Залпом
по батальонам

Чем обернется для добровольцев
скандал вокруг «Торнадо»
Текст: Маргарита Чимирис, Влад Абрамов, Анастасия Рафал, Александр Сибирцев
«Бойцы „Торнадо" подозреваются в пытках и убийствах жителей Донбасса», «В отношении экс-командира „Айдара" Сергея Мельничука возбуждено уголовное дело», «Полк „Азов" в США обвинили в неонацизме», «В убийстве Бузины подозревают экс-бойца батальона „Киев-2"». Новостная лента стремительно низвергает тех, кого вчера возводила в культ. Мавр сделал свое дело — мавр может уходить. Так уже было неоднократно после революций. История редко чему-то учит, но всегда спрашивает строго — даже с тех, кто ее не знает
НА РАДОСТЬ ПРОТИВНИКУ
— Заминированные машины? Ты смеешься? Они хоть знают, сколько сил мы вложили в эти машины, чтобы их взорвать? — боец «Торнадо», худой и бледный, читает новости о своем батальоне и стучит кулаком по столу. Уверяет: когда в Киеве заявили, что комбат Руслан Онищенко (позывной Фриман) задержан, а базу будут обыскивать, подготовились к штурму. — Но, вопреки заявлениям из Киева, подступы к базе мы не минировали.
Он вернулся с базы батальона в селе Приволье (Луганская область) три дня назад после того, как его командование пустило группу генералов из МВД для осмотра территории. Свой позывной просит не называть. Несмотря на то, что официально рота спецназа «Торнадо» расформирована по приказу главы МВД, бросать своих товарищей по оружию он не намерен.
— Говорят, следователи хотели найти у нас подвал — пыточную. Ага! Щас! — злорадствует боец. — Чтобы вы понимали, вход в него был через коридор, который ведет в комнаты, где мы жили. За все время моей службы в батальоне (наш собеседник служит в «Торнадо» с февраля. — «Репортер») я ни разу не слышал оттуда криков пленников.
О том, что Руслана Онищенко задержали в Днепропетровске, бойцы узнали 16 июня. Тогда же выяснилось, что наручники надели на еще семерых его подчиненных. Их подозревают в организации ОПГ, незаконном удержании людей, пытках, изнасилованиях, убийствах. Жертвы — мужчины, здешние жители, которые обратились с заявлениями в местные органы власти.
— Новость нам рассказал наш замкомбата Николай Цукур и предупредил — возможен штурм, нам нужно обороняться, — говорит наш собеседник. — Слава богу, было чем. У нас в запасе — автоматические и снайперские винтовки, гранатометы, боеприпасы. Мы не спали несколько суток. Расставили снайперов, пару раз ходили в разведку. До нас доходили слухи, что к атаке готовят батальон «Луганск-1», Нацгвардию, «Альфу». Наши разведчики, кстати, докладывали, что замечали кое-где движение каких-то странных групп. Но в окружение нас не брали.
— А если бы взяли, вы бы стреляли по своим?
— Не хотелось бы. Честно. Но у нас не было бы выбора. Мы обзвонили других добровольцев — из УНСО, «Правого сектора», «Айдара». Они обещали нам подмогу. Потом к нам приехали генералы из Киева. Поговорили, успокоили. Все немного улеглось. Но всех нас не покидала одна мысль. За что с нами так? Нас больше сотни. Мы убивали сепаратистов. Многие, в том числе я, так и не оформлены в батальон, а значит не получали зарплату. А теперь благодаря недоказанным обвинениям нас всех записали в преступники? Почитайте новости сепаратистов — они там сейчас не нарадуются, что мы сами между собой помириться не можем.
Фотография:
Алексей Чернышев/Ukrafoto
Тренировка батальона «Шахтерск» близ Мариуполя. Через месяц подразделение расформируют в связи с обвинениями в мародерстве
ШТРАФБАТ
Скандалы настигли батальон и его комбата Руслана Онищенко далеко не впервые. Достаточно вспомнить историю создания этого отряда.
«Торнадо» возник на обломках батальона «Шахтерск» — подразделения, которое действовало в Донбассе с июня по октябрь 2014 года. Прославился он в первую очередь непростой биографией комбата — трижды судимый бизнесмен из Тореза, владелец шахты, которого называли криминальным авторитетом.
Онищенко часто конфликтовал с местной милицией. Поэтому многие его знакомые были ошарашены, узнав, что он получил корочку МВД и ушел в подчинение к ментам.
— Мы переехали в Днепропетровск. Но сидеть на месте Руслан не мог — хотел вернуть свой дом, — рассказывает гражданская супруга Онищенко Юлия Мажуть. — Но для этого ему пришлось войти в состав МВД. Если бы не сделал этого — никто бы не выдал ему автомат. В милиционеры его, кстати, посвящал господин Аваков, который наверняка перед этим изучил биографию Руслана.
Один из бойцов батальона «Днепр», с которым Онищенко в то время проходил тренировки, вспоминает, что между собой бойцы называли батальон «Шахтерск» штрафбатом. Ведь туда потянулось много людей с темным прошлым, которым было комфортно воевать под руководством Онищенко. Бойцы вспоминают, что в то время у замглавы днепропетровского губернатора Геннадия Корбана возникла идея создавать подразделения из людей с судимостями, а затем — в зависимости от того, как эти люди будут воевать и как покажут себя на фронте, — снимать эти судимости. Однако идея осталась лишь идеей, но по факту многие ранее судимые оказались вдруг сотрудниками МВД.
— Мы знали, что он был авторитетом в Торезе и возглавлял группировку, которая контролировала копанки и угольные оптовые склады, — говорит боец «Днепра». — Но дело в том, что в начале войны на востоке воевать было реально некому. Правительство Украины оказалось перед нелегким выбором — отдавать территории сепаратистам или воспользоваться предложенной помощью местного криминалитета. Онищенко со своей группировкой тогда перешел на сторону Украины и за кратчайший срок зачистил от сепаратистов Торез и удерживал его. Но потом ему пришлось отойти из Тореза. По поводу личных качеств Руслана могу сказать одно — он действительно, мягко говоря, беспредельщик. Но надо отдать ему должное — воевал он и его парни смело.
Впрочем, так думают не все добровольцы. Боец батальона «Донбасс», который воевал рядом с Онищенко и его бойцами в Иловайске, называет их гопниками
и трусами.
— Несколько раз мы находились с ними в ситуации, когда нужна была помощь, — рассказывает боец. — Но они всегда находили поводы отказать. Под Иловайском мы просили помочь нам техникой — у них была БРДМ и еще что-то, сейчас уже не помню. Они нам отказали и просто сбежали оттуда. Зато потом расписали так, как будто они единственные там геройствовали.
17 октября «Шахтерск» со скандалом расформировали. Батальон обвинили в мародерстве, грабежах, насилии над мирным населением. Несмотря на то, что в отношении нескольких десятков бойцов расформированного батальона были открыты уголовные производства, ни одно из них до суда так и не дошло.
— У нас по штату было 180 человек, — вспоминает Юлия Мажуть. — В «Торнадо» перевели 50. Что стало с остальными, я не знаю. Думаю, если бы к тем, кто остался с нами, были вопросы, их бы не перевели.
Как бы там ни было, коллеги Онищенко из других батальонов уверяют — он и его подчиненные всегда отличались жестким отношением к арестованным с самого начала войны. Но долгое время эти нюансы почему-то никого не интересовали — ни прокуратуру, ни СБУ.
Вот один из примеров беспредела, который «Репортеру» удалось найти в открытом электронном реестре судебных решений. В деле №419/433/15-к идет речь о том, что один из офицеров роты «Торнадо» избил жителя Новоайдарского района. Сухие строки судебного приговора гласят: «Лицо 4 (работающий инспектором третьего взвода роты особого назначения „Торнадо") находясь в кафе-баре… пребывая в состоянии алкогольного опьянения причинило насильственные действия Лицу 7, путем нанесения последнему ударов стволом пистолета в область грудной клетки и левой ноги, используя гладкоствольное огнестрельное оружие „Вий"». Избиение местного жителя не прошло даром для офицера роты — его осудили по статье 296, ч. 4 Уголовного кодекса Украины («Хулиганство»). По этой статье предусматривается наказание от трех до семи лет лишения свободы. Однако Фемида отнеслась к милиционеру-хулигану снисходительно, присудив ему три года лишения свободы и тут же освободив от наказания при условии, что он не нарушит закон в течение года.
Суровая дисциплина, установленная Онищенко, находила поддержку у его подчиненных. Некоторые считают, что это традиционные казаческие методы, вполне приемлемые в условиях войны
ДИСЦИПЛИНА
— В тот день мы с напарником были в блиндаже. Не-ожиданно он загорелся. Мы обгорели. Еле успели выбраться живыми, но забыли там оружие, — так начинает свой рассказ один из бойцов «Торнадо», который сейчас находится дома. Он просит не называть свой позывной, говорит осторожно — боится, что телефоны слушают. По его словам, потеря оружия считалась в батальоне едва ли не самым страшным грехом. За это, как, например, и за разбитую машину, полагалось суровое наказание.
— Решения о наказании принимались на построении всем батальоном, — говорит Юлия Мажуть. — Руслан считал, что это правильно. Так он боролся с пьянством, например. Наказания был такие — работать на кухне или убирать территорию. Все как в армии.
Однако бойцу, который чудом выбрался из блиндажа, досталось более суровое наказание. Его избили палкой.
— Я стоял, ни на что не опираясь, меня били по спине так сильно, что в итоге я опустился на колени, — вспоминает он. — Ожоги мучили. Слазила кожа. После этого меня отвезли в больницу — я пролежал там месяц.
Жаловаться куда-либо провинившиеся бойцы боялись. Тем более что суровая дисциплина Онищенко находила поддержку у многих его подчиненных. Некоторые считают, что это традиционные казаческие методы, вполне приемлемые в условиях войны.
Впрочем, такие правила распространялись не на всех. По словам бойцов, у комбата была группа приближенных, которая хоть и жила вместе со всеми, но чувствовала себя явно свободнее.
В их числе, к слову, и прославившийся «Моджахед», гражданин Беларуси, которого военный прокурор Анатолий Матиос назвал самым жестоким из подозреваемых в пытках. На момент ареста Онищенко он был на базе, но когда туда приехали представители МВД, скрылся.
— Могли курить траву и в таком состоянии пойти на снайперские позиции, — говорит наш источник в батальоне. — В итоге однажды двое бойцов упали с крыши — были под кайфом. Могли привозить девочек.
Стоит также отметить, что в батальоне в последнее время было около 50 неоформленных, «черных» бойцов. Официально они нигде не числились, не имели права носить оружие. Зарплату от государства — 4 200 грн — они также не получали.
— Мы были на самоокупаемости, — говорит один из «черных». Означало ли это, что бойцы могли сами искать заработок в виде отжимов имущества у местных жителей, наши собеседники уточнять не хотят. А в том, что они вынуждены работать втемную, обвиняют руководство областного УВД, в частности его начальника генерал-лейтенанта Анатолия Науменко.
— Удостоверение не выдавали, пока боец не закончит школу милиции, — говорит замкомбата «Торнадо» Николай Цукур. — В последний раз наши люди обучались там 68 дней. Хотя по закону учебка не должна превышать 45 дней. И если другие батальоны умудрялись за это время трижды пополнить свои ряды, мы не сделали этого ни разу.
— У нас штат — 150 человек, но этого мало. И были желающие служить у нас, — говорит Юлия Мажуть. — Мы просили расширить штат, нам не разрешили. Кстати, одного из задержанных «приняли» прямо в этой школе.
Есть у бойцов «Торнадо» и другие претензии. Некоторые думают, что комбат считал их своей собственностью — отбирал документы, прятал их в сейфе и выдавал только тогда, когда посчитает нужным.
— Рабство, говорите? — удивляется Николай Цукур. — Я вам пример приведу. Руслана с нами нет неделю. За это время из батальона ушли только пять человек. Остальные — на месте. Разбегаться никто не собирается, мы будем поддерживать своего командира.
Пока мы говорили, последние бойцы уезжали с базы «Торнадо» в Приволье. Оружие они вывезли с собой. Дислоцироваться, очевидно, будут близ Славянска.
— Не стало «Шахтерска», получился «Торнадо». Нет «Торнадо» — будет другое название, — говорят бойцы. — Какая разница, как называться? Главное — цели и задачи.
По слухам, оставшихся бойцов могут присоединить отдельной группой к одному из батальонов — например, к «Азову». Сейчас этот вопрос активно обсуждают в МВД.
Фотография:
screenshot
Комбата «Торнадо» Руслана Онищенко подозревают в создании организованной преступной группировки
УГОЛЬНЫЕ СЕКРЕТЫ
Что все-таки стало причиной разгоревшегося скандала? Реальный беспредел «торнадовцев» по отношению к местным жителям или борьба за прибыль от незаконных перевозок?
Взаимоотношения с населением не всегда были безоблачными. Нам, например, удалось найти семью, которая обратилась в милицию с заявлением об ограблении дома. Оттуда исчезло раритетное оружие. Подозрение потерпевших пало на «торнадовцев» в связи с тем, что их блокпост находился рядом и они видели, как хозяева уезжали на Пасху из дома. Более того, эти люди активно им помогали, покупали еду.
С другой стороны, последние три месяца комбат Онищенко конфликтовал с генералом Анатолием Науменко и не скрывал этого.
— В марте ребят убрали из Станицы Луганской и отправили в какое-то поле, — рассказывает Юлия Мажуть. — Было холодно, шли дожди, а ребята даже не успели привезти с базы палатки. На просьбы перевести их в другое место Науменко не реагировал. Ребята заболели. В итоге все уехали на базу в Приволье.
Никаких указов не поступало. Их просто пытались изолировать.
Очевидно, после этого у «торнадовцев» и созрело решение о блокировке железнодорожных грузов.
— К примеру, за пять дней, с 12 по 17 июня, прошли 35 поездов, — говорит Николай Цукур. — Везут все — уголь, кислоты, резервуары с газом, продукты.
— 16 июня бойцы в поселке Золотое принимают около 50 вагонов с чугуном, — рассказывает Юлия Мажуть. — Я знаю об этом от Руслана. Есть все фото и документы. Тогда же в Днепропетровске его «принимают». Руслан, кстати,
в это время был на больничном — лечился после контузии, полученной в Иловайске. Понимаете, фактически «торнадовцы» залезли в карман к Науменко и забрали у него деньги. И такую реакцию на эти события стоило ожидать.
Геннадий Москаль считает, что «Торнадо» никогда не участвовал в боевых действиях, а оружие и технику, самовольно вывезенную из Дебальцево,
бойцы используют в личных целях
Обвинения в крышевании незаконных перевозок начальник местного УВД отрицает.
— Ни я, ни милиция не имеем к этому отношения, — заявил Анатолий Науменко в интервью каналу «Громадське. Схід». — Даже не хочу говорить на эту тему. Пусть рассказывает фискальная служба, кто, как и почему ездит. Сегодня ДТЭКовские угли поступают в Украину. Это в рамках программы, утвержденной не МВД, а фискальной службой и штабом АТО.
Глава Луганской военно-гражданской администрации Геннадий Москаль более эмоционален в выражениях. Он обвиняет бойцов в том, что они заблокировали движение на железной дороге.
— Из-за этого не могут привезти добытый уголь на Углегорскую ТЭС, — говорит Москаль. — И работа двух предприятий — «Лисичанскуголь» и «Первомайскуголь» — фактически парализована. А часть угля уже разворовали местные жители.
При этом Москаль считает, что «Торнадо» никогда не участвовал в боевых действиях, а оружие и технику, самовольно вывезенную из Дебальцево, использует в своих личных целях.
— К сожалению, Руслан — зверь, — говорит Науменко о комбате Фримане. — Я ошибся в нем. Его судимости были погашены, поэтому закон позволял брать его на службу в милицию. Но он зациклен на сексуальных преступлениях, на жестокости. У него зверский стиль управления. Я не злорадствую. Я ему сказал: «Руслан, будешь сидеть». И он это прекрасно понимал.
Впрочем, жена Онищенко верить в сексуальные преступления мужа отказывается напрочь.
— Я знаю его пять лет, — говорит Юлия. — Поэтому не нужно рассказывать мне о сексуальных наклонностях. За других бойцов я отвечать не могу. Но я прекрасно понимаю, откуда растут ноги у такой грязной информации. Мародерство — это уже банально и неинтересно. А говорить ведь что-то нужно.
— Хотите сказать, что задержанных вообще не били?
— О чем мы говорим? У нас идет война! Везде ходят люди с оружием! Есть много местных, которые знают сепаратистов, сотрудничают с ними, а не просто гуляют. И для того, чтобы задержать, нужно как минимум положить на них руки. Вы согласны со мной? Кстати, потом их передали в СБУ.
Все видео- и аудиозаписи, которые подтверждают преступления ее сожителя и других бойцов, Юлия Мажуть отрицает, называя их подделкой.
— В деле есть показания, подписанные людьми, которые якобы находятся в Киеве, — говорит она. — А они в это время — на базе. Я это знаю. Это мои друзья.
Онищенко и его подчиненные арестованы до 15 августа. Все содержатся в Киеве, в Лукьяновском СИЗО. И, очевидно, они дадут ответы на многие вопросы, как только появятся в суде.
Фотография:
Евгений Малолетка
По словам замкомбата Николая Цукура, проблемы у «Торнадо» начались после блокировки незаконных перевозок угля
СКЕЛЕТЫ В ШКАФУ
Конфликт вокруг «Торнадо» обнажил очень важную проблему — какие скелеты есть в шкафах других подразделений. Узнает ли общество о них?
И не станет ли это причиной полной дискредитации всего добровольческого движения?
Примеров преступлений со стороны таких батальонов немало.
— Я хорошо помню, как весной прошлого года наш тогдашний комбат Сергей Мельничук собрал нас и сказал, что Верховная Рада приняла поправки к закону, что теперь можно забирать технику предприятий на нужды армии, — говорит экс-боец «Айдара» Юрий. — Вот с этого момента бойцы с удовольствием начали играть в «отжим». И все с молчаливого согласия командования — и нашего, и вышестоящего. Сколько раз у нас были депутаты, чиновники? Они что, не видели, какие машины стоят у нас? Они что, не понимали, как они к нам попали? Но никто не спросил: «Откуда это?» И милиции все равно было.
Юрий говорит, что с самого начала было видно, кто из бойцов заточен на войну, а кто на мародерство. Но брали и тех и других. На грабежи, пытки командование закрывало глаза.
— Да. Пытки тоже у нас были. Однажды задержанных сепаров выстроили перед автобусом, приказали опереться о капот и раздвинуть ноги. И любой желающий мог подойти и ударить в пах. Я увидел это, подбежал с криками: «Вы еб…лись! Что вы делаете?!» Начал звонить командиру. Но до этого человек 15–20 ударило пленных. Это пытки? — спрашивает Юра. — Есть нормальные бойцы, а есть те, кто общение с задержанными начинал с крика: «Ах ты ж, сука!» — и бил прикладом в спину. И не только в спину. Один раз я увидел в нашем подвале пленного, и у меня внутри все похолодело. У него из переломанных ног кости торчали, он аж черный был от побоев. Я начал звонить комбату, требовать медика, но было уже поздно. На следующие сутки он умер. Но, повторюсь, скелеты в шкафу есть у всех, не только у «Айдара». На той территории права человека появляются лишь на границе с Днепропетровской или Харьковской областями.
По информации Юрия, на большую часть добровольцев уже возбуждены уголовные дела.
— Люди тоже не дураки, это только поначалу они думали: «Та хрен с той машиной, живы остались, и ладно». Сейчас идут в милицию пишут заявления: «Такого-то числа в таком-то населенном пункте бойцами предположительно батальона „Айдар" было повреждено имущество». Найти базу с нашими фамилиями, сделать кого-то подозреваемым, завести на него уголовное дело — несложно, — говорит Юрий. — Я сам недавно узнал, что нахожусь в розыске. Решил выяснить, в чем дело, позвонил следователю в Луганскую область. Тот: «Не переживай, может, все само собой рассосется».
И, по мнению нашего собеседника, такие уголовные дела — попытка власти взять бойцов на короткий поводок.
— Мы стабильно тлеющее пламя, вот нас и гасят. Мы прошли через войну, мы мало чего боимся в этой жизни. Если надо будет потребовать что-то от властей — сделаем это, несмотря ни на что. Мы готовы идти до конца, — заключает Юрий.
Фотография:
Инна Вареница
После скандала «торнадовцы» оставили базу в Приволье и организованно уехали в Донецкую область

Почему батальонам
бросили черную метку?

ВЕРСИЯ ПЕРВАЯ.
ВЛАСТИ ПЫТАЮТСЯ НАВЕСТИ ПОРЯДОК В СТРАНЕ
Официальная версия, она же самая очевидная, — власти просто решили покончить с беспределом в добровольческих батальонах, многие из которых не столько воевали, сколько грабили и насиловали местное население. Само по себе это тотально дискредитирует украинскую власть не только в глазах жителей Донбасса (множа ряды сепаратистов), но и на мировом уровне. По крайней мере то, в чем обвиняется «Торнадо», вполне тянет на международный трибунал по военным преступлениям. И если это не будут расследовать украинские власти, то на них падет подозрение в покрывательстве или даже соучастии в криминале в зоне АТО. К слову, о том, что контролировать вооруженных людей, прошедших суровую школу войны, дело тщетное, стало понятно еще в прошлом году. Достаточно вспомнить «славный» путь батальона «Айдар», который на свое усмотрение задерживал назначенных Киевом чиновников, обвиняя их в «поддержке пророссийских акций» или «сотрудничестве с террористами», не пропускал гуманитарные грузы, угрожал взорвать Луганскую ТЭС. Или сообща с бойцами «Днепра» и «Донбасса» устраивал митинги, требуя ввести военное положение и снабдить их дополнительным оружием — как раз после первого перемирия. А «Правый сектор» тогда и вовсе заявил, что никакого перемирия не признает.
— Власть поняла, что эти люди создают проблемы. Их действия могут быть непрогнозируемыми. Вдруг они завтра захватят какие-то населенные пункты и начнут выдвигать требования? И вообще: если власть не контролирует вооруженные подразделения на своей территории, то как с ней можно подписывать договора? — задает риторический вопрос политолог Кость Бондаренко. — Естественно, приходится наводить некую видимость порядка.
— Тем более что если мы хотим вернуть на восток украинскую власть, то мы должны там оставить не добровольческие батальоны, а органы правопорядка, — добавляет Вадим Карасев.

ВЕРСИЯ ВТОРАЯ.
БОРЬБА ЗА ПОТОКИ
Впрочем, по альтернативной версии, наведение порядка — отнюдь не единственный и, возможно, далеко не главный мотив власть имущих.
Не секрет, что ситуация на востоке стала для многих кормушкой: отжим имущества, контрабанда, взятки…
Напомним, за несколько недель до окружения батальона «Торнадо» заместитель комбата Цукур неоднократно заявлял о причастности главы областного УМВД Науменко к пропуску контрабанды.
— Я с уверенностью могу сказать, что, если бы ребята не перехватили более двух десятков вагонов со сталью и углем, что стало последней каплей клана, никто бы из рядовых украинцев даже и не знал о существовании этого батальона, — говорит боец «Правого сектора» Алексей.
— Похоже на то, что неформальные батальоны и формальные структуры решают, кто будет контролировать нелегальный бизнес в прифронтовой зоне, — считает политолог Кость Бондаренко.

ВЕРСИЯ ТРЕТЬЯ.
ПРИВИВКА ОТ МАЙДАНА-3
За последний год украинцы сильно обеднели. Властью недовольны все: реформ нет, коррупция усиливается, тарифы выросли, доллар ушел
в отрыв. Не говоря уже о войне, конца которой не видно.
И если первые полгода казалось, что надо стиснуть зубы и потерпеть, что Запад вот-вот нам поможем, а власть Путина падет под грузом санкций, то уже сегодня очевидно, что эти проблемы надолго.
В такой ситуации рост социального протеста — дело времени: и вооруженные батальоны, недовольные отсутствием боевых выплат и обещанных наделов земли, безграмотным военным руководством или просто ведомые кем-то, могут стать его движущей силой.
— Может повториться 1917 год, — говорит Кость Бондаренко. — Тогда большевики привлекли на свою сторону солдат декретами «О земле» и «О мире».
И никогда нельзя исключать вариант, что у недовольных властью добровольцев появится формальный или неформальный лидер, способный повести батальоны за собой.
Такого человека сегодня не видно. Как, впрочем, не видно его было и в 2013 году, когда начинался Майдан. И среда вооруженных добровольцев вполне может его родить. Поэтому сейчас власти пытаются привести их к общему знаменателю, не допустив их попыток прорваться в большую политику
с оружием в руках. И если ранее бойцы батальонов воспринимались как герои, то теперь после череды скандалов отношение к ним в обществе может кардинально измениться.
— Если вооруженные люди будут вмешиваться в политику — политики не будет, — говорит Вадим Карасев. — Лучше зачистить их сейчас: они выполнили свою роль, теперь их можно распускать.

Зверские пытки: в чем обвиняют «Торнадо»

Эффект разорвавшейся бомбы произвел главный военный прокурор Украины Анатолий Матиос в эфире «Шустер Live» на канале «112», рассказав о зверствах над местными жителями, которыми занимались бойцы роты «Торнадо». Он специально взял разрешение у суда на обнародование данных свидетельских показаний и в течение почти получаса зачитывал их в прямом эфире. Даем выдержки из обнародованных Матиосом протоколов допросов потерпевших.
«Мужчину в подвале школы, где базируется „Торнадо", приковали к спортивному снаряду, изнасиловали не-естественным путем, после чего убили».
«В середине марта, когда я находился возле своего подъезда, подъехал микроавтобус, из которого вышли трое мужчин в камуфляжной форме и насильно усадили меня в салон микроавтобуса. Повод и причину моего задержания не объяснили. Ночью нас привезли к зданию школы в нашем поселке, в котором дислоцировался батальон „Торнадо", о чем все знали, и поместили в подвальное помещение. Нас пообещали кормить три раза в день и давать сигареты, а также, в случае отказа от работы, они сказали, что могут нас расстрелять.
Спустя некоторое время в подвал спустился мужчина, в руках которого была пластиковая труба серого цвета. Он наносил задержанным удары по ногам, ягодицам и бедрам. В период времени примерно с 17 по 23 марта 2015 года сотрудники батальона „Торнадо", я в этом уверен, регулярно приводили в подвал различных мужчин, которых система