Глеб Простаков, главный редактор

Заложники, пособники сепаратистов или заблудшие овцы? От того, какое определение даст украинская власть людям, проживающим на оккупированных территориях, зависит не только их судьба, но и, без сомнения, будущее государства. Обострившаяся дискуссия о необходимости ужесточения блокады неподконтрольных территорий Донбасса поставила нетривиальный вопрос о том, что за люди живут «на той стороне» и какими правами они обладают. И обладают ли вообще какими-то правами.

Не прошло и месяца, как Верховная Рада приняла постановление, которое зафиксировало отказ нашей страны от соблюдения норм Конвенции по правам человека в зоне АТО. Казавшийся тогда сущей формальностью, этот отказ сейчас приобретает зловещие черты. Ужесточение блокады Донбасса вплоть до запрета поставок продовольствия и медикаментов вполне серьезно обсуждается на уровне первых лиц государства. Такое решение сродни диагнозу: ампутировать, нельзя лечить. Оно лишает людей работы по обе стороны столкновения и, следовательно, средств к существованию. Фактически — лишает фундаментального права человека на жизнь. И во многих случаях это совсем не журналистское преувеличение.

Окончательный разрыв всех экономических связей — это не борьба с финансированием сепаратистов, в основе которого лежит контрабанда через линию столкновения, большие соблазны и взяточничество среди простых военных и их руководителей.  Здесь нужны другие методы воздействия. Ставка на социальный бунт внутри оккупированных территорий, который должен приблизить развязку конфликта? Повышение цены вопроса и затрат для агрессора? Возможно. Война — это война, все средства хороши. Но какова наша конечная цель? Ведь именно о ней самый жаркий спор, в ходе которого летят головы губернаторов, трещит по швам правительственная коалиция и само государство.

Позвольте шахматную аналогию. Быстрый размен фигурами зачищает поле битвы: преимущества и недостатки позиций соперников обозначаются четче, становятся очевидными. Игра выпрямляется, число вероятностей развития событий снижается, и очень скоро выявляются победитель и проигравший. Вот только на самой доске после такого размена остается лишь несколько фигур. Большая их часть свалена на обочину, они лишь инструмент достижения цели. И не важно, кто празднует победу в партии, пусть даже голый король — победа ценна сама по себе. Так ли это в нашем случае? Для этого нужно дать себе отчет: боремся ли мы за людей или только за территории.

Украину часто называют претендентом на статус «несостоявшегося государства». И речь не только о том, что мы в числе беднейших стран Европы и мира, о несовершенных государственных институтах и непрекращающихся социальных потрясениях. Дело в том, что мы не любим своих людей. Мы безапелляционно рвем с ними экономические связи. Мы не признаем двойного гражданства, опасаясь бегства капитала, который и так бежит. Но при этом с удовольствием даем гражданство министрам и губернаторам-иностранцам. Мы не выплачиваем пенсии эмигрантам, которые даже без украинского паспорта не перестают быть украинцами. Пусть даже это и противоречит Конституции страны. Мы легко признаем людьми второго сорта тех, кто вопреки всему остался на оккупированных территориях. Людьми, которыми можно пожертвовать. Мол, сами виноваты, чего жаловаться.

Так кто мы в итоге и кто они: люди, ситуативно связанные государственным образованием, возникшим на руинах СССР? Или сплоченная нация, объединенная чем-то большим, нежели паспорт одной страны?