До полной
декоммунизации,

или Чего стоит переименовать
одну улицу Ленина
Текст и фотографии: Анастасия Рафал
— Вы попробуйте поменять все документы на дом и участок! Маленький — 2 тысячи, большой — 4. Одна справка, другая, третья — люди будут бегать, как дурные! — кричит секретарь сельсовета Нижней Апши Александр Борка.
Корреспондент «Репортера» провел четыре дня в самом крупном по количеству жителей районе Украины — Тячевском — и понял, почему не следует бороться с Лениным, когда страна трещит по швам
Спичка, брошенная в воду, и спичка, брошенная в канистру с бензином, дают совершенно разный эффект. Это хорошо усвоили в Закарпатье, которое в ХХ веке часто меняло хозяев: Чехия, Венгрия, Советский Союз… «Бабушка моей супруги родилась в 1912 году, а умерла в 2006-м. Из дому не выезжала, но прожила в семи державах» — так описывает историю родного края глава поселкового совета Солотвино Юрий Ухаль.
Венгрия до сих пор облизывается, глядя на эти земли. Местные мадьяры требуют признать их коренной нацией, венгерский премьер-министр заявляет о необходимости автономии и предоставления двойного гражданства. И в унисон с ними руководитель самопровозглашенной «Подкарпатской Руси» рассказывает о чаяниях русинов обрести здесь свое государство.
Впрочем, и без подстрекательских заявлений Орбана и Гецько ситуация в регионе приближается к отметке кипения. Мобилизация, от которой тут порой убегают целыми селами; курс доллара, к которому привязана вся экономика самой западной точки страны; взлетевшие цены на уголь, газ, и продукты питания…
На этом фоне последние инициативы киевских властей выглядят как действия мальчишки-хулигана, решившего поиграть со спичками, пока родителей нет дома.

«ЗАДНИЦА» СТАЛИН И ГОЛОВА ЛЕНИНА
Слово «цуравый» не просто напоминает по звучанию прилагательное «хреновый», но и является его синонимом.
— Не год, а «гуд», не эта, а «сыся», не отчизна, а «отцюзнина». Правда, интересно? — обучает меня русинскому языку Мигаль Град, разбросав на кухонном столе свои брошюрки.
Град — типичный представитель союза писателей (хотя и русинских): бедный, плодовитый и невостребованный.
Как и подобает старому руховцу, он может часами рассказывать «о жидах, блядунах и коммунистах».
— А вы знаете, как на сталинскую гузицу насадили ленинскую голову? Хэ-хэ. У нас тут сначала в центре города Шевченко стоял, потом Сталин. Потом на задницу Сталина посадили голову Ленина, а теперь снова Шевченко, — смеется Град.
Село Нижняя Апша снискало в районе славу местной Кончи-Заспы: жители возводят здесь замки и дворцы
ГОРОД ТЯЧЕВ И ЕГО ОБИТАТЕЛИ
В крохотном закарпатском городке на границе с Румынией его знает каждый.
— То відомий курваш, — отмахиваются местные, имея в виду слабость писателя к женскому полу.
Опять же и само место располагает: Тячев означает «нравиться» в переводе с венгерского, хотя всю красоту в городе навели чехи. Дома, больница, железные дороги и мосты — это все их рук дело.
Ну и еще чиновники постарались:
— Вон заместитель прокурора приехал, год-два поработал и уже такой особняк имеет! — возмущается мой водитель Януш Хэннегард, невысокий слегка косоглазый венгр, которого все знают как «мадяра Івана».
Расценки на недвижимость в городе и правда требуют тренированных ушей: за приличный дом хозяева просят $100 тысяч.
— Это румыны взвинтили цены. Скупили все в центре, офисов понастроили. Аквапарк им принадлежит. Швыряют деньгами где нужно и где не нужно, а так вообще они скупые, — злится «мадяр», у которого с соседями давние счеты. Когда-то он завозил краски из Венгрии, но не выдержал конкуренции с румынами. О десятках тысяч дохода пришлось забыть, машины — продать. Осталась одна старая, видавшая виды «пятерка».

«ДУРНОЙ» РУМЫН И «ЖАДНЫЙ» ВЕНГР
Есть две детали, которые роднят Тячев с Европой: дождь здесь начинается так же неожиданно, как в Лондоне, и может идти неделями. А местное население уживается, как фламандцы и валлоны: без скандалов, но с плохо скрываемым раздражением.
— Анекдот такой есть, — заранее начинает смеяться Мигаль Град: — Пошел раз мадьяр ночью на грибы, а фонарик потерял. Ну нащупал гриб, а что за гриб — не знает. Взял на зуб попробовал: «Тьфу, говно, — говорит, — хорошо хоть, не наступил!» Правда, смешно? — намекает он на «жадность» венгров.
— Румын — дурной: деньги в бетон, деньги в бетон, — зубоскалят мадьяры, глядя на замки, которые отгрохали их соседи. — Они в 1990-е годы на водке поднялись. Цена зависела от того, в какой ванной разводили спирт: если в перламутровой, то водка была дорогой, а если в обычной — дешевой. По $2 с ящика, по 100 ящиков в день.

ТАКИЕ РАЗНЫЕ КОМСОМОЛЬЦЫ
Тячев — город многонациональный: на улице Армейской живут венгры. Лазовскую и Леонтовича облюбовали цыгане, центр выкупили румыны. А местные богачи обитают на Поле чудес, или улице Ноября.
Такие могут себе позволить «обідати у Бердарки» (в самом дорогом ресторане города), чего не скажешь о жителях Пролетарской, Октябрьской или Комсомольской.
— Недавно вот жители Московской приходили, просили не переименовывать их улицу. Потому что придется менять документы на дом и земельный участок. А там население не очень обеспеченное. И на Комсомольской тоже. И вообще, комсомольцы ведь могут быть разные… — виновато отводит глаза заместитель мэра Тиберий Мийсарош, давая понять, что только закона о декоммунизации им для полного счастья и не хватало.
Тем более что жители за бюрократами и без того не поспевают. По документам Януш Хэннегард обитает на улице Советской. А в реальности она уже несколько лет как носит имя Деяка, местного воина-интернационалиста.
— Зачем оно мне? Какая мне разница, как называется улица? Мне вот сказали, что я должен заменить газовый счетчик, потому что он устаревший. А это 2 600 грн! — нервно цедит мой водитель, сворачивая на центральный проспект.
Владимир Мищенко, в прошлом депутат горсовета от Соцпартии, скептически относится к декоммунизации
КОМУ В ТЯЧЕВЕ ЖИТЬ ХОРОШО
Офис Сергея Кадочникова находится в самом центре — на улице Октябрьской.
Местные левые давно «декоммунизировались»: убрали красный флаг над крыльцом, потому что серп и молот попали в опалу, и перестали проявлять какую бы то ни было активность.
Тем более что и проявлять-то ее некому: прошлогодний митинг в честь парада Победы собрал от силы 20 человек.
Впрочем, и правые партии ушли недалеко. Местная ячейка «Свободы» насчитывает 15 человек, которым и вовсе собираться негде — штаб сгорел два месяца назад.
— Это раньше они бегали с флагами, а теперь… — довольно посмеивается Кадочников. — Вот скажите на базаре «Слава Украине» и посмотрите, что вам ответят.
— А что ответят?
— Да всякое… Нецензурщина одна. Работы нет. Средняя зарплата — полторы тысячи. И все подорожало. Газ, дрова, продукты. Раньше машина дров стоила 1,5 тысячи, теперь — 5–6 тысяч. Лес весь режут подчистую. С этой ценой для Закарпатья будет катастрофа! А что делать? Людям надо как-то выживать.
О властях страны жители отзываются не слишком политкорректно. Говорят: «Все жиды собрались в одну банду».
— Я уже не хочу смотреть телевизор, — в отчаянии произносит Василий Йовдий, начальник станции переливания крови по прозвищу Кровосос.
— Здесь народ обеднел очень сильно. Самая западная точка, все привязано к доллару. Некоторые люди в селах уже вздыхают: «Скоріш би нас москалі забрали», — транслирует настроения местных в прошлом депутат горсовета от соцпартии Владимир Мищенко.
Среди населения района такие взгляды порой встречаются.
— 80% жителей едут на заработки в Россию, — разводит руками молодой кареглазый парень Иван Фицай, заместитель тячевской районной организации «Свобода». — Меня местные часто спрашивают, кто воюет в Донбассе. Говорят, что там нет россиян, а если есть — то они защищают население. Но сейчас с этими событиями в Украине менталитет региона, мне кажется, меняется.

КОМУ — «АРШУВ», КОМУ — «ЛОПАТА»
Закарпатье — край этнически сложный, и Тячевский район — его маленький слепок: есть села румынские, смешанные и чисто украинские.
Языковая ситуация вобрала весь этот колорит. Мадьяр, встретив «пришляка», ответит по-украински, румын перейдет на русский, но большей частью население беседует между собой на «закарпатском».
— Различий между украинским и русским языками порой меньше, чем у нас между соседними селами, — смеется Владимир Мищенко. — Где-то больше прижились чешские слова, где-то — венгерские. Одни говорят «аршув», другие — «заступ», третьи — «лопата».
И столь же многообразны религиозные предпочтения: горожане большей частью ходят в грекокатолические храмы, а жители сел — в православные. Венгров скорее встретишь в реформаторском костеле, а румын — в церкви Свидетелей Иеговы. В одной только Нижней Апше у них пять приходов и 2,5 тысячи верующих.
— Румыны, — улыбается местный житель Ион Ботош, — люди суеверные. И аполитичные.
— Свидетели Иеговы государства не признают и голосовать не ходят, — делится наблюдениями Иван Фицай. — Из 10 тысяч населения в выборах участвует от силы тысяча.
И правда, расспрашивать кого из Нижней Апши о ситуации в стране — дело гиблое.
— Мы люди послушные, — услужливо произносит Андрей Андреевич.
— Мы в политику не лезем, — вторит ему Иван Кодре. И немного погодя тихим монотонным голосом добавляет:
— На отопление дома зимой идет 3 тонны угля, а тонна уже по 4 500 грн. За зиму — годовая пенсия. Еще и купить его было сложно. Покупали. Но запах стоял такой… — глядит он куда-то в пространство, стоя на ступеньках магазина, который на днях «переехал» с улицы Ленина на Дибровскую.
В Солотвино издавна заведено: если глава поселкового совета румын, то заместитель у него венгр
БЕЗ ЛЕНИНА И КАРЛА
День у секретаря сельсовета Александра Борки не задался с самого утра: развалившись на стуле в сельской конторе, он что-то нервно надиктовывал молодому землемеру.
— Ну вот переименовали мы улицу Ленина в Дибровскую, — раздраженно теребил в руках какую-то бумагу председатель. — Теперь иди переоформляй документы на дом, участок. Маленький дом — 2 тысячи, большой — 4. А фирмы — в три–четыре раза дороже. Представьте, всю документацию на магазин переписать! Одна справка, другая, третья — люди будут бегать, как дурные. Тут скандалы начнутся! А у нас таких улиц… Ленина — больше 300 домов, Карла Маркса — тоже за 300, Дзержинского, 30 лет Октября, 40 лет Октября. Ну, Дружбы народов еще, может быть… — немного сбавляет темп Александр Юрьевич, который в румынском селе «сидит» и за главу, и за секретаря.
Хозяйство ему досталось — дай бог каждому: торговый центр, 50 магазинов, три школы, больница, турагентство, страховая компания — Нижняя Апша слывет в регионе местной Кончей-Заспой.
«Бог забрал у румына мерку», — гласит народная молва. Четырехэтажные замки со шпилями и колоннами и правда выглядят «чересшур», как говорят в этих краях.
Тем более что в них, за редким исключением, никто и не живет.
— Люди в марте выезжают на заработки и возвращаются за месяц до Рождества, — отвечает на мой вопрос «где все?» бывший депутат сельсовета Кодре.

ИЗ ГРЯЗИ В КНЯЗИ
Историю обогащения жителей Нижней Апши в районе вам расскажет каждый. Это как сказка о Золушке, которая, прежде чем встретить принца, тяжело трудилась.
— Они еще в 1960-х годах ходили в лаптях, очень бедно жили, — вспоминает Юрий Ухаль, глава соседнего поселка Солотвино. — Когда колхозникам начали выдавать паспорта, поехали в Донбасс на угольные шахты, на Кавказ, в центральную Россию. Строили коровники, дома культуры, детские сады. Ездили на лесоповал в Сибирь. Оплату получали зерном и семечками. Вот привезут две тонны семечек, пожарят и снова едут продавать. Потом стали возить лес — нам же его за работу выдавали. Госцена была 36 рублей, а они продавали по 100. А поскольку вкладывать деньги было некуда — строили дома, параллельно соревнуясь, у кого выше.
— К моменту денежной реформы, когда у меня на книжке лежала тысяча, у них собралось по 100–300 тысяч! — поражается Владимир Мищенко. — Тут многие за деньги покупали себе стаж, чтобы получать пенсию, потому что официально никогда не работали.

МЕЖДУ ВЕНГРАМИ И РУМЫНАМИ
В интерпретации местных жителей история обогащения румын часто звучит с известной долей сарказма. Мол, наглые барыги, торговали семечками, все у них схвачено, везде свои люди.
Другим не по душе венгры: дескать, националисты, в регионе на особом положении, завидуют румынам, а у самих «жилки» нет.
На старые обиды, как на веретено, наслаиваются новые.
— У нас тут любят поговорить о том, что румыны не пошли воевать, — затрагивает больную тему Кровосос, плотный мужчина без пальцев на левой руке. Из 10-тысячного Тячева на войну ушли 45 человек, а из 10-тысячной Нижней Апши — один.
— А вы думаете, венгры взяли в руки оружие? — вопросительно поднимает брови «свободовец» Иван Фицай. — Вот руководитель районной администрации (тоже, кстати, Василий Йовдий, румын. — «Репортер») отправил 40 джипов на АТО.
— Мадьяры сейчас на нас свысока смотрят: мол, если вы тут накуролесите — мы в Венгрию уедем, — недоволен таким поворотом событий Владимир Мищенко. — У них же у всех двойное гражданство.
Ион Ботош организовал в родной Нижней Апше краеведческий музей. Прямо у себя дома
КРЕСТ НА ТИСЕ
Местная власть старается не подливать масла в тлеющие угли. В Тячеве есть венгерские, русские и даже воскресные русинские школы. А любые межнациональные конфликты пресекаются в корне.
— Когда мы пытались установить крест на Тисе в память о наших сечевиках, которых венгры расстреливали и кидали в реку, нам не дали этого сделать, — вспоминает Иван Фицай.
— У нас издавна так заведено: если председателем поселка был венгр, то заместитель у него румын. И наоборот. А секретарем всегда был украинец. Потому что надо же кому-то и писать, — шутит Юрий Ухаль, глава поселкового совета Солотвино, где 60% составляют румыны, 30% — венгры и еще 10% — «национальные меньшинства»: русские и украинцы.
Тем не менее многие мадьяры чувствуют себя ущемленными в правах. Говорят — и во власти их мало, и отношение к ним так себе.
— Моему сыну ставили плохие отметки из-за того, что он венгр, — размахивает худыми жилистыми руками Фэри. — Заслужил пятерку, а получал тройку. Не любят нас.
— Я когда-то был в Югославии. Спрашивал: «Какие у вас между собой отношения?» «Все нормально», — отвечали. Не успел вернуться домой — а там уже война, — тоном заговорщика сообщает его друг Януш Хэннегард. — Значит, кто-то подкидывал дров в костер.
— Вот и в Закарпатье кто-то хочет такое делать, — кивает Фэри.

РУСИНЫ ДА ЙОББИКИ
— В Украине, — листает какую-то книжицу Мигаль Град, — насчитывается 740 тысяч русинов.
Рассказывать об их языке и культуре он может часами, найдя податливое ухо. Но, впрочем, требований никаких не выдвигает: возможно, потому что после заявления Петра Гецько — самопровозглашенного премьер-министра «Подкарпатской Руси», который намеревался открыть едва ли не второй фронт против Украины, — эта тема в регионе стала скользкой.
— Тут есть несколько течений русинства, — объясняет Иван Фицай. — Сторонники Гецько, которые до 2014 года бегали с флагами и говорили о независимой республике, уже фактически уехали. Живут в Чехии, ведут там бизнес и активничают в фейсбуке. Остальные хотят оставаться в составе Украины, но просят признать их русинами. А зачем, я и сам не знаю.
Да это сейчас и неважно, поскольку куда большую головную боль, по версии местных, представляют мадьяры.
Недавно депутаты Береговского райсовета обратились к президенту и правительству с просьбой создать в Закарпатье отдельный район с центром в Берегово, где компактно проживают венгры. До этого Виктор Орбан поставил на уши украинский МИД, заявив о необходимости автономии и двойного гражданства для людей одной с ним крови. На языке дипломатии это означает неприкрытое поползновение на наши земли.
Венгерские власти и правда обхаживают местное население. Открыли в Тячеве лицей, выдают по $100 в год каждому ученику, финансируют университет в Берегово, помогают местным через церкви — и не только мадьярам.
— Это такая мягкая сила по перетягиванию на свою сторону, — полагает Мищенко. — Многие украинцы отдавали туда своих детей.
— Орбан стоит за венгерско-русинскую автономию, — кивает Мигаль Град, никак, впрочем, не связывая помощь венгерского правительства с притязаниями на этот регион.
— В Берегово даже был офис радикальной партии йоббиков, — продолжает Фицай. Тех самых, которые заявляли, что Закарпатье принадлежит Венгрии, и не исключали возможности повторения «крымского сценария». — Но в 2014 году его закрыли.
Венгр Фэри жизнью очень недоволен. Закупочная цена мяса упала, газ и уголь подорожали. «И это только начало», — уверен он
КУДА ХОТЯТ ВЕНГРЫ
— Жириновский все знает, — почесывая бороду, хмурится православный священник отец Федор, сидя в небольшой комнате, заставленной иконами. — К нему надо прислушаться. Он озвучивает их планы.
Речь, конечно, идет о предложении поделить Украину между Польшей, Румынией, Венгрией и Россией.
В Тячевском районе мало кто верит, что этим планам суждено сбыться.
— Все-таки Европейский союз, — пожимает плечами Фицай. Но тут же добавляет, что местные мадьяры с радостью поддержали бы отсоединение Закарпатья.
— Если вопрос будет решаться миром, то многие захотят присоединиться к Венгрии, — уверен и Сергей Кадочников.
— Тут нет такой украинской сознательности, — сожалеет Фицай. — Многим все равно, с кем быть — с венграми, чехами, словаками, лишь бы нам было лучше жить.
Отчасти это объясняется сложной историей края, переходившего из рук в руки, как олимпийский огонь. На вопрос, кто он по национальности, местный житель скорее ответит «я закарпатец», чем «я украинец».
Но больше, чем история, людей пугает современность.
— На нас идет суровая зима, — супится Фэри.

У КОГО ЧТО БОЛИТ
Настроения тячевцев пестры и многогранны. Их, как кубик Рубика (венгра, кстати), сложно собрать в один цвет.
— Ну вот они гремели, что теперь мы будем жить по-новому, — беседуют на базаре двое мужчин. — В результате один из руководителей Самообороны стал начальником водного хозяйства, и теперь ему честно идут в карман деньги за шутер для строительства.
— Когда я покупал корову, мне мясо живым весом посчитали по 26 грн, а сейчас приемочная цена упала до 18 грн. И на базар я ее не повезу, потому что кто мне даст справку из СЭС? — переживает венгр Фэри. — Очень тяжело.
— Как жить? Мясо на рынке — 80 грн, — вопросительно смотрит на меня начальник станции переливания крови.
— Знаете, в чем была ошибка Януковича? Они хотели забрать у людей все, — делится наблюдениями Ион Ботош, грузный мужчина за 50, создавший в Нижней Апше краеведческий музей. — В Закарпатье даже были такие «программные сигареты». Здесь рядом граница. А люди, сами понимаете, хотят жить. Но нашелся «хозяин», и только от его имени можно было торговать. Нельзя отбирать у человека последнее.
— Скоро порядка не будет, — вздыхает Януш. — Это никому не нужно. Они на этом деньги делают. Ты посмотри, сколько генералов. А какие у них пенсии! Кому война, кому мать родна. Хотели бы — навели бы порядок за 24 часа.
— В мутной воде, — киваю, — легче рыбу ловить.
— Да, но когда берег подмывает, рыбака может смыть…
— Зачем они эту декоммунизацию затеяли? — вслух размышляет Мищенко.
В крымский сценарий здесь он не верит, как и все, но иногда от злости говорит:
— Уж тогда давайте избавимся от всех элементов коммунистического грабежа: Закарпатье — Венгрии, Галичину — Польше, Буковину — Румынии. Чтобы уж, так сказать, до полной декоммунизации.