Собачья мамочка

Бросив работу, киевлянка уже 15 лет кормит, обогревает и лечит тысячи бездомных животных
Журнал «Вести. Репортер» и газета «Вести» запускает новый проект «Преодоление». Это удивительные истории обычных людей, которые не сдаются под давлением обстоятельств: истории беженцев, которые, потеряв все у себя дома, сумели начать с нуля свою жизнь и добились успехов, бойцов, которые вернулись с войны и нашли себя в мирной жизни, людей, преодолевших тяжелую зависимость, болезнь или инвалидность, тех, кто потерял работу, но не опустил руки и нашел новый источник доходов или начал свое дело. Они доказали: кем бы ты ни был, где бы ты ни оказался, всегда есть шанс изменить жизнь к лучшему.
Расскажи свою историю — вдохнови других! Пишите нам по адресу: preodolenie@vesti.ua
Алена Медведева
Специальный корреспондент проекта
Фотографии: Константин Ильянок для «Репортера»
За высоким коричневым забором из плотно подогнанных друг к другу досок довольно тихо и спокойно. Только отчего-то еще у калитки начинает щемить сердце. За сетками вольеров — сколоченные из грубых досок домики с подстилками из сена и мисками для еды и воды. В основном на каждый вольер приходится две пары мисок: собакам, как и людям, парами жить веселее. Правда, особо агрессивные содержатся поодиночке. Но зато у молодняка шумно: рыжая грызет ухо черному, пятнистый прыгает на рыжую, а щенок, который побелее, задирает пятнистого… Когда же на территории появляется черная «сузуки», все питомцы одновременно оживают и начинают соревноваться между собой в том, кто же громче поприветствует хозяйку
Чем дальше в глубь длинных рядов вольеров, тем сильнее щемит в груди. Особенно если одновременно более 2,2 тысячи собак в приюте для животных «Сириус» начинают лаять, прыгать на сетки, вилять хвостами и преданно заглядывать в глаза: «Мамочка, посмотри, я самый лучший, мамочка, возьми меня к себе. Или хотя бы погладь, я же классная собака!»
Именно так, «мамочка», наверное, и называли бы они ее, если бы умели говорить. И так же называет себя сама Александра Мезинова, разговаривая со своими питомцами… Проходя между рядами, старается коснуться рукой каждого влажного носа или лапы.
— Привет, Бимка! Да, мой хороший, мамочка пришла к тебе… Не болит твоя лапка? — наклоняется она к палевой дворняжке и легонько гладит лапку рукой, а потом умиляется неудержимой песьей радости:
— Ну все, все, вижу, не болит! Ай, ты мой хороший!
— А ты, Мишка, успокоился? Привыкаешь? — к огромному псу породы московская сторожевая она не протягивает руку — он здесь появился недавно и пока может проявить агрессию. А нам Александра поясняет:
— Сидел, бедняга, у подъезда, видимо, хозяина ждал. Он сутки никому ни зайти, ни выйти не давал, и люди вызвали милицию. К счастью, и в милиции не звери, нашлись те, кто позвонил нам, и вот теперь Мишка живет здесь, а хозяин так и не появился.
Она знает не только историю каждого, но и как проходят здесь их будни: кто болеет, кто плохо ест, кто потерял подружку и пережил инсульт. Это за забором, в обычном людском мире, им не нашлось места ни в квартирах, ни даже в подворотнях, а здесь есть она — женщина, которая буквально живет и дышит судьбой этих собак. А на ней ведь еще около 300 котов, с десяток коз… И кого ни принесут из четвероногих — косого, кривого, испуганного или обозленного, — всем старается найти и место в приюте, и отклик в собственной душе.

По прозвищу Черный Жук

Когда слышишь емкие «собачница», «кошатница», стереотипно представляешь себе тетку, источающую не вполне приятный запах и не вполне адекватные эмоции. Александра Мезинова — настоящая собачница, но даст фору очень многим в чистоплотности и тела, и души.
Мезинова живет здесь же, в Федоровке, на семейной даче. За 70 километров от Киева, но зато поближе к приюту. По двору бегают домашние любимцы хозяйки — алабай Алтын и тибетский терьер Снежок. Дачный участок утопает в цветах.
— Люблю их не меньше, чем животных, — признается хозяйка. И они, сразу видно, это чувствуют — разрастаются буйно, пышно, красиво! Красоту Александра любит во всем: принимает нас под яблоней в уютной альтанке, обсаженной цветочными кустами. И без того пьянящий сельский воздух подживила ароматом сандаловых палочек, стол застелила полотняной скатертью и увенчала его блюдом с пирогом и кувшином компота собственного приготовления. Умение принимать гостей по первому разряду, любовь к красоте и животным — все это в их семье передается от поколения к поколению. Предки Александры — дворяне, бывавшие на приемах у царей.
— В роду все были или ветеринарами, или человеческими врачами, или же военными. Мы с мужем — единственные, кто не пошел ни в медицину, ни в армию. И все очень любят животных. У нас в семье принято давать друг другу прозвища животных: бабушка была Муха, мама с папой — Кошечка и Кот. Вот у мужа нет прозвища, я его ласково называю «котенок», хотя он у меня скорее большущий котище. А у меня прозвище — Черный Жук. Черный Жук и котище, — задорно смеется Александра. Глядя на нее, понимаешь, почему Черный: длинные темные ресницы, глаза — черные жемчужины — блестят от неуемной энергии, легонько подрагивают от смеха смоляные кудри. А Жук — потому что всю жизнь копошится, как та малая букашка, что способна утянуть на себе ношу во много раз тяжелее, чем весит сама. Словно вторя моим мыслям, она продолжает:
— У нас в семье считалось преступлением задавить муравья или повредить крылышко бабочке, даже случайно! Помню, мы если ездили с родителями на море, так я и мама нормально почти не купались. Занимались спасательными работами. Над полями кукурузники выбрасывали божьих коровок, но сильным ветром их заносило в море. Вот мы собирали их по волнам и выходили из моря буквально покрытые этими божьими коровками, ссаживали их на суше и шли спасать новых.
Мезинова родом из Николаева, оттуда и ее муж Юрий. Она тащила в дом любую живность, которая нуждалась в помощи, как это было принято в ее семье. Он любит животных, но был воспитан в несколько иных условиях. И первое непонимание по этому поводу возникло еще в Николаеве: Юрий замечал, что новые питомцы порой вносят дискомфорт в жизнь членов семьи. Тогда же у Александры зародилась мысль о приюте. Но фирму мужа перевели в Киев, а тем временем в семье появился Тимур — их любимый сыночек. И как ни грустно было молодой жене оставлять все, что было так дорого ее сердцу, она последовала следом за Юрием в столицу.

Волоком на себе

После декрета Александра Мезинова, которая в свое время закончила институт культуры, довольно быстро нашла место и в Киеве. Но так на работу и не вышла. Из-за животных.
— Сначала я и в Киеве всех тащила в квартиру: котов, собак, ежей, птиц, даже букашек — все, что болело и нуждалось в поддержке. Так и родители мои жили. Но отличие было в том, что я, муж и наш сын жили с моей сестрой, плюс четыре собаки — и все это в съемной квартире на Русановке. Из-за животных нам приходилось часто переезжать. В общем, я вовремя поняла, что всех остальных нужно все-таки содержать где-то в другом месте.
Поначалу Александра думала, что будет просто помогать в каком-то из уже существующих приютов. Но съездила в один, другой — и многое ей там не понравилось.
— Например, когда собаки в свободном передвижении, хватают за ноги, за руки. Приходишь в нормальном виде — уходишь весь изодранный. Мне сразу дали понять, что хочешь помогать — помогай, но не суй свой нос куда не следует! Кстати, еще тогда, наблюдая за чужой работой, я усвоила для себя урок на будущее: даже если человек пожертвовал 20 грн, я отчитываюсь, куда потратила эти деньги. И потом спокойно разговариваю со спонсорами, а не прячу глаза.
Так Александра пришла к тому, чтобы создать собственный приют. На деньги из семейного бюджета она арендовала здания старой фермы в Ясногородке Вышгородского района.
— Сначала у меня появилась одна собачка — Нана, которая пришла вместе с бригадой ремонтников, что помогали навести порядок на той ферме и делали нам первые вольеры, — вспоминает Александра. — Потом собак приводила я. Первое время все содержалось только на деньги моей семьи, больше ж никого не было. Потом ко мне стали приходить волонтеры и приносить животных. Мы начали давать объявления с надеждой их пристроить — и ко мне стали обращаться люди, но чаще они хотели не взять, а тоже привезти к нам кошечку или собачку.
Дача под Киевом, чтобы быть поближе к животным, автомобиль, наемные работники — все это появилось у нее много позже. А в первые годы приюта она одна вкладывала в свое доброе дело огромные усилия. Рабочий день начинался с того, что Александра заезжала на рынок еще в Киеве, брала мешок крупы и волоком тащила к автобусу.
— Поднять я его не могла — в нем 50 килограммов, а я тогда всего 44 весила! — усмехается теперь. — Автобус доезжал до Ясногородки, а там от автобуса до приюта — снова волоком. Сорвала на этом и колени, и спину. Юра сначала считал, что это безумная затея, каприз, блажь, которые скоро пройдут. Видел, насколько мне тяжело, и потому не хотел, чтобы я этим занималась.
Это был 2000 год. Супруг Александры как раз тоже переживал период становления. Целеустремленному молодому человеку предложили возглавить один из крупных заводов в Сумах, и он принял предложение. Но на этот раз семья вслед за кормильцем не поехала — бросить животных Александра не могла.
— И тогда мы чуть не развелись! — признается она. — Юра, который мотался туда-сюда, затеял разговор, требуя что-то решить — с ним я или не с ним. Я не занималась им, семьей, фактически все мое время забирал приют.
К счастью, ни один из супругов не стал рубить с плеча. А вскоре муж по-другому посмотрел на жизненный выбор Александры.
— Юра понял, что для меня это очень серьезно, что я так устроена. Хотя был удивлен, что я оказалась упрямее его. Кроме того, он же, как и многие, считал, что приютами занимаются только всякие сумасшедшие бабки. А как-то он забирал меня с работы — у него уже была машина — и увидел, что перед воротами приюта стоит дорогущий по тем временам мерседес-«кубик». Барышня, которая вышла из него, была совсем не похожа на сумасшедшую бабку. И она меня очень благодарила за то, что я делаю, превозносила меня до небес. Он это слушал и был в шоке! Мы всю дорогу ехали молча, а уже в Киеве он признался, что прозрел: оказывается, люди такого уровня могут интересоваться бездом-ными животными и со мной считаются. Это, наверное, стало переломным моментом. Постепенно он увидел еще многих людей, добившихся самостоятельно чего-то в жизни, руководителей, которые приезжают в приют, помогают и благодарят. И муж в корне изменил свое мнение. Теперь смеется: «У моей жены очень дорогое хобби!» Ему точно надо памятник за терпение поставить: он зарабатывает деньги, которые жена тратит неизвестно куда, и все равно со мной и заботится обо мне, поддерживает. Сегодня он мой самый большой друг. Я это очень ценю, — шумно вдыхает она воздух, чтобы выветрить сантименты и не пустить слезу от нахлынувшей благодарности.
Рецепт преодоления от Александры Мезиновой:

1. Когда наступает критическая ситуация, заставляю себя отрезвить голову. Отхожу куда-то в сторону и убеждаю перестать паниковать, успокоиться. Часто оказывается, что все не так критично.
2. В сложной ситуации нужно разбираться поэтапно и отстранившись, как будто она чужая, не моя. Можно с ручкой и блокнотом — набрасывать варианты, взвешивать за и против.
3. Иногда даже в самый суматошный день хорошо позволить себе вдруг расслабиться на часок-другой, чтобы потом с новыми силами сделать больше. Я, например, очень люблю рисовать и иногда достаю краски, чтобы ум за разум не зашел. Если же есть жесткие временные границы, то нужно по-обещать себе, после какого дела ты себя «отпустишь», и сделать это.

«Поможем выселиться — расстреляем всех!»

Сложности на пути хозяйки «Сириуса» возникают ежедневно. И Александра не понимает, как бы пережила все эти 15 лет, если бы не поддержка мужа и сына. Особенно страшным оказался период семилетней давности.
— Мы когда арендовали коровники в Ясногородке, заключили с арендодателем договор на 20 лет о том, что постепенно эти владения выкупим. А через восемь лет председатель почему-то решил ферму продать не нам. Я была возмущена, потому что меня даже не спросили, несмотря на договор. Заговорила о выкупе, но он тогда загнул такую сумму — $100 тысяч! Для меня деньги просто умопомрачительные. Это был шок. Я не знала, что делать, куда бежать, на тот момент у меня было уже под четыре сотни животных.
Александра вернулась домой совершенно потерянная: куда теперь девать ее собак и кошек? Вместе с волонтерами бросили клич о помощи, но тогда их знали еще довольно мало, да и сами они не особо верили в кардинальное решение. Но, видимо, Мезинова так надеялась и ждала чудо, что оно случилось.
— Мне позвонила женщина, жена народного депутата, и сказала, что хочет со мной встретиться. Она уже знала суть проблемы и сразу выложила деньги — 100 тысяч. Даже расписки с меня не взяла — сказала, что просто верит мне. Я была в таком шоке, что сперва не знала, что делать, стала складывать деньги в пакетик и собиралась с ними тут же ехать в маршрутке, выкупать этот коровник. К счастью, та женщина меня остановила, наняла мне такси и дала сопровождающего.
Хозяйка приюта приехала к председателю с выкупом, но услышала, что его владения уже стоят $150 тысяч. Позже она узнала, что у него была договоренность с молодым бизнесменом, который решил строить на том месте коттеджный городок. Новый хозяин поставил Александру перед фактом: у нее есть всего неделя на выселение.
— Я была как в тумане… Стала просто ездить по Киевской области, искать варианты, с утра до вечера гоняла и гоняла. Та зима — кошмар какой-то! Где я только ни искала места, но было то далеко, то дорого… И вот нашла эту старую ферму в Федоровке, на месте которой теперь и есть наш приют, но и тут за полуразвалины объявили немалую сумму: $53 тысячи. Тогда, перед кризисом, был самый пик цен! И надо же было хоть какой-то ремонт сделать: куда всех селить — в разрушенные коровники среди поля? Я буквально вымолила у новых хозяев месяц срока на выселение, но взамен они мне сказали: «Александра, если вы не выселитесь до истечения срока, то мы вам поможем — расстреляем всех ваших животных, а все остальное сметем бульдозерами». То, что они со мной делали, это было зверство. Зверство! — заламывает она руки и качает головой, будто до сих пор не веря в то, что люди могут быть так жестоки.
Взамен на обещанный месяц над ней издевались психологически: не проходило дня, чтобы юристы бизнесмена не звонили Мезиновой и не повторяли свою угрозу. Поскольку в новое помещение быстро заселиться было невозможно, ей пришлось найти временное.
— Там нам выставили огромный счет за аренду, но выбора не было. А перевозка… Мы же нанимали фуры, чтобы перевозить животных, покупали, сваривали клетки. Плюс нужно было все собрать и переправить. Притом у моих собак и котов жизнь шла своим чередом, надо было их все так же кормить, стерилизовать, лечить и обогревать как-то, ведь зима была… Я до сих пор не знаю, как все это выдержала! Но когда я уезжала, то сказала этим ребятам, что за их жестокость им воздастся. И верите — тот бизнесмен до сих пор на этом участке не смог создать ничего нового и продать его тоже не может.

Как аукнется, так и откликнется

На новом месте все постепенно наладилось. Вокруг Александры собиралось все больше единомышленников: волонтеры, ветеринары — особенно один, которого она называет «уникальнейшим армянином, которому достаточно посмотреть на животное, чтобы определить диагноз». Постепенно она обросла крупными спонсорами, большинство которых стали друзьями ее семьи.
— Сумасшедшие деньги — больше миллиона гривен — нам спонсоры вложили в забор, потом Аня Тигипко построила вольеры. Многие люди откликались, очень много помогали. Купили нам и домик, где мы стали ветеринарную часть создавать, — рассказывает хозяйка, ведя для нас экскурсию по территории. Показывает и кухню в мельчайших подробностях, и печи, на которых варят еду на всю ораву, — скрывать Мезиновой нечего.
Если ты всерьез защищаешь животных в Украине, то борьба не прекращается никогда. Например, с чиновниками, у которых врожденный синдром толстокожести наблюдается нередко.
— В сельсоветах, мэрии мне часто приходится сталкиваться с недоумением: «Вы же бизнесмен, на каком основании вам идти навстречу?! Единственное непонятно — на чем конкретно вы деньги делаете».
К таким выпадам Александра относится с иронией. Куда хуже она воспринимает тех, кому четвероногие мешают жить, кто ратует за уничтожение любых животных, кроме домашних. Говорит, что таких людей сегодня довольно много — и здесь, в селе, и в высоких кабинетах столицы. А есть и еще одна категория — готовых вредить хоть животным, хоть людям из-за обычной жадности.
— Вот сейчас, например, у меня соседи такие появились. Они пристроились к моему забору, собираются делать там деревообрабатывающий комбинат — а это шум, пыль. Хотя у них еще и земли там официально нет, но у меня же спонсоры и из службы земельных ресурсов есть — уже пробили информацию. В ответ на нормальный разговор потенциальные соседи начинают лезть в бутылку, врать. Наглые люди, которые заставляют быть стервой, — впервые за долгую беседу у мягкой и женственной Александры голос вдруг становится стальным.
— А вы можете быть стервой? — смотрю на нее с недоверием.
— Вы знаете, когда обижают моих родных и животных… Я очень терпеливый человек и всячески стараюсь убедить, найти компромисс. Но когда человек наглеет, я способна на войну. Они уже вот-вот грозятся начать резать первую доску. Что ж, если так, то будем привлекать прессу и поднимать вопрос, чтобы вредное производство не граничило с приютом. Да и забор спонсоры не для того строили, чтобы под ним складывали непонятные вещи и он гнил.
И вот так каждый день. Как типичный жаворонок она встает рано утром — в 04:30–05:00, но также типично лечь в девять вечера в постель у нее не получается. Как и съездить в отпуск. А как бросишь, если каждый новый питомец прибывает со своей проблемой, которую нужно решать часто неотложно. Вот на днях стерилизовали собаку, пригласили «чужого» врача, открылось кровотечение — спасали до утра и на следующий день. К тому же за последние полтора года еще и финансовая ситуация в «Сириусе» сильно ухудшилась.
— Сейчас у нас период жесткой экономии, что мне не нравится, поскольку в детском доме воспитанники должны быть упитанными. Нет, они в нормальном состоянии, но с 24 мешков крупы мы перешли на 18. Каждый — по 25 кг. Итого у нас в месяц больше 60 тысяч грн уходит только на крупу! А еще по нормам должно идти 350 кг мясного продукта. Всего же в месяц на кормление, транспорт, дрова, на которых варим еду, и зарплату работникам уходит до 150 тысяч грн! А спонсоров за последние полтора года почти не осталось… Многие переключились на помощь АТО, а еще больше — разорились на почве ситуации в стране. У мужа тоже бизнес переживает не лучшие времена. Так что сейчас в долгах как в шелках, общий уже перевалил за 200 тысяч грн! Как только кто подкидывает денежку — не знаешь, какую дырку прежде заткнуть. Но ничего, прорвемся, мы же закаленные!
Александра храбрится, такая уж у нее натура. Но, как рассказали волонтеры, им уже перестали отпускать продукцию в долг, а всех запасов хватит недели на две, потом питомцы будут просто голодать.

Если желаете помочь, карта «ПриватБанка»: 5168742315340715
на
имя Мезиновой Александры.