Текст: Влад Абрамов, Александр Сибирцев 

В конце прошлого месяца о себе громко заявили донецкие партизаны. Сначала отряд «Тени» взял на себя ответственность за убийство командира бригады «Призрак» Анатолия Мозгового. Затем заговорили о другой группе — «Равлик». Эта тройка вместе с еще одной группой добровольцев из шести человек обвиняется в разбое. Кто такие «равлики» и их боевые товарищи? Партизаны или бандиты? Герои или жертвы? На этот вопрос попытался найти ответ «Репортер»

В составе группы «Равлик» числятся Богдан Чабан (Азот), Борис Овчаренко (Дончанин), Александр Крюков (Боцман). Они 8 мая якобы напали на фермерское хозяйство в селе Евгеньевка и вынесли оттуда примерно 80 тысяч грн, а также личные вещи охранников. Парней поместили на два месяца в СИЗО, но на прошлой неделе их освободили под поручительство 10 нардепов. Сейчас «равлики» находятся под домашним арестом в Мариуполе.

Согласно официальной версии, дело было раскрыто по горячим следам: один из охранников успел отправить СМС «На нас напали» — и на ферму выехала милиция. На следующий день глава донецкой милиции Вячеслав Аброськин отчитался о захвате преступной группы и подчеркнул, что «ни один из задержанных не имеет отношения к добровольческим батальонам, формированиям Нацгвардии Украины, не является военнослужащим ВСУ». Позже появилась информация, что у троих арестантов криминальное прошлое: судимы и за кражи, и за изнасилование, и за грабеж, а один находится в розыске за умышленное убийство. Добавьте к этому обвинения в отжатом автомобиле и подозрение в разбойных нападениях на предпринимателей.

Партизаны из «Равлика» и их друзья видят картину радикально иной. Они рассказывают, что Богдан Чабан был одним из активистов донецкого Евромайдана, прошел через Иловайск, Боря Овчаренко воевал в Песках. И нигде никем они не были замечены в мародерстве и других грехах. На ферму их позвал лидер другой группы — Константин Кривич из батальона «Святая Мария», у него якобы была информация о том, что в селе находится база сепаратистов. Партизаны утверждают, что, обнаружив оружие, они сами вызвали милицию и около часа ждали ее приезда. И, что важно, Илья Кива, заместитель начальника ГУ МВД в Донецкой области, подтвердил версию о звонке партизан сначала ему, а потом на 102. 

— От одного из «равликов» мне поступил звонок о том, что они обнаружили склад оружия. Я сказал, что желательно все это задокументировать на фотоаппарат и вызвать 102. Через 40 минут они позвонили мне повторно. Все звонки есть в моем телефоне, это легко проверяется. Они сказали, что по телефону 102 никто не отвечает, дозвониться невозможно. Тогда я сам дозвонился до главы Великоновоселковского райотдела и объяснил ему ситуацию. У меня жесткие факты, за которые я готов отвечать в суде, — говорит Кива. 

Заметим, «равлики» говорят, что помогали силовикам собирать информацию, задерживать сепаратистов. При этом работали «внештатно», официально в структурах МВД и СБУ не числились. Но попытки адвокатов выйти на кураторов партизан закончились ничем.

«Рейдеры» в Евгеньевке

Хозяйство, в котором задержали «равликов» и группу Фермера (Кривича), находится в самой что ни на есть глубинке Донецкой области. Последний автобус в село Евгеньевка ушел в феврале, и, чтоб добраться до райцентра, надо вызывать такси, ждать попутку или пройти 5 км до соседнего села и там ждать рейсового автобуса. Некогда процветающее хозяйство с современными белоснежными коровниками сейчас пустует. Могли ли там теоретически оборудовать базу сепаратисты? Почему бы и нет. Село далеко от основных трасс, но до Марьинки — примерно 50 км, до Волновахи — 40 км, не так уж и далеко. Поскольку коровники простаивают, там нет и работников, тех, кто случайно мог бы увидеть что-то подозрительное.

Но при этом в селе не верят ни в разбойное нападение, ни в базу сепаратистов.

— Там свадьба в Малиновке. За этот год раза три сменились хозяева. Уже и не знаем, кто там сейчас заправляет и как ферма называется. Последние вывезли всех коров в другую область, сейчас там одни охранники и работают, — рассказывают селяне. — Про случай с партизанами мы слышали. Только сдается нам, что на самом деле то рейдеры были. Ясное дело, что кто-то хотел себе ферму забрать.

По слухам, раньше ферма принадлежала «семье», но кто сейчас ее хозяева, никто уже и не знает.

Подходим к злосчастному комплексу. Ворота открыты, чуть дальше у шлагбаума курят, пьют чай охранники в черной форме с нашивками «Корпорация „Альфа“».

— В тот день мы тут так же и сидели. Я только обход сделал, говорю: «Все в порядке». И тут прямо сюда, к шлагбауму влетают две машины. Из них люди в камуфляже без нашивок, в балаклавах. Навели на нас автоматы, лязгнули затворами, кричат: «Все на пол! Милиция», — рассказывает охранник Игорь. — Сперва начали угрожать: «Сейчас тем, кто постарше, дадим в руку гранату и расстреляем. Остальных повезем окопы рыть». Потом связали руки стяжками, уложили на пол. Вот тут в соседней комнате мы и лежали часов пять, пока нас настоящие милиционеры не подняли. Я пытался боковым зрением разглядеть, чем нападавшие занимались, но получил ногой по ребрам. Сильно? Средне. Еще одному нашему дали ногой по спине, когда у него телефон зазвонил.

— Собрали наши документы, расспрашивали нас, кто мы и что тут делаем. Отвечали, что мы охрана, что, если эту ферму не охранять, местные быстро все растащат, — вспоминают «альфовцы».

По их словам, у них из карманов забрали деньги, сигареты, из комнаты отдыха вынесли планшет, накопитель, из машины вытащили навигатор. Рассказывают, что забрали ко всему прочему 10-литровую канистру с бензином, пачку стирального порошка и даже флакон с туалетной водой.

— Но если бы это было все. Спустя время наши обратились в больницу. У одного обнаружили сотрясение мозга — видно, получил, когда его на землю бросили, — продолжает Сергей Глазунов, начальник охраны «Альфа-Азов». — Хотите, зайдите посмотрите, как они разбили все внутри.


Богдан Чабан

Заходим, в комнате охраны рядом с окном лежит клубок спутанных проводов. Здесь стояла аппаратура видеофиксации, но о том, уцелели ли видеозаписи, охране ничего не известно.

— Вот тут они якобы оружие искали, — Сергей показывает на небольшой двухстворчатый шкаф. — Вот скажи, похоже, что в таком месте гранатометы хранят? Я лежал недалеко от входа, слышал, как постоянно хлопала входная дверь. Мы лежали, а они бегали туда-сюда.

— Когда наконец разрешили встать, я осмотрелся, увидел на столе гранатометы и обомлел: «Ого! Не-не-не, ребята, это не наше. Я такого тут никогда не видел», — продолжает еще один охранник.

По словам сотрудников «Альфа-Азов», они сами вызвали милицию. Один из парней был в комнате отдыха и, услышав шум на улице, успел достать телефон, отправить СМС начальству. Первые милицейские машины появились через час, но освободили охрану только к вечеру. В МВД говорят, что все это время шли переговоры с добровольцами.

— Я пока тут лежал — молился. Мысли всякие в голове проносились. Вот ты скажи, за что с нами так? Ну какой я сепар? Я в прошлом мае в Мариуполе бегал отделения «Приватбанка» тушил, когда их подожгли. И теперь мне рассказывают, что я оружие и взрывчатку хранил. У нас ничего противозаконного не было, — возмущается Сергей.

В конце разговора обсуждаем с охраной версии произошедшего. Версия с ограблением рассыпается. Для такого преступления логично было бы выбрать темное время суток, забрать сейф и уехать (по словам охранников, первый наряд милиции приехал к ним примерно через час после вызова). Если прибыли фиксировать нарушения, зачем громить систему видеонаблюдения?

— Не знаем, что это было… Может, и правда рейдерский захват? — пожимают плечами охранники.

Красноармейский след

Но обвинениями в разбое дело на закончилось. Вскоре после ареста в МВД заявили, что «равлики» перемещались на машине, которая числилась в угоне.

— В апреле этого года у человека, который проживает в селе Ивановка, угнали машину. Его самого дома не было, но соседи рассказали, что во двор заехал микроавтобус, люди в форме выбили дверь в доме, — рассказывает Виталий Боднарук, начальник горуправления МВД Украины в Красноармейске. — Похитили вещи, телевизор, бытовую технику и, как я уже сказал, пропал красный Hyundai Tucson. По нашей информации, машина из района не уехала, модель приметная, ее то там, то там видели. В итоге она оказалась у группы, которую задержали в Великоновоселковском районе. 

Еще несколько деталей добавил предыдущий владелец авто — Владимир Пугачев из села Ивановка.

— Когда похитили машину, меня не было дома, я уезжал к отцу в Подмосковье, — рассказывает Владимир Дмитриевич. — Но то, что у меня родня в РФ, это же не значит, что я сепаратист? Я бывший сотрудник МВД, долго работал в Запорожье.

По его словам, на машине ездил его сын, который сейчас находится в Артемовском СИЗО.

— То, что его туда посадили, — ошибка. У меня сын добрейшей души человек, он мухи не обидит. Работает врачом в донецком МЧС, но он же не террорист. Я думаю, что его скоро освободят, — говорит Владимир Дмитриевич. — Он приехал к нам в село, жил тут, пока ему делали пропуск. Когда он его получил, позвонил, рассказал об этом, и на следующий день его арестовали, а машина пропала. Из дома вынесли все ценное, даже лапшерезку забрали. И если к нам тогда приехали военные, если сына арестовал кто-то из добровольческих батальонов, то зачем им лапшерезка? С другой стороны, пока я не приехал, дом открытый стоял, кто угодно в него мог зайти.

Тут надо сделать небольшую ремарку. «Равлики» рассказывали друзьям, что помогали задерживать верхушку так называемого МЧС ДНР. А о том, что СБУ арестовало сотрудников «фейковых структур ДНР», писали в новостях в середине апреля, как раз тогда, когда пропал Tucson. Связаны ли СБУ и «равлики»?

— Когда я встречался с Богданом Чабаном в СИЗО, он называл мне своих кураторов, говорил об СБУ Красноармейска, — говорит нардеп Семен Семенченко.

Но в самом СБУ эту историю не комментируют. Ни нам, ни адвокату парней.

— Мы пытались пообщаться с кураторами «равликов», но они, говоря на сленге, отморозились, — сообщил адвокат Дмитрий Коробко. — Что же касается машины — никаких обвинений по этому поводу не было.

«Закон — один для всех»

— Партизаны где действуют? — внимательно смотрит на нас начальник ГУ МВД Украины в Донецкой области Вячеслав Аброськин и сам отвечает на свой вопрос: 

— В тылу врага. Да если бы эти «равлики» устроили засаду на Захарченко, я бы им первый сказал большое спасибо, но… Где их задержали? На ферме, которая в десятках километров от линии фронта. Что они там делали? Кто дал им право нападать на граждан Украины? Почему они возомнили себя и следователем, и прокурором, и судьей в одном лице?

Как мы упомянули, партизаны рассказывали о своих кураторах в силовых структурах, о том, что не раз сдавали задержанных сепаратистов правоохранителям. Но официально МВД это не подтверждает.


Александр Крюков

— О таких случаях мне неизвестно. Мы сами справляемся с задачами. Я вам подготовил статистику, посмотрите потом. За пять месяцев этого года мы объявили подозрение 313 участникам бандформирований и пособникам террористов, — говорит Аброськин. — В этом году было раскрыто несколько резонансных дел. Не так давно мы задержали людей, которые признались в убийстве Владимира Кульматицкого (экс-зам Нели Штепы) и его водителя. Я разговаривал с ними, спрашивал, за что они их расстреляли? В ответ: «Они помогали сепаратистам». И это не были зеленые юнцы, убийство совершили вполне взрослые люди. Да, они патриоты, они за Украину. Но закон — один для всех.

Грехи «Святой Марии»

На ферме в Евгеньевке было задержано девять человек, туда приехали две группы. И «равлики» подчеркивают, что с командой Кости Фермера они действовали первый раз, дескать, их попросили помочь прикрыть и они подъехали, охраняли периметр, в контору практически не заходили. 

О группе, которая действовала в тот день с «равликами», известно мало. Ее лидер Константин Кривич числится в батальоне «Святая Мария».

— У него был дом в Донецке, но сейчас разрушен. И скажите, если бы Костя хотел заниматься разбоем, где ему было бы проще это делать: в ДНР или на подконтрольной территории? Вы знаете, что у него машина взята в кредит, а не отжата? — рассказывает адвокат Оксана Мельник. — Милиция поспешила навесить на ребят ярлыки, рассказать, что они разыскиваются за преступления. Но обвинения еще не приговор. Вину надо доказать. А скелеты в шкафу есть абсолютно у всех. Мои подзащитные были на ферме, но были ли они нападавшими? Доказательств этому нет. Постановление об обыске машины оформлялось задним числом, и о чем мы можем говорить, если вещдоки собраны с нарушением закона?

Дмитрий Корчинский, боец «Святой Марии», лидер партии «Братство», говорит, что Кривич оформился в батальон недавно.

— То, что произошло, — ментовский беспредел. Силовики заточены на борьбу с патриотами, а не бандитами. Надежды на то, что милиция будет хорошо бороться с сепаратизмом, мало. Вот недавно мы вмести с Кивой арестовали террориста. И выясняется, что его брат устроился работать в райсуд в Киевской области. Никто не подумал проследить родственные связи, а пока открывали дело — преступник сбежал. И таких случаев сотни.

Но в то же время о «Святой Марии» ходит не самая светлая слава.

— По нашим данным, против бойцов этого батальона возбуждено шесть уголовных дел. Они кошмарили Мариуполь, отжимали автомобили, похищали и пытали людей, требуя выкуп, пытались отжимать бизнес у жителей города, — рассказывает активист «Мариупольской дружины» Ярослав Кравченко.

Добровольческие батальоны крайне неоднородны по своей структуре. Здесь есть и те, кто бежит на фронт от закона, и те, кто честно защищает закон. Но умелый командир может втемную использовать и тех, и других. Возвращаясь к «равликам», заметим — пока неизвестно, от кого поступила информация о том, что надо проверить ферму на предмет сепаратизма.

Наши источники говорят, что участие добровольцев в рейдерских захватах — не редкость. Многие готовы подхватить клич: «Давайте отберем награбленное врагом-сепаром!», ведь логика войны не считает отжимы чем-то зазорным и преступным. А случаи мародерства в «Айдаре», да и в других батальонах — притча во языцех.

— Но обойтись без добровольцев наша армия пока не может. Мотивация — вот что отличает таких солдат. Они готовы идти в бой до конца, а 90% мобилизованных готовы сдаться в плен, — утверждает адвокат Олег Веремеенко.

По его словам, с мародерами сейчас активно воюет СБУ. Но на войне без случайных жертв не обходится.   

Партизан задержали, чтобы дать сигнал остальным непослушным?

В зоне АТО активно распространяется версия о том, что парней взяли, чтобы наказать за излишнюю самостоятельность.

Как известно, сейчас у каждого из воюющих в АТО подразделений есть своя разведка и агентурная сеть на стороне ДНР/ЛНР. Однако чаще всего это глубоко законспирированные агенты, которые прежде всего работают на предоставление информации о передвижениях противника, выявляют численность подразделений и их вооружение.

В то же время, по словам одного из бойцов батальона ПС, попросившего не называть его позывной, на «той» стороне действует еще несколько неформальных партизанских групп.

— Эти ребята контактировали с нами. Как правило, все они еще до войны входили в какие-либо патриотические организации или сочувствовали им. Я встречался с несколькими из них. Ни названий групп, ни позывных этих ребят сообщить не могу. Все они из Донецка, Донецкой и Луганской областей — коренные жители, прописаны там. Кстати, не все они молодые, есть и очень даже взрослые мужики. Несколько из них успели повоевать на нашей стороне, а потом ушли на ту, — рассказал нам боец. — Почти все группы не хотят контактировать ни с СБУ, ни с нашими военными, ни с нашим МВД, потому что с нашей стороны регулярно идут «сливы» информации сепаратистам. Контактируют только с добровольческими батальонами. Работу они делают серьезную. Чаще всего это диверсионные вылазки, подрывы машин, закладки растяжек на «тропах» сепаратистов в тылу. Еще они часто делают «френдли-фаер» — провоцируют «дружеский огонь» между сепаратистами.

— Действующих диверсионных групп «партизан» в тылу ДНР очень мало. Главная задача у агентуры ВСУ и СБУ — сбор информации, — объяснил офицер ВСУ. — Там работают вполне профессиональные сотрудники спецслужб, есть и завербованные агенты. Но имеются и неформальные партизаны — прежде всего из тех ребят, которые сотрудничают с добровольческими батальонами. Группы «Равлик» и «Тени» — реально существующие. «Тени» больше контактируют с батальонами Нацгвардии, но никаких контактов с СБУ или ВСУ не поддерживают. «Равлик» действительно поддерживал контакты с СБУ. Им были поставлены задачи прежде всего по сбору информации и выявлению скрытой агентуры в прифронтовых селах. Но потом они начали действовать слишком самостоятельно — ребятам хотелось повоевать и они несколько раз «ломали» операции СБУ. Поэтому их решили приструнить, но они стали неуправляемыми. Скорее всего, их подержат закрытыми, затем отпустят «за недоказанностью преступления или отсутствием вещдоков». Это как бы сигнал всем «неформалам-парти-занам», что нужно выходить на наши спецслужбы и заканчивать самодеятельность.


Борис Овчаренко

Кстати, по словам этого же источника, в работе агентурных групп из-за несогласованности их кураторов — разведывательных отделов батальонов Нацгвардии, подразделений ВСУ и спецслужб СБУ — часто происходят накладки и сбои, иногда они мешают друг другу или выполняют параллельную работу по интересующим объектам.

— Бывают такие случаи, когда наши люди на той стороне говорили, что они попали под негласное наблюдение, под колпак, и находятся на грани провала, — рассказал один из разведчиков. — Однако лишь через время выяснялось, что по этому же объекту работали еще несколько агентур из других подразделений. Еще очень мешает, если начинается самодеятельность: наши люди давно и надежно внедрены в какое-то подразделение сепаратистов, дают проверенную и надежную информацию и вдруг появляются какие-то неформальные партизаны и ломают все схемы. Их выявляют контрразведывательные службы сепаратистов, кидают в подвал, начинают допрашивать. В итоге они понимают, что подразделение засвечено, информация об их подразделениях и вооружении, а также ближайших тактических планах была перекинута на нашу сторону. После начинается срочная перекидка подразделения, в котором работают наши люди, переформатирование и, что самое плохое, поиск «кротов» — нашей агентуры. Поэтому иногда мы больше боимся партизан, которые действуют на свой страх и риск, чем контрразведки сепаров.

Спецназовцы из Хмельницкого говорят: партизаны — их союзники. Правда, неофициально.

— Мы не можем доверять всем и вся, но есть свои, проверенные ребята. В том числе родом из Донецка и Луганска. Раскрывать подробности сотрудничества с ними я не буду, но скажу так: да, они заходят в тыл врага, да, они часто бывают гораздо более полезными, чем вся армия вместе взятая, да, они получают ранения и ежедневно рискуют собой. Бывали случаи, когда партизаны предупреждали нас о наступлении, бывало, подсказывали нам, вызывая огонь на себя, где стоит враг. Это война, но прикрываться ею всюду тоже нельзя: если нарушил закон — должен отвечать, — рассказал нам один из спецназовцев.