, но факт остается фактом, — пенсионерка очень взволнована.

К разговору подключается женщина, сидящая рядом с ней:

— Я раньше каждые полгода ходила оформлять субсидии. А сейчас мне сказали, что их начислят автоматически, а сами коммуналку насчитали по полной программе. Нельзя никому в этой стране верить.

На нас обращает внимание полная женщина в ярко-красных обтягивающих брюках:

— А вам шо, документи на субсидію здать? Так чого ж вы сюди приїхали? Є отдєльний человєк на Виноградарі, на Гонгадзе, 20, там біля «Екомаркету», от собєса сидить в ЖЕКе, принімає документи на субсидії. А всі ж пруться сюди, поэтому у нас і такі очєрєді…

— Там, кстати, вообще нет очередей, я там оформляла субсидию, — подключается к разговору молодая блондинка в зеленых шортах. — Просто не все знают, что там тоже можно оформить, поэтому едут сюда.

— А почему нигде не сказано об этом? — интересуюсь.

— Так я теж не знала, мені сусідка сказала. Мов, чого ти тут стояти будеш, там без черги швидко все пройдеш. Я ще коли туди прийшла, сказала їм, мовляв, хоч би об’яву якусь повісили. А вони мені у відповідь: «Так висить же!» А в тих об’явах загубиться можно.

В очереди начинается суета. Все скользят взглядом по стенам в поисках загадочного листа бумаги. Распознать его среди десятков других нелегко — на первый взгляд, все они одинаковые. Наконец находим объявление, в котором сказано, что документы на субсидии можно подавать как по этому адресу, так и в филиале собеса. Но адреса и номера телефонов напечатаны мелким расплывчатым шрифтом, а последняя цифра номера того филиала, о котором говорила женщина, вообще не пропечатана.

— Столько лет сюда ездить и только сейчас узнать, что можно и в другое место обращаться. Что за организация, ну! — в сердцах говорит эффектная брюнетка.

— Тут еще написано, что на проспекте Правды можно оформить. А я только оттуда, и мне по этому поводу никто ничего не сказал.

— Чего ж они не говорят? Мало того что дозвониться невозможно, так когда дозваниваешься, чтобы записаться на конкретное время, говорят, мол, девушка, у нас нет времени, тут очереди! Так облегчите себе работу, скажите, что можно в другое место подходить! Я ребенка-грудничка оставила непонятно на кого, чтоб здесь очередь высидеть, как при Сталине за молоком. Почему не сделать это все по-человечески, по-европейски? — возмущается молодая женщина в зеленых шортах.

— Вот-вот. Мы информацию узнаем только друг от друга, централизованно никто ничего не сообщает нам, — говорит сидящая в очереди напротив.

Согласно расписанию, собес сегодня работает до 18:45. В 16:33 из кабинета высовывается усталая женщина и говорит:

— Дальше очередь не занимать. Остался один инспектор.

По очереди прокатывается волна безмолвного возмущения.

— А какие документы вы подавали на субсидии? — спрашиваем у женщины в шортах.

— Заявление, декларацию, паспорт, идентификационный код…

— Нет, зачем паспорт и код? Там же только два документа надо. Вы когда сдавали? — обращается к ней брюнетка.

— В мае. Они еще книжку за свет и квитанции за последние три месяца у меня проверяли.

— Так они же по новым правилам сами это должны проверять.

— Ну не знаю, там, где мы оформляли, на Гонгадзе, у нас требовали все это, — удивленно говорит женщина.

— А я вообще субсидии как не оформляла, так и не буду оформлять, — произносит пожилая дама с красивой копной светлых волос. — Вы что, не понимаете? Это же власть специально сделала, чтобы выведать, кто каким имуществом владеет. Они так на нас компромат собирают. Потом еще шантажировать начнут. Я сама пенсионерка, но на меня две квартиры моих дочерей оформлены и машина зятя. Ну ее, эту субсидию. Лучше лишний раз не высовываться. И потом, сами подумайте, где логика — сначала повышать тарифы, а потом субсидии кому попало раздавать? Нет, здесь явно что-то нечисто.

Вдруг в коридоре неожиданно гаснет свет. На несколько секунд повисает пауза. А потом кто-то в панике говорит:

— Так это, наверное, у них и компьютеры отключились… И базы данных все… И теперь они больше никого принять не смогут…

В очереди все в панике переглядываются. Через несколько мгновений свет снова загорается. В коридор входит сотрудница собеса. Испуганная женщина обращается к ней:

— А мы уже думали, у вас электричество выбило…

— Нет, это просто какой-то мужчина портфелем случайно выключатель нажал.

«Будем картошку выращивать»

— Кто последний в очереди на субсидии?

В собесе Киево-Святошинского района в ответ молчат. Ситуация как и на Подоле: кабинет один, очередь одна, но все — по разным вопросам. Минуту выясняем, кто за чем — за субсидиями кроме нас стоит всего одна женщина-пенсионерка.

— Я уже подала документы, но вчера мне позвонили и сказали, что я неправильно заполнила заявление.

— А почему сразу не заметили и не сказали исправить?

— Сказали, что все в порядке, взяли заявление. Я вписала туда внука, а он в нашей квартире не прописан. Живет вместе со мной и дочерью, но не прописан.

— Розумію. У нас маленька народилась, їй уже чотири місяці, а ми досі її не прописали. Такі черги, — говорит женщина в ярко-оранжевом жакете, сидящая рядом с ней.

— Та что четыре месяца. У меня внук уже 4-й класс закончил.

Пожилая женщина хвалит реформу:

— Это они хорошо сделали. Раньше ведь, если один член семьи работал, не давалась субсидия. Вот у меня дочь работает, но мы на субсидию и не надеялись. А теперь можем получать.

Своей очереди женщина прождала час. В итоге ее просто попросили зачеркнуть имя внука в заявлении и расписаться.

Три человека пришли по предварительной записи. Первой женщине назначено на 10:20, второй — на 10:40 (она записывалась еще 20 мая), третьей — на 11:00. Первую зовут в кабинет, когда на часах 10:33. Особого смысла в записи нет — все они стоят в общей очереди.

К очереди присоединяется еще одна женщина, в специальном рюкзаке на животе у нее годовалый ребенок. Говорит, пришла оформлять карту переселенца. Разговаривая, попеременно переходит то на русский, то на украинский язык.

— Мы жили в центре Донецка. Два раза окна из квартиры вылетали. Рядом — «Донбасс Арена»… Уехали оттуда в сентябре.

— А здесь где обосновались?

— Сначала снимали жилье в Киеве, муж там нашел работу. А потом компания реорганизовалась и уехала из Украины. Сейчас здесь живем недалеко — в Тарасовке. Платим 3 200 грн за двухкомнатную квартиру, за коммунальные не очень много, потому что у нас хозяева чернобыльцы, у них льготы и индивидуальное отопление, мы зимой платили максимум 400–500 грн за газ. Муж был главным энергетиком на заводе в Мариуполе, здесь работу ему трудно найти. Мы пока живем на сбережения.

— А дальше как планируете?

— Смотрим дешевые дома в Черкасской и Черновицкой областях. Там можно за $2–3 тысячи в рассрочку купить. Другого выхода нет.

— А с работой там как быть?

— Будем картошку выращивать.

Женщина все время улыбается, играет с малышом. Когда она начинает петь ребенку красивую песенку на английском, помогая себе жестами, вся очередь засматривается на мальчика и тянется его тискать. Время от времени по коридору раздается топот детских ножек — сюда многие пришли с детьми, потому что их дома не с кем оставить. По коридору то и дело пробегает и черный кот с белыми ушами. Но в очереди, кажется, никто не удивлен.

— А, это Мурзик, он здесь живет, — говорит пенсионерка. — Приходит каждый день. Его тут кормят, гладят. Он здесь почти что прописан. Да, с животными в этом плане проще, чем с людьми.